Матрица Макиавелли
Шрифт:
И он принял решение. По большому счету, рассуждал Черняев, он всего лишь закончит свою прерванную операцию тридцатилетней давности. Тогда ведь тоже была идея внедриться в исламскую организацию. Цели, правда, были другие. Ну так и времена меняются.
– Сергей Николаевич, поскольку решение принято и вы будете готовить записку в аппарат директора Службы внешней разведки и директора ФСБ, прошу поднять вопрос о пролонгации моего контракта службы еще на год, поскольку в июле сего года я должен уйти со службы в полную отставку. У нас в кадрах к этому относятся очень серьезно и, если я выйду с такой инициативой, меня могут не понять.
– Об этом не беспокойтесь, Евгений Владимирович. Все вопросы будут учтены. А сейчас давайте перейдем к предварительному моделированию возможных ситуаций по ходу развития операции.
– Согласен. Только давайте определимся с первоосновой наших действий. Я имею в виду тонкости разделения понятий. Во-первых, вы ставите задачей проникновение в структуры так называемого Исламского государства, которые имеют явную ориентацию на салафитов при поддержке лидеров суннитов – Саудовскую Аравию и Кувейт, а направляете меня на встречу с Абдул-Вали – человеком, придерживающимся либо шиитских, либо исмаилитских взглядов, явно ориентированного на шиитский Иран – смертельного врага саудитов. Так в какой лагерь мы стремимся проникнуть? Во-вторых, вы учитываете тот факт, что Эмомали Рахмон позиционирует себя как правоверный мусульманин суннитского толка? Как ему будете объяснять наши активные действия против его единоверцев в его стране, когда он даже боится критиковать Исламскую партию Таджикистана в ходе открытых дебатов в прессе?
– Вы абсолютно правы, что ставите эти вопросы. – Сергей Николаевич вздохнул. – Это я слишком свободно обращаюсь с такими понятиями, как «Исламское государство», забыв, что разговариваю с профессионалом. Конечно, вы будете работать по линии проникновения в шиитские группировки, патронируемые иранской разведкой. По линии Исламского государства мы тоже работаем, но с другой группой. Я просто допустил обобщение нашей общей задачи на этом этапе. А по поводу Эмомали Рахмона, я думаю, все будет проще. Какой бы он ни был правоверный мусульманин, но он не фанатик и знает, что такое потерять власть в ситуации, когда такое число желающих у него эту власть отобрать силой. Я думаю, что ради сохранения своей власти под наши гарантии он пойдет на все наши условия.
Обсуждение возможных вариантов развития ситуации затянулось допоздна. Вечернее солнце уже скрылось за горизонтом, когда концепция в основном была выработана и претерпела многочисленные изменения по сравнению с первоначальным замыслом.
Во-первых, пришли к мнению, что лучше будет отправить Черняева с молодым сотрудником – таджиком, поскольку уважаемые на Востоке люди в дальние поездки без надежного «нукера» никогда не ездят. Да и по ходу развития ситуации, скорее всего, им придется разделиться. Если запланированный контакт найдет свое продолжение, то наверняка одного из них должны будут направить для координации общих действий на Памир со стороны Северо-Западной провинции Пакистана, а другого вернуть непосредственно в Таджикистан. Если в Горный Бадахшан по длинному маршруту через Лахор и Читрал направят Черняева, то там операция и закончится – в силу возраста Евгений Владимирович в высокогорье долго не протянет. Это тоже все понимали.
Во-вторых, поскольку их маленькая группа будет работать автономно и выйти на связь для избежания провала они не смогут ни в Дубае, ни на маршруте возможного движения к базам в Читрале, договорились о разработке системы сигналов на случай провала и работы под контролем чужой разведслужбы.
В-третьих, по настоянию Черняева пришли к согласию о создании отдельной опергруппы по системе учетов и каналов доведения информации до заинтересованных органов как в России, так и в Таджикистане. Время выезда в Дубай определили на начало августа. Все остальные вопросы по документальному обеспечению, техническому обеспечению, официальному оформлению командировки сотрудников и их финансовому довольствию Сергей Николаевич взял на себя.
Уже поздно вечером, подъезжая к дому, Черняев с излишне демонстративным оптимизмом (не переиграть бы!) решил сообщить супруге две новости: одну – хорошую, а вторую – очень хорошую. Хорошую – он в августе на пару недель едет в загранкомандировку, а очень хорошую – его еще на год оставляют на службе.
Апрель 2015 г. от Р. Х.,
Москва, ул. Большая Лубянка, д. 1/3
На следующее утро, придя на службу и просмотрев поступившие документы в части, его касающейся, Черняев позвонил помощнику директора департамента, чтобы выяснить, примет ли его сегодня Сергей Афанасьевич. Помощник доложил Евгению Владимировичу, что он записан на двенадцать, и если разговор затянется, то в столовой руководящего состава в отдельном кабинете заказан обед на двоих, где они смогут продолжить обсуждение своих вопросов.
До времени доклада было еще почти два часа, и Черняев решил систематизировать всю информацию, чтобы постараться доложить директору департамента все достаточно быстро и ясно, не растекаясь, как говорится, мыслью по древу.
Он достал из пачки чистый лист бумаги, взял из стоявшего на рабочем столе мраморного стакана ручку и начертил на чистом листе сверху вниз полосу, разделившую лист ровно на две части. Слева наверху написал: «Что имеем», а справа – «Что получится».
Первым пунктом обозначил основную задачу – восстановление отношений с Абдул-Вали. Тут же, на левой стороне листа, обозначил – необходима детально проработанная легенда выхода, причем желательно, чтобы инициатива восстановления контакта исходила от «объекта». Можно разыграть из себя испуганного дурака, однажды пострадавшего из-за контакта с Абдул-Вали и отсидевшего за это несколько лет. Вывести на разговор Абдул-Вали и заставить его оправдываться, что это не он «сдал» молодого таджика органам КГБ.
В правом разделе листа под надписью «Что получится» Черняев написал: «Это даст на некоторое время тактическое поле маневра и должно убедить, что приехавший представитель оппозиции ищет контактов, но не с ним». Евгений Владимирович понимал, что у Абдул-Вали наверняка уже были контакты с таджикской оппозицией, и некоторых из них Черняев знал лично. Но это был уровень местных полевых командиров и лиц, не выходящих дальше чем на уровень руководителей вилайетов. Здесь же придется показать себя человеком, имеющим контакты с «серьезной» оппозицией Рахмону из числа руководителей государственных ведомств, желательно второго эшелона силовых ведомств – налоговиков, таможенников. Иначе будет очень трудно объяснить, почему оппозиция, которую будет представлять он со своим молодым соратником, не имеет связи с оппозицией уровня полевых командиров.
Далее справа Черняев написал:«Проверочные мероприятия со стороны Абдул-Вали». Здесь, конечно, можно было фантазировать сколь угодно долго. Зная учетную практику «Хезболлы», их технические и агентурные возможности, можно предположить, что у них это займет не более двух-трех недель. По своей легенде Черняев был уверен почти полностью: наши службы за последние годы восстановили это искусство и на всех возможных этапах проверки с их стороны будут проставлены «флажки» – здесь они получат всю им необходимую информацию, вплоть до документальной, в нужном нам виде. Но как сработают таджикские спецслужбы? Может быть, с ними вообще не связываться? Отработать легенду о работе оппозиции из Московского региона или вообще из Лондона. Надо подумать.
Евгений Владимирович тезисно набросал вопросы для уточнения легенды и понял, что ничего другого уже не придумает сегодня, решив на этом рассуждения закончить.
После фразы «Контакт установлен» Черняев в правой части написал: «Возвращение в Москву и проработка всех деталей операции – фамилии, явки, пароли».
Отложил в сторону лист и подумал: «Гладко было на бумаге… Но попробовать надо. А если не поверят? Оторвут все выдающиеся части. И голова здесь будет не первая выдающаяся часть».
В двенадцать позвонил помощник директора и сказал, что Сергей Афанасьевич его ждет.
Первый вопрос, который Сергей Афанасьевич задал Черняеву после приветствия, был вполне ожидаем:
– Ну что, уговорили они тебя?
– Да, собственно, уговаривать долго не пришлось, дело-то нужное.
– Что, не наигрался в шпионов? Расскажи хотя бы, насколько это все рискованно.
– Ну, на первом этапе риск минимальный. В ходе установления контакта все будет зависеть от заинтересованности объекта в нашем предложении о помощи якобы существующей на территории Таджикистана оппозиции Эмомали Рахмону. Если они уже создали в республике сильные боевые позиции, то мы для них будем не более чем разменная монета в будущих межклановых разборках. А если у них позиции только вдоль границы, то могут на нас и клюнуть. Кто же сейчас знает?