Чтение онлайн

– А откуда они будут знать, что это диверсант, – поинтересовался я, – на нем же не написано, а технике Вы всех обучаете.

– Всех, – согласился Василий, – но не все ее используют, особенно так долго, многие, вообще не заморачиваются с ней, потому что, это одна из тех техник, которой ты способен убить сам себя, и помочь никто не сможет. На месте они разберутся, по силе причиненного урона, и по следам окружающей силы, в его ауре.

– А как держаться на силе воли, что бы не стать кустом?

– Разделять себя, и куст, стараться помнить, кто ты, и зачем здесь. Если будет очень долго, то необходим якорь в реальном мире, что-то, воспоминание о чем, способно вернуть тебя к жизни. А теперь приступим к практике.

Волков закончил свои наставления, и, встав со стула, направился к выходу из комнаты.

– Да, – сказал он на ходу. – Помни, что во время действия этой техники, ты совершенно беззащитен перед всем, перед любыми болезнями, любыми воздействиями на твой организм, даже, если твой индекс в сотню пунктов. Поэтому, если начал технику, то иди до конца и будь неподвижен, что бы стать естественным объектом, и не вызывать агрессию у окружающего мира.

Оказывается сила не только мой защитник, и действует мне во благо, но, с ее помощью, я могу и навредить себе сам. Надо всегда помнить, что моя же сила может быть моим врагом. Одно не понятно.

– Если так больно, и плохо, что выходишь из строя на сутки, какой смысл в засадах? – спросил я.

– Ты же не будешь сидеть в засаде сутки. – усмехнулся капитан-лейтенант. – засек врага, и за пол часа до его подхода замаскировался. А потом резко вернул свою силу. Боль не такая сильная, научишься ее перебарывать, и идти в бой, никуда не денешься! Все, хватит болтать, пошли на улицу, будешь пытаться стать деревом.

В тот раз деревом я так и не стал. Все болезненные попытки вырвать ауру, и вывернуть ее, не увенчались успехом. Было больно, как будто пытаешься сам из себя вытащить занозу, потом она оказывается глубоко, и ты ковыряешь иголкой свою кожу, а затем, ты уже достаешь из себя пулю, без общего, даже без местного наркоза. И это ощущение распространяется постепенно на все тело, от кончика пальцев ног, до пояса, а потом и выше.

В тот день, я держался, пока боль не дошла до паха, и то не с первого раза. Только намного позже, через полтора месяца, у меня получилось привыкнуть к этим ощущениям, хоть, это и не совсем правильное объяснение, скорее, смириться с болью, и умудряться ее терпеть, и, все-таки оторвать от себя ауру. Получилось, даже, впитать немного, как своих силовых следов, так и капельку от дерева. Очень необычные ощущения.

Порадовал возврат силы. Тяжело, за пять минут игры со своим полем, я расплатился сполна, хотя, было не так, как при начальном выполнении техники, уровень мучений зависел от времени нахождения в таком состоянии, и количестве впитанной чужой силы, а затем, когда все нормализовалось, пришло ощущение легкости, радости, я бы сказал, как будто испытываешь легкую эйфорию, а еще, казалось, что огромный добрый пес, который тебя любит, и считает своим хозяином, ластится к тебе, и вылизывает твое лицо, пытаясь сказать:

– Здравствуй, я так скучал!

— Ко мне уже во снах приходит эта практика, – рассказывал я своему психотерапевту. – Все время куда-то бегу, стреляю, получаю команды, отдаю сам, метаю гранаты, десантируюсь, осматриваю роботов, тренирую силовые техники, вспоминаю, как их создавать. Один раз взломал защищенную дверь вражеской базы, а там Воислав стоит с мячом подмышкой, и зовет играть в футбол, и я пошел, что только не снится…

– Отдаешь команды? – заинтересовался Евгений Михайлович моими словами.

— Да, — кивнул я. – Еще ни одного сна нормального не было, всегда кто-то косячит, приходится их поправлять, помогать. Один раз я два часа объяснял другому матросу, как надо выполнять задачу, почему, именно, с правого фланга заходить. Как пользоваться силой, что делать, если кончились пули…

— От себя, что-нибудь добавлял, или, как преподаватели говорили?

– Все по инструкциям. – помотал я головой.

— Это нормально. — засмеялся капитан. — Тебе снится то, чему тебя учат, мозг усваивает материал. И рассказываешь ты себе, скорее всего, матрос незнакомый?

— Нет, я, даже лица его не вижу, он в доспехе.

— Вот видишь.
– - приободрил меня Евгений, – постоянно учишься, повторяешь, сам же говорил, что без внутренней силы не выдержал бы таких нагрузок, тем более, у Вас действительно большой объем новых знаний, и навыков, которых на гражданке не дают. Расскажи лучше, ты сделал еще один тест на индекс?

– Да, вчера – кивнул я. – Девятнадцать пунктов. Я в недоумении, если честно. – развел я руками. – Почему он раньше не рос, а сейчас, за год подскочил на восемь пунктов? Всю ночь не мог уснуть, думал об этом.

– Ростислав, ты раньше так активно пользовался внутренней силой?

– Как здесь? – спросил я, и, дождавшись кивка капитана, продолжил. – Нет, дома лишний раз напрягаться не позволяли, всегда под присмотром родных, только в старших классах было свободное время, и то, все оно было посвящено Лире, да и не интересовался я этим, могу, и могу, поигрался, и забыл. Использовал по случаю, но, чтобы тренировать, такого не было, мама запрещала, не мог ее ослушаться.

– Вот тебе и ответ на вопрос, – Евгений Михайлович налил себе воды в стакан из графина. – А то, что скачок большой, так мы уже определились с тобой, что он произошел давно, видимо, сейчас организм восстановился окончательно, у тебя проснулся интерес, чего не было до этого. Отдельный вопрос, почему ты не интересовался, ведь по твоей логике, в твоем мире не было ничего подобного?

– Трудно ответить. – я пожал плечами, на минуту задумавшись над вопросом. – Я позже отвечу, поищу ответ.

– Хорошо. – кивнул мой психотерапевт, – Какие чувства у тебя вызывает предстоящая послезавтра присяга?

– Особо никаких, не знаю, может, там что-то появится. Равнодушие, особенно, после письма от родных, что они не приедут.

– Сильно расстроился?

Интересный вопрос, заставил подумать, оценить свои чувства.

– Особого расстройства нет, я, конечно, сильно соскучился по ним, и хотел их увидеть, но подсознательно знал, что у них много работы, и дорога сюда для семьи встанет в копеечку, поэтому сильно не надеялся. Думал, мама приедет с младшей сестрой, но не так, чтобы никого. Вот тут, я раздосадован, скорее. Обижаться на маму невозможно, она в письме сказала, что скандал дома был, когда решали, кто поедет. Сестры переругались друг с другом, брата втянули в свои споры, достали Деда, и он постановил, раз не могут сами договориться, то никто не едет, и точка. Деда винить не могу.

– Что же, после производственной практики, Вам дадут увольнительную на месяц, успеешь съездить домой. – еще раз приободрил меня Евгений.

– Насчет практики, что это за зверь вообще? – поинтересовался я. – Все преподаватели говорят только, что будем нести вахту на кораблях одного из соединений, и всё, молчат.

– Так и есть, Ростислав. – засмеялся он. – Три месяца в походе, несение службы на кораблях, практические занятия в открытом космосе, на планетах, и космических станциях, свободных миров. «Пощупаете» все вживую, а начнется все с учений для первого курса, здесь, на Владивостоке.