Чтение онлайн

В иранском искусстве сэнмурв изображается с головой, парой лап и хвостом собаки, крыльями птицы и чешуей змеи (или рыбы), иногда с козлиной бородкой, с ростками на хвосте или плече или с процветшим языком. Из Ирана этот образ проник в Среднюю Азию и Европу. На фресках Пенджикента спутник Рустама — сэнмурв с головой льва. На болгарских сосудах IX в. из Надь-Сент-Миклошского клада изображены сэнмурвы с головами барсов, грифонов, рогатых львов, иногда с бычьими или конскими ногами и всегда — с процветшими хвостами. Словом, сэнмурв сочетает черты животных всех трех миров: небесного, земного и подземно-подводного. Недаром он обитает на Мировом Дереве или Мировой Горе.

В скифском искусстве подобные существа изображены на ножнах меча из Елизаветовских курганов на Дону, конском налобнике из Волковцев на Суле и бляхе из Семибратних курганов на Кубани. У всех них — пара лап хищника, крылья и чешуйчатый хвост. Первое существо (с головой грифона и рыбьим хвостом) борется со змеей. У второго — семь собачьих (или волчьих) голов, длинное чешуйчатое тело и рыбий хвост. Над ним — маска человека-льва. Третье имеет голову собаки или волка, козлиную бородку, крыло в виде головы грифона и змеиный хвост с головой утки на конце. А на навершиях из степных скифских курганов изображался «грифон-гиппокамп» с головой и лапами собаки (волка), гребнем на шее, крыльями, змеиным телом и хвостом рыбы.

Волковецкий налобник напоминает сцену на чаше IX в. до н. э. из Хасанлу в Иране: герой в львиной шкуре бьется с драконом о трех собачьих головах. В индоевропейских мифах чудовища часто многоголовы и имеют черты змеи, собаки, волка (Ажи-дахака, Кербер, волк Фенрир и т. д.). Львиную шкуру носит Геракл (греческий и скифский), тигровую (или барсовую) — Рустам. А злого Симурга побеждает у Фирдоуси Исфендиар, во многом повторяющий подвиги Рустама. Очевидно, волковецкое существо — злой дракон с чертами сэнмурва, а остальные — добрые Симурга (особенно елизаветовский змееборец). Глиняные фигурки крылатой собаки (сэнмурва) и птицечеловека (Гаруды) найдены на Вельском городище.

У скифов образы сэнмурва, грифона и дракона как бы переходят друг в друга. Это не прихоть художника. Все эти существа призваны соединять три (или хотя бы два) вертикальных мира. В мире мифологических зверей идет та же борьба, что и в мире богов: чудовище стремится завладеть всеми тремя мирами, но ему противостоит добрый чудо-зверь, которому доступны все эти миры.

В скифской космологии хищные птицы символизируют верхний мир, копытные животные — средний, хищники — нижний. У скифских же чудо-зверей, описанных выше, преобладают черты существ верхнего и нижнего миров. Скифы противопоставляли эти два потусторонних, загробных мира земному миру жизни. Именно с потусторонним (духовным) миром связан зороастрийский сэнмурв (саена).

У античных авторов грифоны иногда имеют черты волка или собаки («безгласные псы Зевса», по Эсхилу). Грифоны с чертами собак есть в древнем и средневековом искусстве Средней Азии. Крылатые собаки встречаются в легендах Средней Азии, Алтая и Хакасии. Все это подтверждает, что образ собако-птицы — общеиндоевропейский.

У славян изображения сэнмурва-Симаргла впервые появляются на преславской диадеме X в. [40] Симарглы с головами барсов, грифоны и крылатые барсы сопровождают здесь Александра (Даждьбога), летящего на грифонах. Особенно часто встречается Симаргл на древнерусских подвесках-колтах и русальных браслетах XII–XIII вв. В этих украшениях плясали на языческих русалиях княжны и боярышни. Хвост, крылья, язык Симаргла изображаются здесь процветшими или перерастают в растительную плетенку. Иногда он имеет голову грифона или барса.

Древнерусский Симаргл крылат, однако связан не с небом, а с плодородной почвой. На браслете из Твери, на сербских и украинских книжных миниатюрах XII–XVI вв. Симарглы находятся у корней древа жизни, вырастающего из их тел. На металлической арке XII в. из Вщижа они изображены ниже птиц, символизирующих движение солнца, и выше ящеров — хозяев нижнего мира.

На браслете из Старой Рязани хвосты Симарглов перерастают в древесные корни. А на тверском браслете Симаргл вырастает из земли подобно дереву. Плясунья-русальница с рогом в руке держит его за крыло. Это позволило Б. А. Рыбакову отождествить Симаргла с загадочным богом Переплутом, поклонники которого (согласно антиязыческим поучениям), вертясь в танце, пили из рогов. Переплута исследователь усматривает и в изображениях птиц с мужскими головами в колпачках. На браслетах тела их, как и у симарглов, перерастают в корни или растительную плетенку. На рельефах Георгиевского собора в Юрьеве-Польском у них — спирали на груди и процветшие хвосты.

Со спиралями (знаками солнца) и чешуйчатыми телами изображены (подобно семибратненскому сэнмурву) симарглы на вратах собора Рождества Богородицы в Суздале (XIII в.). Сэнмурвы со спиралями на крыльях известны и в венгерском искусстве X в. А на крыльях «переплутов» на старорязанском браслете — солнечные косые кресты.

Эта связь Симаргла одновременно с землей, растительностью и солнцем заставляет вспомнить Ярилу или Диониса (отождествлявшегося с подземным солнцем). А в Вельске (Гелоне), где найден глиняный сэнмурв, ираноязычные будино-гелоны почитали «Диониса Гелонского».

В древнерусском искусстве, как и в скифском, очень близки образы Симаргла-сэнмурва и дракона. В средневековом искусстве Запада и Руси дракон (например на иконах св. Георгия) имеет собачью (волчью) голову, длинное тело змеи, крылья и пару лап хищника. Но у собакоголового «дракона» на капители XII в. из Чернигова процветший хвост перерастает в плетенку. У драконов на рельефах Георгиевского собора — процветшие хвосты и сплетенные узлом тела, иногда — бородка (как у скифского и иранских сэнмурвов). На суздальских вратах и у драконов, и у симарглов чешуйчатые тела и собачьи головы; у драконов также процветшие хвосты, иногда бородки, на крыльях — ростки или спирали.

У южных славян, как уже говорилось, добрые драконы-громовники бьются со злыми — водными. На древнерусских хоросах (церковных люстрах, символизирующих солнце) изображаются драконы и грифоны, а на ростовских резных наличниках XIX в. собакоголовые драконы охраняют солярный знак. Среди чудо-зверей георгиевских рельефов есть «грифозмей»: передняя часть тела грифона, две лапы, процветший змеиный хвост, на груди — солнечная спираль. Он напоминает скифского «грифона-гиппокампа», тоже солярного: этот зверь изображался на навершиях там же, где в других случаях выступает Аполлон-Гойтосир, грифон или просто солярный знак.

Итак, уже в общеиндоевропейской мифологии было крылатое существо — змееборец, связанный с плодородием, растительностью и всеми тремя мирами. В общеиндоиранской мифологии оно выступало в трех образах — гигантской хищной птицы, крылатого пса и птицечеловека. У иранцев (и греков) это существо слилось с ближневосточным грифоном, у скифов — также с драконом. Отчасти слились у скифов и образы грифона и дракона. При этом древний крылатый персонаж у иранцев раздвоился на благого небесного змееборца и злое небесное или подземное чудовище.

К славянам от иранцев проникли позитивные образы дракона, грифозмея и сэнмурва, связанные с растительным плодородием и солнцем. Произошло это задолго До X–XIII вв., когда эти образы материализовались у славян в золоте, серебре и камне. Персидские сэнмурвы, вероятно, повлияли на внешний облик славянских симарглов, но само имя (а значит, и образ) Симаргла заимствовано от северных иранцев (скифо-сарматское marg вместо персидского [margl]). И не от сарматов (у них, как и у средневековых аланов и осетин, крылатый пес не встречается), а скорее всего, от будинов-гелонов скифского времени.