Чтение онлайн

— Да, мисс Виолетта, дорогуша, и мы все были непослушны, но добрый Господь прощает нас ради Иисуса, если мы сожалеем и больше не намерены так плохо поступать.

— Да, няня. Ох, как жаль, что ты не можешь остаться со мной! Ты должна уйти, потому что мама сказала, чтобы я была одна.

— Да, дорогая, и если вы захотите еще чего-нибудь покушать, только позвоните, и няня сразу же придет.

Служанка положила на стол перед Виолеттой маленький серебряный колокольчик и, бросив на заплаканное лицо девочки нежный, сострадательный взгляд, ушла.

Юным Травиллам иногда отказывали в лакомствах из-за плохого поведения, но им всегда разрешали утолять свой детский аппетит изобилием полезной, питательной пищи.

Ви съела свой ужин с большим удовольствием, и он ее очень утешил. Как часто наши взгляды на жизнь проясняются, благодаря хорошей, полезной еде, которая не обременяет органы пищеварения! Ви вдруг вспомнила с чувством облегчения, что самое худшее в ее неприятностях — исповедание — уже позади, и наказание также почти исчерпано.

Спустя совсем немного времени, в комнату вошла мама, и, посадив дочь на колени, поцеловала и простила ее.

— Мама, я так сожалею о том, что не послушалась и расстроила тебя! — прошептала Виолетта, опять заплакав. — Потому что я очень-очень люблю тебя, дорогая мамочка.

— Я знаю, доченька, но я хочу, чтобы ты намного больше сожалела о том, что не послушалась Бога, Который любит тебя сильнее, гораздо сильнее, чем твои родители, и дает тебе все доброе в твоей жизни.

— Да, мама, я уже несколько раз попросила у Бога простить меня ради Иисуса и знаю, что Он простил.

— Да, если ты просила от всего сердца, то я уверена, что Он простил, потому что Иисус сказал: «Истинно, истинно говорю вам: о чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам».

Возникла небольшая пауза, во время которой Виолетта устраивалась поудобнее на руках у мамы, после чего спросила с дрожью в голосе:

— Мама, — она вздохнула, — будешь ли ты мне еще доверять после этого?

— Так же как и прежде, дитя мое, потому что я уверенна, что ты полностью раскаялась в своем грехе против Бога и меня.

— Спасибо, дорогая мамочка! Ох, надеюсь, Бог поможет мне никогда больше не быть непослушной.

Во время прогулки вечером того дня Мета была не в самом радостном и общительном расположении духа. Ей досаждали укоры совести, и она была мучима страхом, что Виолетта — такая юная и невинная, и совершенно не умеющая скрывать что-либо от своих родителей — хотя и ненамеренно, но все же расскажет об участии Меты в совершенном проступке.

— Мета, что с тобой? — спросил в конце концов Герберт.

— С тех пор как мы вышли, ты не произнесла ни одного веселого слова.

— Я не больна, — последовал лаконичный ответ.

— Значит ты в плохом настроении, и тебе следовало оставаться дома, — прямо ответил брат.

— Ах, не дразни ее, — сказала маленькая Элси. — Может, у нее болит голова, а я по себе знаю, что от этого ты становишься унылым и иногда даже сердитым.

— Ты — сердитая? Я не поверю, что ты когда-либо была такой в своей жизни, — сказал Герберт. — Я всегда видел тебя только радостной, как майское утро.

— Дети, не ссорьтесь, а лучше помогите мне нарвать этих красивых цветов, чтобы усыпать ими могилы на том холме, — сказала Рози Динсмор.

— Наши могилы, — сказал Эдди тихо. — Да, давайте. Но, тетя Рози, я не думаю, что нам можно туда идти.

— Можно, — ответила она. — Там сейчас работает дядюшка Джо. Он пропалывает и подрезает розовые кусты.

— Тогда я нарву много вот этих красивых, — сказал Эдди, наклоняясь, чтобы сорвать очаровательные, разноцветные цветы, которыми была во всех направлениях усыпана бархатистая трава под их ногами.

— Как красиво! Они такие милые! И некоторые из них чудесно пахнут! — восклицала Элси, быстро наполняя корзинку, которую несла в руке. — Как добр Бог, что дал нам столько прекрасного!

— Да, — ответила Рози, — мне немного жаль срывать их со стеблей, потому что они увянут и умрут, но здесь их так много, что этой потери будет совсем не заметно.

— И когда мы усыпаем цветами наши могилы, этим мы почитаем память умерших, правда, тетя Рози? — спросил Эдди.

— Почему ты говоришь «наши могилы», как будто, уже похоронен в них? — засмеялся Герберт.

— Идем, — сказала Рози. — Думаю, мы уже нарвали достаточно цветов.

— Ох, тетя Рози, там внизу, вон в той лощине цветов еще больше, и они еще красивее! — воскликнула Элси.

— Но нам хватит и этих. Твоя корзинка и так полна. Мы зайдем в ту лощину на обратном пути и нарвем немного цветов для наших мам.

— О да! Это будет лучше, — сказала Элси, охотно соглашаясь.

— А я пойду сейчас и нарву цветов, достойных памяти умерших, — сказала Мета и бросилась бежать в направлении лощины.

— Мета любит показывать свою независимость, — сказала Рози, улыбаясь. — Мы не будем ее ждать.

Дети взобрались на холм, толкнули ворота низкого ограждения и вошли. Они были очень тихими, потому что их юные души были покорены торжественной тишиной этого места. От мысли об умерших, чей прах лежит на этом кладбище, все были охвачены чувством благоговения.

Безмолвно усыпав цветами скромные могилы, дети приберегли самые красивые для той, о которой знали больше всего, — места покоя первой, родившейся под именем Элси Динсмор.

— Наша дорогая бабушка! — тихо прошептали Элси и Эдди.

— Меня не покидает чувство, что она была также и моей родственницей, — сказала Рози, — ведь она была одновременно мамой моей сестры и женой папы.

Ветерок донес эти слова до слуха дядюшки Джо, который работал на дальнем конце кладбища и до этого момента не знал о прибытии детей.

Он распрямился и, прихрамывая, подошел к ним, стягивая с головы шляпу и почтительно кланяясь.

— Это правда, мисс Рози, если вы любите Господа, как и она, наша дорогая молодая госпожа, которая лежит здесь. Разве апостол не сказал о том, что Господни дети — одно во Христе Иисусе? Все мы одно, мисс Рози, — наследники Божьи и сонаследники Христу.