Чтение онлайн

Стивенсон открыл буфет и налил коньяк в фужер.

— Вот теперь я верю, что ты меня ждал. — Фред взял фужер и подошел к столу. — Может быть, присядем? Кстати, посмотри, нет ли у тебя дольки лимона или конфетки.

Стивенсон поставил на стол вазу с фруктами и коробку шоколадных конфет «Птичье молоко».

— У русских есть старинная пословица: когда они хотят подчеркнуть степень богатства и обилия стола, то говорят: «У них в доме или на столе было все, кроме птичьего молока». Видишь, вот они и назвали эту коробку — кстати, неплохих конфет — «Птичьим молоком». Прошу… Я пойду поставлю кофе.

Оставшись один, Фред огляделся, Обитая голубым китайским шелком с изображением цветка лотоса гостиная была обставлена дорогой темно-коричневой арабской мебелью. За длинный стол темного мореного дуба могло усесться около двадцати человек. По бокам стола стояли такие же стулья с резными гнутыми ножками, на концах обрамленными бронзовыми фигурными набивками — пластинками, изображающими виноградные гроздья. В простенке между двумя высокими окнами, выходившими на широкую магистральную улицу столицы, висел пейзаж Рокуэлла Кента. Фред сделал два глотка, подошел вплотную к картине. «Подлинник», — подумал он и перевел взгляд на миниатюрный бар, стоявший в углу. Он был пуст. Кроме коньячных рюмок, фужеров и хрустальных бокалов для шампанского, в нем ничего не было. «С каких пор такая нищета?» — отметил про себя Эверс.

Фред посмотрел на часы. До открытия ресторана — три часа. А ему дьявольски хотелось выпить еще, принять горячую ванну и лечь в теплую чистую постель. Поэтому он и растягивал удовольствие: смакуя, пил коньяк мелкими глоточками.

Когда с подносом в руках, на котором стояли кофейник и две чашечки, вошел Стивенсон, фужер перед Фредом был уже перевернут кверху дном.

— Как, уже? — удивился Стивенсон. — А я думал, ты потерпишь до кофе.

Фред вздохнул:

— Мой дорогой Джо, если ты хотя бы в десятой доле смог представить, какую взрывную сенсацию я привез тебе из города на Неве, ты сейчас же, под этим мелким дождичком, без плаща, побежал бы в ночной бар «Метрополя» и принес бутылку коньяка.

— Она будет стоять на столе, когда ты убедишь меня, что это не очередная интрига мистера Эверса. Шуточки Фреда Эверса знают не только его друзья-журналисты, но и…

Стивенсон извлек из тайника в баре нераспечатанную бутылку. Из буфета достал две коньячные рюмки. Фужер поставил на стойку буфета.

— Кури. — Стивенсон пододвинул Фреду сигареты и встал, чтобы плотнее закрыть дверь, ведущую в спальню. — Не бойся, Лаура по утрам спит крепко. К тому же она среди ночи приняла снотворное.

Эверс молча раскупорил бутылку, налил в рюмки и закурил сигарету.

— Вчера в четырнадцать тридцать в районе Смольного, почти под стенами типографии «Правды», обнаружена немецкая фугасная авиабомба весом в тысячу килограммов. — Эверс встал. — Мой первый тост — за здоровье парней, которых в России называют чернорабочими и землекопами. — Фред одним глотком опрокинул рюмку.

Стивенсон пить не стал.

— И это все?

— Мало?

— После окончания войны с немцами на счету почти у каждого русского сапера-пиротехника немало обезвреженных авиабомб и мин.

— У тебя, Джозеф, стала плохо работать фантазия. Когда-то ты хватал кончики таких информаций и плел из них изумительные узоры кружев, которые были ничем не хуже на весь мир знаменитых вологодских кружев.

— Терпеливо слушаю.

— Бомба эта не простая, а очень и очень опасная, одна из тех страшных бомб, на какие была способна фантазия ученых вашего хваленого гитлеровского вермахта… — Фред осекся на полуфразе: он вспомнил, что Стивенсон всегда приходил в ярость, когда ему напоминали его нацистское прошлое и то, что он — немецкий эмигрант, удачно улизнувший из Берлина за два дня до его падения.

— Что это значит, объясни. Я совершенно не знаком с пиротехникой.

— А это значит, что бомбу обезвредить нельзя. У нее есть специальное устройство, которое непременно и моментально срабатывает при извлечении из бомбы взрывателя. Короче говоря, группа военных пиротехников гражданской обороны готовит бомбу к взрыву на месте. Эта информация мне стоила больших усилий. — Фред прошел в коридор и достал из чемодана пакет, в котором лежали фотографии. — Полюбуйся. — Фред вытряхнул из конверта фотографии и веером рассыпал их на столе. — Ты только вглядись в лица этих солдат. Уже начались работы для подрыва этой могучей бомбы. По моим расчетам, взрыв на долгое время совершенно выведет из строя большой район Смольного и оставит одни мелкие обломки от типографии газеты «Правда». — Фред бросил на Стивенсона колючий взгляд: — Что же ты не пьешь, айсберг?! Неужели и это не радует тебя?! — При виде подчеркнуто спокойного лица Стивенсона Фред уже начал сердиться: — Что, и сейчас твоя некогда пылкая фантазия спит в объятиях жены?

— Или я устал, Фред, или ты слишком туманно выражаешься. Ну, взорвется эта бомба, ну, повредит она здания в районе Смольного, ну, останутся руины на месте типографии «Правды»… ну, еще что-нибудь выведет из строя этот гигантский взрыв… Все это я понимаю. Не понимаю главного: где та изюминка, которую ты обещал мне извлечь из этой огромной черствой булки? — Стивенсон встал и откинул тяжелую штору.

Фред снова налил рюмку и снова выпил один. В его черных глазах влажными отблесками отражались огни хрустальной люстры. Щеки зарозовели. Выражение беспечного благодушия на лице сменилось сосредоточенной суровостью, отчего тридцатилетний Фред в эти минуты выглядел старше своих лет. Он встал и, скрестив на груди сильные руки, бесшумно зашагал по просторной гостиной вдоль длинного стола.

— Представь себе, Джозеф, что мы находимся на школьном уроке. Ты ученик, а я — твой учитель.

— Ставь задачу, — входя в игру, хмуро отозвался Стивенсон. Он всегда ценил в Эверсе мужество и ум, отмеченный необоримой логикой.

— Дано: почти под стенами типографии коммунистической газеты «Правда» накануне ноябрьских праздников или даже в день этого самого революционного праздника у русских взрывается фугасная авиабомба огромной разрушительной силы.

Фред замолк и, что-то сосредоточенно обдумывая, начал вышагивать вдоль длинного стола.

— Что требуется доказать, учитель? — тихо спросил Стивенсон.

— Требуется доказать… требуется доказать, — с каким-то особым ударением дважды повторил Фред и остановился посреди комнаты. — За это предложение я потребую настоящую плату.

— Я спрашиваю: что требуется доказать, учитель?! — с нотками начальственной строгости проговорил Стивенсон и выпил коньяк.

— А теперь слушай, что требуется доказать. — Заложив руки за спину, Эверс стоял перед Стивенсоном и смотрел на него в упор. Взгляд его был жесткий, дерзкий. — А доказать требуется то, что в ноябрьские праздники взорвалась не немецкая авиабомба, сброшенная с самолета много лет назад, а бомба, подложенная под стены типографии «Правды» и под коммуникации, ведущие к Смольному, кем-то из русских… Ну что? Что ты молчишь?

На лице Стивенсона застыла скорбная гримаса.

— Своей выдумкой, Фред, ты переплюнул самого барона Мюнхгаузена.

— Что? — как ужаленный почти вскрикнул Фред.

— Все это — детский лепет. Бомба обнаружена. Она уже сфотографирована. По ее обезвреживанию ведутся работы.

Фред медленно опустился в мягкое кресло и продолжал таинственно, почти шепотом:

— Милый Джо, ты только представь себе, как сразу же, через полчаса после этого гигантского взрыва, «Голос Америки» поведает об этом всему миру… Этой лжеинформацией, которую подхватит ряд государств, мы внесем большую сумятицу в умы всех тех людей мира, которые обращают с надеждой свои взоры к Москве и к политике Московского Кремля. Вот что требуется доказать, мой терпеливый ученик. Задача ясна? — Фред протянул руку к бутылке, но ее твердо отстранил Стивенсон: