Чтение онлайн

Ну а «отец истории», античный грек Геродот — это более чем возможно, голландский историк и юрист Гуго де Гроот, живший в первой половине XVII века и бывший учеником Жозефа Скалигера. Историки любят называть его Гуго Гроций — так сходство почти незаметно. Умер этот деятель спустя 2070 лет после Геродота.

Параллель между Древней Грецией с её историческими персонажами и Нидерландами XVII века можно увидеть и ознакомившись с творчеством Рембрандта. На картине известного голландского художника «Аристотель с бюстом Гомера» мы видим не менее известного античного философа в типичной для современников Рембрандта одежде. За бюстом Гомера изображены не древние свитки, а стопка обычных книг. И не нужно, как это обычно бывает, ссылаться на некую условность и традиции в изображениях прошлого, когда художники сопровождали представителей старых времен современным антуражем. Такой взгляд на самих художников представляет их просто глупыми. На самом же деле у нас нет никаких оснований лишать Рембрандта здравомыслия, тем более что других древних персонажей он рисовал в экзотических для его культуры одеждах.

От различных алхимиков и историков перейдем к деятелям изобразительного искусства. Арабов здесь что–то не видно, зато чересчур много итальянцев. Такое впечатление, что в эпоху Возрождения они только и занимались тем, что рисовали.

Два великолепных художника, Рафаэль и Караваджо, прожили по 37 лет. Родился Караваджо через 90 лет после рождения Рафаэля и умер, соответственно, через это же количество лет после него. Еще один человечище — Микеланджело. Этот Микеланджело Буонаротти родился за 135 лет до смерти Микеланджело Караваджо и умер за 9 лет до его рождения.

Итальянский живописец Агостино Карраччи родился на 63 года позже итальянского же художника Якопо Пантормо, которого на самом деле звали Якопо Карруччи. Умерли оба живописца с разницей 45 лет.

Нидерланды тоже славились своими художниками. Но смысл здесь всё тот же самый — шаманский. Известный Иероним Босх, полное имя которого Босх ван Акен, родился спустя 90 лет после рождения не менее известного Хуберта ван Эйка. Умерли эти мастера кисти также с разницей в 90 лет.

Ещё раз хочу остановиться на идее вымышленных миров, событий и, в частности, персонажей. То, что согласно высказываемым в этой книге соображениям, многие исторические личности в действительности не существовали, вовсе не отменяет того, что было сделано якобы ими в науке или, например, в искусстве. Естественно, что раз существуют теорема Ферма и росписи Сикстинской капеллы, приписываемые Микеланджело, то существовали и их авторы. Вопрос только в том, кто на самом деле были этими авторами и в какое время они жили и творили.

Большинство научных открытий и шедевров искусства были созданы в сравнительно позднее время, но, сочинив длинную историю цивилизации, хронологи отправили их в прошлое. И придумали, естественно, для них соответствующих ученых, художников и прочих одаренных личностей. Поэтому ни Ферма, ни Микеланджело не существовали. Были другие люди, в другое время. Жившие под иными, а может, даже и под этими именами, но всё же позже, а значит — другие. И создавали они свои шедевры тогда, когда это стало возможно, когда для этого появились необходимые условия. Ну не высекал Микеланджело свою «Пьету» из глыбы мрамора, как это принято считать, а сотворил её более современными и прогрессивными способами изготовления скульптуры.

Эта скульптурная композиция представлена на помещенной здесь фотографии. Для сравнения ниже приводятся два других творения Микеланджело: «Пьета Ронданини» и «Бородатый раб». Рядом с ними первая «Пьета» — вещь из другого мира. И дело не только в потрясающей реалистичности произведения, — хотя это, возможно, и главное — но и в том, что мрамор является хрупким материалом, и сделать из него что–либо подобное просто невозможно. Напрашивается способ отливки из искусственного мрамора, но чтобы принять эту мысль, необходимо поменять даты жизни Микеланджело на более поздние.

Ситуация с этими скульптурами станет более туманной, если посмотреть на хронологию их появления. Дело в том, что первая «Пьета» является одним из самых ранних произведений Микеланджело. Он завершил над ней работу, когда ему было всего 24—25 лет.

«Бородатого раба» он создал уже будучи в зрелом возрасте, а вторую «Пьету», «Пьету Ронданини», вообще сотворил спустя более шестидесяти лет после первой, в конце своего творческого и жизненного пути.

Это кажется странным, ведь мастерство исполнения у раннего Микеланджело оказывается явно выше, чем у позднего. Однако, как нам поведают искусствоведы, такая точка зрения является дилетантской, и эти, как, казалось бы, хуже выполненные работы, на самом деле обладают высокохудожественной ценностью. В них можно проследить эволюцию мастерства, выражающуюся в более утонченной передаче эмоционального переживания, а также в различных глубинах и высотах, явленных гением скульптора. «Пьета Ронданини», получается, венчает скульптурное творчество Микеланджело, потому что выражает тенденцию «к нарастающей одухотворенности образов» (Ротенберг Е. И. Искусство Италии. Средняя Италия в период Высокого Возрождения. М., 1966).

Конечно же, ценность произведения искусства определяется не только его реалистичностью. Это бесспорно. Но не являются ли в данном случае искусствоведы заложниками традиционной хронологии в общем и принятых датировок творчества Микеланджело — в частности? И на основании чего вообще указанные скульптуры были отнесены к одному автору? Ведь более чем очевидно, что если экспертам представить рядовое произведение, снабдив его легендой о недавно раскопанной мастерской какого–нибудь признанного гения, то и результат их оценки будет соответствующим. Это не вина искусствоведов, а проблема человека вообще. Человеческая психология такова, что наше восприятие по большей части определяется интеллектуальными установками, то есть, немного утрируя эту теорию, можно сказать, мы видим в предмете то, что уже о нем знаем. И искусствоведение здесь — не исключение*.

* Субъективный характер анализа произведений искусства связан не только с психологическими установками, но и проявляется на более глубоком уровне восприятия, в его психофизиологической основе. Примером может служить известная картина К. Малевича «Черный квадрат». Эффект, который оказывает эта картина на зрителя, кроется в пропорциях изображенной фигуры. Дело в том, что квадратом она только кажется, на самом деле её стороны между собой неравны. А психофизиология восприятия устроена так, что в течение долей первой секунды происходит процесс идентификации геометрии объекта. Поскольку отличие от настоящего квадрата очень тонкое, то нейронная система не может сразу и точно сказать, квадрат это или что–то другое, и «зависает» в попытках решения этой задачи. Как следствие этого, «зависает» и личность перед картиной, в результате чего это абстрактное художество наделяется ею магическим свойством, а сам художник — гениальностью. Можно гадать, то ли Малевич случайно нарисовал квадрат не совсем правильно, то ли его талант намеренно исказил его правильные пропорции, но совершенно точно можно утверждать, что эффект необычности происходит от психофизиологии зрительного восприятия.

Однако вернемся к персонажам, населяющим пространство матричной истории.

В 347 году епископ и проповедник Ульфила начал свою евангелическую деятельность среди готов. Одним из главных достижений Ульфилы был перевод на готский язык Библии. Но через 1170 лет евангелическую деятельность начал другой религиозный деятель – немецкий богослов Мартин Лютер. Странное дело — предки немцев готы читать Библию могли, а немцы — нет. Поэтому Библию надо было перевести ещё раз, что Лютеру и пришлось сделать.