Чтение онлайн

И уже неторопливым, усталым шагом пробирался Матиуш вперед, когда вдруг услышал какие-то звуки, как будто кто-то плачет или поет, или взывает о помощи.

Может быть, ему только почудилось.

Осторожно пошел он в том направлении, откуда доносился голос, и вскоре вышел на поляну. Посредине ее возвышался холм, а на холме стояла башня.

Башня была каменная, у основания широкая., кверху сужалась.

«Что это может быть?»

Какой-то голос доносился из башни, то ли пение, то ли стоны.

«Посмотрю», — подумал Матиуш.

Он обошел башню, но входа нигде не было. Нужно подать какой-нибудь знак, сигнал, решил Матиуш и выстрелил в воздух. Ему ответило эхо, и снова — тишина.

Так стоял Матиуш возле башни, не зная, что делать. И вдруг огромный камень у основания отодвинулся, Матиуш увидел отверстие. Он подошел к нему и заглянул внутрь, удивленный.

Внутри башни он увидел семь лестниц, одна над другой, опертых о каменные выступы. У каждой лестницы было семь ступенек. Но если ступеньки нижней лестницы были расположены близко друг от друга, так что подниматься по ним было легко, то чем выше, тем все более увеличивалось расстояние между ними. Тому, кто дошел бы до верха, было бы чрезвычайно трудно подниматься. И еще он заметил, что нижние ступени первой лестницы были толстые и крепкие, но чем выше, тем они были тоньше — казалось, стоит на них ступить, и они сломаются.

Но больше всего Матиуша удивило, почему в башне так светло, хоть нет ни одного окна.

Матиуш взглянул вверх: там, высоко-высоко сидел какой-то человек, в сером холщовом рубище, подпоясанном веревкой.

В ту минуту человек начал спускаться. Он двигался удивительно быстро и ловко, как будто летел. Его длинное рубище закрывало ступени, и Матиушу казалось, что он даже не становился на них — иначе они должны были сломаться. И вот уже перед замершим от удивления Матиушем стоит длиннобородый старец и смотрит на Матиуша таким грустным взглядом, каким даже грустный король никогда на него не смотрел.

И Матиушу почему-то пришло в голову: «Это реформатор, которому ничего не удалось».

Старик поднял руку, и сразу стало темно. И Матиуш услышал тысячу разных голосов, крики, смех, рыдания, какой-то неясный шум… И в темноте увидел Матиуш диск часов с цифрами, которые ярко светились, и медленно подвигались две огненные стрелки: большая и маленькая.

Смотрит он на часы, не может глаз оторвать, а в ушах гул… И не знает Матиуш, сколько это продолжалось.

Вдруг внизу, почти у самой земли, зажглась маленькая зеленая лампочка, и Матиуш увидел железную крышку люка. Отшельник наклонился и легко, одним движением поднял ее. Под нею оказалась лестница, спускавшаяся так низко, что конца ее не было видно. Старик стал спускаться в подземелье, и Матиуш последовал за ним. При этом он не испытывал ни особого желания, ни страха, просто шел за стариком так, словно должен был идти.

Долго они спускались все ниже, ниже, пока не очутились в узком коридоре, прошли его, прошли еще другой коридор, такой низкий, что старик даже наклонился, и вышли на берег моря, у самой реки, как раз в том месте, где Матиуш привязал свою лодку.

Старик молча указал Матиушу на лодку и исчез в лесной чаще.

Матиуш зачерпнул рукой воды в реке, напился, потому что губы у него пересохли, и сел на землю — он чувствовал себя очень усталым. «Что все это значит?» — думал он.

Впоследствии, размышляя над этим приключением, он не раз задавал себе вопрос: «А может быть, все это мне приснилось?

Нет.

Нет, нет. Не мог он заснуть у моря, потому что, выйдя из леса, сразу отправился в путь. Наконец, он помнил дорогу, по которой шел после этого много раз, искал башню старого отшельника. Он целый день блуждал по лесу — в этом не было сомнения. В рюкзаке недоставало провизии ровно столько, сколько он съел, — он отлично помнил, когда и где. Заснуть в лесу он не мог, ведь он все искал подходящее дерево для ночлега. А если заснул, то каким образом снова оказался у моря возле своей лодки? У Матиуша было еще два доказательства того, что все это было на самом деле: его башмаки были в пыли, так как в коридоре, по которому он шел, была пыль и песок, как во всех старых подземельях, и рукав был разорван как раз в том месте, где Матиуш зацепился за гвоздь, когда спускался по лестнице.

Значительно позже, читая толстую книгу, о которой говорил на заседании королей учитель географии, книгу о необитаемом Острове Белого Дьявола, Матиуш нашел на странице 476 такое упоминание:

Когда эпидемия на острове истребила почти всех негров, а оставшаяся горсточка укрылась в лесу за рекой, делать тут было уже нечего… Купец с семьей перебрался в колонию в Южной Африке, учитель уехал в Индию, и, по-видимому, остался один старый миссионер, не пожелавший покинуть необитаемый остров. Что с ним стадо потом, неизвестно. Вероятно, он умер, так как был очень стар.

Матиуш не сказал никому об этом приключении: было бы неприятно, если бы ему не поверили. Он несколько раз пытался найти поляну и одинокую башню, где жил старый отшельник, искал в лесу у реки вход в подземный коридор, которым старик вывел его из башни, но ничего не нашел. Приключение это осталось его тайной. В одном Матиуш не сомневался, что это не сон, — ведь у него были доказательства.

Нехорошо, если человек просыпается утром и не знает, что будет целый день делать. На один-два дня всегда найдутся занятия, но дальше — надо обязательно составить какой-нибудь план, иначе ничего не захочется делать и начнешь скучать. Поэтому Матиуш составил план дня и план недели. Через день он будет ездить к детям на маяк, но только на полдня, каждый день будет читать четыре часа. Дневник тоже будет писать ежедневно. Час будет играть на скрипке. Кроме дневника, будет писать воспоминания и ошибки своего царствования. Один час он будет рисовать, так как это ему необходимо. Кроме того, научится фотографировать. У полковника Дормеско есть фотоаппарат и большой альбом с наклеенными фотографиями. Везде, где он был, он делал снимки. Все его знакомые и все войны, в которых он участвовал, собраны у него вместе, и потому он хорошо их помнит. А Матиуш очень многое забыл.

И посещения детей на маяке надо изменить. Матиуш будет их учить. Сейчас это выглядит так, как будто он навещает их, чтобы им что-нибудь привезти. Едва он выходит из лодки, как Аля засовывает руки ему в карманы, ищет конфеты. Але постарше и потому стесняется, молча ждет. Аля берет все, что привозится для нее и для Але, и продолжает требовать:

— Дай еще!

Матиушу это неприятно, ему кажется, что он привез мало подарков; а ведь у Матиуша у самого не так много.

Другое дело, когда он жил в столице и министр торговли покупал все, что просили дети.

Вот и получается, что на маяке ждут не Матиуша, а подарков, и если бы он их не привозил, то мог бы и не приезжать.

Итак, Матиуш решил, что будет детей учить: Але научит читать и писать, а что делать с Алей, он не знал. Он привез ей разные картинки, она посмотрела на них без всякого интереса и опять стала требовать игрушек.

Матиуш вспомнил, что, когда он был маленьким, королева строила ему домики из кубиков или песка, делала садики из цветов и веток и рассказывала интересные сказки. А еще она ему рисовала. Матиуш вспомнил, что мамины рисунки ему даже больше нравились и были понятнее, чем рисунки из книжек. Королева часто пела ему, играла с ним в разные игры, только Матиуш забыл в какие, так это было давно.

И Матиуш подумал, что нужно знать очень много, чтобы учить маленького ребенка, что с Але ему будет гораздо легче.

Так оно и было. Але быстро научился читать. Уже читает: пес, песок, Петр, перо и пишет, не очень хорошо, карандашом, но умеет прочитать то, что написал. Со счетом дело обстояло еще лучше, Але умел считать до ста, и они могли теперь играть в домино и в лото. Аля очень им мешала. Она ставила кости как попало и очень сердилась, что ей этого не разрешают.

— Смотри, Аля, — говорит Матиуш, — здесь одна точка, а там пять. Ты должна приложить точно такую кость.