Чтение онлайн

Вдруг понадобилась книжица Перельмана "Забавная арифметика", где на примере из американской и римской деловой истории вы узнаете "о пирамидах", о бесконечном ряде цифр, сказочным образом превращающихся в гигантские, шаг за шагом все стремительнее в зенит! Личности человеков распадаются, показываясь только значной или незначной стороной, и так - тебя оценивают и используют. Капитализм это как отыскивание на теле и в волосах жирных плотных вшей - взаимный грумминг.

Москва вдруг полюбила американцев.

– Я Чарльз, Райан (или "Болан", или "Алан", или "Джон Смит"), Кентукки!
– радостно лыбится с официальной дружелюбностью "представитель".

– А, ага... это там, где Форт-Нокс и золотой запас Америки.

Вот ты открыл дверцу помойного шкафчика - и тараканы гурьбой стали разбегаться. Пути их хаотично пересекаются, но общее направление ясно - спрятаться в потайные норки. Так и "бизнес" в Москве - нужно найти свою нишу в структуре нарождающегося капитализма, и в первую очередь застолбить за собой "офис" в комиссии по госимуществу при правительстве Москвы. И вот уже побежали с бумагами в руках на Петровку в невзрачный двухэтажный дом. Лихорадочные поиски спонсоров, покровителей.

Немые раньше евреи, вдруг заговорили о своих сионистских корнях и близости к лобби в сенате США и кнессете Израиля. Открылись связи по конфессиональному, профессиональному, номенклатурному и национальному признаку. Комсомольское начальство вылезло из райкомов на "спекулятивную" улицу, начали "варить джинсу" и, используя "еврейские" деньги - как капитал взаимовыручки и взаимодоверия, - закрутило свои деловые проекты. От них не отставали армяне, с их вечным желанием маленького "семейного" бизнеса, ресторанчика, шашлычной, мебельной фабрички. В просторном подвале в Кривоколенном переулке вьетнамцы работали теперь круглые сутки, обшивая "фирмой" многочисленные "европейские бутики".

Расцвела реклама, где начали заправлять вдруг разбогатевшие на валютном "нале" художники-оформители. "Илона Давыдова" - первый удачный "брэнд" для лохов, попавших на крючок ловкой мошенницы, а точнее, ее мужа из Подмосковья, обосновавшегося в бывшей котельной, производившего винтовые лестницы по ворованному "американскому" патенту для коттеджей "Рублевской буржуазии". А потом, пошли в дело устаревшие линии по производству и упаковки чипсов, лекарств, колбасы, производство казеина, из костей скотобоен, для осветления пива на многочисленных провинциальных пивных заводиках. Артбизнес на Арбате, самопальный "Палех", "Федоскино", матрешки, открытки с видами Кремля. Компьютерный бизнес "серыми" комплектующими - доллары, плотно упакованы в неподъемные пластиковые мешки и складированы в задних комнатах без окон.

Но первыми "кристаллами" капитализма, конечно, были платные туалеты за пять копеек на вокзалах, и этнические "семьи": ДК "Меридиан" - "комсомольцы" Ходорковского, Маросейка и турфирма "Конкорд", доступ к визам и авиабилетам - армяне, беженцы из Баку, Замоскворечье - подпольные тотализаторы и кассы "взаимопомощи" каратистов и глухонемых.

Беготня "мидла" стремительно приближалась к 1991 году. Кризис как-то быстро разрешился, оставив холодную дымку от ночных кострищ и сюрреалистические пейзажи из труб, арматуры, хаотично торчащих из баррикад на площади перед зданием "мэрии". Все последующие "революции" проходили там-же.

А публика занята своей "игрой" - карты и фишки были розданы, и игроки не могли просто так бросить их и встать из-за стола. Ставки росли и с ними росли аппетиты игроков. Уже назревал новый кризис, кризис пробившихся наверх "пирамид", где пространства мало и воздух разрежен - там уже не было взаимной вежливости "буржуа". Играли уже не свободные игроки, а шулера и бандиты, хватаясь судорожно за Smith&Wesson при каждом телодвижении соперников. Кризис вылился в Первую Чеченскую войну.

Прохладный день. Солнечный свет падает сквозь ветви на землю, осыпанную опавшими листьями. Движутся тени по земле.

Для Влада стало понятно, что Панагии в России - нет. И забросив деловые и денежные узы, он выбрался Заграницу, пытаясь там найти следы исчезнувшего Артефакта. Прага, Афины, Париж, Амстердам, Лондон, Чикаго.

Цветок для Большого Зирро, или в духе постмодерна

"...Буря мглою небо кроет,

вихри снежные крутя".

А.С. Пушкин

Охота за реальностью - опасна. В азарте преследования можно забыть о самой реальности. Вдруг увидеть за спиной, как Дерсу Узала - амбу, по следу которой ты шел. Она сама начинает охотиться за тобой.

А все потому, что реальность - не статическая "переводная картинка". С ней нужно обращаться аккуратно, чуть поскреб не так, как нужно, и - все, из прекрасной наклейки она превращается в нечто "без-образное", совершенно негодное и неуместное на том предмете реальности, на который ты хотел ее налепить. И ты выбрасываешь, безнадежно испорченный картинкой, сам предмет своей реальности. Как ребенок, обиженно надув щечки, тебе уже хочется - не изменять реальность по своему эстетическому "чувству", а - наказать ее!

Знающий тайну - молчит не потому, что бытие - ложная категория или аффект наших чувств. В даоской традиции нет понятия - "ложности"! Но есть представление, что Бытие, как Путь Дао можно познать и участвовать в нем! Потому, что Путь Дао - есть структурирование Бытия в Вечности. А сознание человека позволяет ему структурироваться, проявляться вместе с Дао. Пусть даже - и в понимании Чжуан-цзы - как "полета бабочки". Вот эстетика, которой Эзра Паунд поверял литературный мир Запада, за что и был - подвергнут "остракизму".

Но я здесь говорю о другом - "...Охота за реальностью - опасна!". Опасна потому, что "либидозная" личность западного человека возвращается к собственному "Я", и, охотясь за реальностью, замыкает ее на "Себя". Лао-цзы использовал термин "неделание", как метод медитации. Даос размыкает реальность, уходит из-под молота Фатума. Отсюда и "беззаботные странствия в Беспредельном" - Даос избавляется от наказания своего сознания Прошлым, - поступки его не имеют последствий, так как Даос - НЕ совершает поступков! Это и есть принцип - "неделание" - Лао-цзы.

Возврат к традиции - как принцип литературного творчества, - к устоявшемуся, а потому и понятному - это даже не сопереживание. "Рыдания навзрыд в чужую жилетку" другого - нет. А что есть, если - оно есть?

Это не возвращение к иллюстрации идей, к иллюзии Реальности, за которой Пустота, изначальный Хаос становления. Того становления под влиянием летящей навстречу Вечности, что знали более двух тысяч лет назад на Востоке в Китае.

Принцип "пустоты" в творчестве, вот наше представление о реальности. Творчество - уничтожение реальности, - и оно возможно только после уничтожения в себе автора, а вслед за ним и воспринимающего, детонирующего читателя, этой тени автора. Автора, рукой которого движет не стиль, а внутренний сиюминутный порыв, "порхание бабочки". Только чувственно покойный, не истерирующийся читатель может в Тексте найти эстетизирующее его удовольствие. Только наблюдатель Платона, в своей неподвижности сидящий в пещере спиной ко входу, может наблюдать игру теней на стене, принимая их за реальность. Как только он сам начнет двигаться, то скоро потеряет свою тень среди мельтешения других теней!