Чтение онлайн

В Туле приняли для доставки шахтерам 10 тысяч винтовок и 40 пулеметов.

Перед отходом в дальнейший путь команда узнала последние вести с Западного фронта. Главнокомандующий генерал Духонин отказался выполнить предписание Совнаркома - немедленно приступить к переговорам о перемирии с германским командованием. Реакционные офицеры снимали с фронта воинские части и спешно перебрасывали их на Дон к атаману Каледину - этому злейшему врагу Советской власти, который формировал армию для похода на Москву и Петроград.

Следуя дальше, отряд услышал в Курске еще и другие очень важные сообщения: "...Матросами и революционными солдатами арестован и расстрелян в Могилеве злобный враг революции главнокомандующий русской армией генерал Духонин. Окруженная со всех сторон, ставка Духонина сдалась без боя".

Другое сообщение было тревожным: "По Сумской железнодорожной ветке к Белгороду под командой царского полковника Степанова движется несколько эшелонов ударников-духонинцев. Они снялись с Западного фронта после расстрела Духонина и направляются в Новочеркасск к Каледину".

Развив предельную скорость, бронепоезд пришел в Белгород раньше ударных батальонов из ставки Духонина. Матросы и красногвардейцы заняли все пункты на подступах к городу.

Со стороны Харькова прибыл состав с солдатами и красногвардейцами под командованием Николая Руднева, бывшего офицера Черноморского флота, который с первых дней Советской власти стал активным ее защитником.

Ревком Черноморского флота прислал отряд матросов под командой рядового Николая Павлуновского.

Вскоре телеграфист соседней с Белгородом станции Томаровка передал важную весть в штаб бронепоезда: "Пришел первый эшелон. Духонинцы спокойны. Они ничего не знают о вашем отряде".

Было решено немедленно послать к Томаровке бронепоезд, назначив командиром на нем Павлуновского.

– По-моему, надо прицепить два-три вагона с десантной группой, предложил Железняков.
– Белогвардейцы могут взорвать путь, и мы окажемся в мертвой зоне.

Предложение Железнякова штаб одобрил, и скоро бронепоезд направился навстречу врагу.

Железняков зорко наблюдал за расстилавшейся далью. Станции все еще не было видно. Миновав возвышенность, поезд стремительно вылетел почти вплотную к цели. Вынырнувшая из-за поворота станция Томаровка была как на ладони. На путях вдоль платформы чернели вагоны.

Бронепоезд дал первый выстрел. Артиллерист-матрос угодил прямо в один из паровозов.

Второй, третий снаряды попали в цепь вагонов, подняв высоко над землей вихрь щепок, земли и железа.

Матросы ликовали.

Застигнутые врасплох, духонинцы стали метаться в панике...

Вскоре на дороге, идущей вдоль железнодорожного полотна, появилась большая группа солдат с поднятыми вверх руками.

– Не стреляйте! Сдаемся!
– услышали на бронепоезде.

Солдаты подошли ближе.

– Мы пришли заявить вам, что наш отряд сдается. Прекратите стрельбу!

– Мы прекратим огонь при условии, если вы сейчас же, немедленно сдадите нам все свое оружие, - ответил Павлуновский.
– Передайте вашему командиру, что ответ ждем в течение часа, не больше!

Часовую передышку белогвардейцы использовали по-своему. Скрытыми путями они окружили бронепоезд.

К счастью, матросы заметили приближающиеся цепи солдат и стремительно кинулись в атаку на духонинцев.

Ряды белогвардейцев были смяты. Группу офицеров, пытавшихся подорвать железнодорожное полотно, арестовали.

Бронепоезд вышел из окружения, потеряв в бою нескольких товарищей.

Белые убедились, что им не удастся прорваться через Белгород к Дону, они решили двинуться на Обоянь, минуя железную дорогу Харьков - Москва, чтобы соединиться с генералом Калединым в Новочеркасске. С этой целью они заняли деревню Крапивную. Ничего не подозревая, отряд из моряков и красногвардейцев приближался к станции. Неожиданно раздалась стрельба из пулеметов и винтовок. Сразу упало несколько человек.

Ряды отряда дрогнули, смешались, и некоторые бойцы начали отступать.

Железняков, руководивший отрядом, и сам в первый момент был ошеломлен. Но, быстро овладев собой, он крикнул:

– Стой! Ложись в цепь!

Матросы залегли.

Анатолий перебегал от одних бойцов к другим, давал указания на ходу.

Отряд бросился в контратаку. Железняков бежал впереди:

– Даешь золотопогонников!

После двухдневных боев станция Крапивная была взята отрядом, и бронепоезд двинулся дальше.

Радостно встретили харьковские большевики бронепоезд с моряками и красногвардейцами. В штабной вагон явился Артем (Сергеев).

– Вовремя прибыли, товарищи, - говорил он, пожимая руки Ильину-Женевскому, Бергу, Ховрину, Железнякову.
– Теперь с вашей помощью быстро расправимся с контрреволюцией, наведем порядок в городе. Кстати, к нам сюда уже прибыли эшелоны с отрядами товарища Сиверса.

Артем кратко рассказал о положении в Харькове, о создании "Комитета спасения отечества и революции".

– Каковы силы, враждебные революции?
– спросил Железняков.

– Значительно больше, чем наши. 29-й бронедивизион находится под влиянием эсеров. 1-й Чигиринский "казачий" и 2-й украинский полки присягнули Раде. Невдалеке в Чугуеве - контрреволюционно настроенное юнкерское училище. Железные дороги в сторону Екатеринослава - Крыма и Северо-Донецкая дорога заняты войсками Центральной Рады...

В первую очередь был разогнан соглашательский военно-революционный комитет. Новый ревком возглавил Артем.

Артем, Ховрин, Железняков и Сивере пришли в штаб бронедивизиона. Командование его предъявило большевикам ряд претензий. Оно спрашивало, на каком основании у него требуют сдачи броневиков.

Ховрин резко ответил:

– Казаки генерала Каледина расстреливают тысячи горняков. Мы идем на фронт, и ваши броневики будут там. Здесь же им делать нечего.

– В Харькове тоже не совсем спокойно, - ответил командир дивизиона. И мы должны наблюдать за порядком.

– Какую власть поддерживает ваш дивизион?
– спросил Артем.

– Никакую. Мы ни за Временное правительство, ни за Центральную Раду, ни за большевиков. Мы сами по себе!
– ответил командир.

Никто не стал спорить с ним. Когда все вышли из штаба, Артем сказал:

– Броневики нужно забрать сегодня же.

Ховрин и Железняков с отрядом матросов окружили штаб дивизиона. Берг возглавил делегацию к командам броневиков для предъявления им ультиматума о немедленной сдаче.