Чтение онлайн

Сдавленно охнув, Грек неуклюже рухнул на каменный пол коридора, в последний момент успев сгруппироваться, поджать колени и упасть «правильно», на бок, сохранив от травмы и без того превращенное в сплошную ссадину лицо. Но падение все равно оказалось болезненным.

– Слепой, что ли, спотыкаешься на ровном месте?! – не удержался от довольного смешка контролер-коротышка. Он явно страдал комплексом неполноценности и поэтому старался возвыситься в собственных глазах посредством безответного насилия над задержанными. Ловко подпрыгнув, он отвесил лежащему на полу Греку смачного пинка. Несмотря на рахитное – соплей перешибешь – телосложение, низкорослый цирик служил в ИВС давно, а, следовательно, был профессионалом по части измывательств. В особенности если вышеобозначенные, и без того приятные для души побои щедро оплачивались неким заказчиком, очень заинтересованным в надлежащей «прессухе» конкретного задержанного. Поэтому неудивительно, что удар ногой пришелся Артему не по ягодицам, а чуть выше – по копчику. В то самое место внизу позвоночника, откуда, если слепо верить дедушке Дарвину и его шизофренической теории, у наших прыгающих по пальмам лохматых предков начинался хвост. От дикой, нестерпимой боли Грек захрипел.

– Встать была команда! – рослый контролер нагнулся, сцапал пытающегося отдышаться Артема за шиворот и рывком привел в частично вертикальное положение, поставив на колени. – Ну?! Ты плохо понял, пидор? Или ребра пересчитать?

– Я тебе, тварь, – прошептал, морщась, Грек, – самому зубы твои гнилые пересчитаю. Дай только выйти…

– Можешь даже не надеяться, – осклабился мент. – Я в курсе, за какие подвиги тебя к нам в санаторий упаковали. Так что моли Бога, чтоб хотя бы сдохнуть успел на свободе. Прокурор тебе за такой букет лет пятнадцать лагерей нарисует, как с куста.

– Посмотрим, – коротко бросил Артем, встал в полный рост и, пошатываясь, двинулся вперед.

Цирики привели его в комнату для допросов этажом выше. Прикрученный к полу деревянный двухтумбовый стол и вмурованная в бетон металлическая табуретка для задержанного. За столом, дымя сигаретой, развалился помятый, пыльный, словно только что вытащенный из шкафа с нафталином мужик лет сорока пяти. На нем был дешевый костюмчик, повязанный на расстегнутом вороте линялой рубашки галстук-лопата. Сальная шкварка приглаженных редких волос, усыпанных крупинками перхоти, и постоянно бегающие, глубоко посаженные лисьи глазки. Тут же лежала тонкая картонная папка с документами. Едва открылась дверь и контролеры ввели задержанного, он торопливо раздавил окурок в банке из-под зеленого горошка и с интересом уставился на Артема.

– Снимите с него наручники и можете быть свободны, – кивнул он цирикам, усадившим Грека на табуретку и выжидательно вставшим по обе стороны сзади.

Некоторое время потирающий запястья Артем и его визави молча изучали друг друга. Потом мужик шумно выдохнул, громко хлопнул ладонями по крышке стола, пододвинул к себе папку, открыл, быстро пробежал глазами первую страницу с таким умным видом, словно сейчас видел ее впервые, что-то одобрительно промычал себе под нос, откинулся на спинку жалобно скрипнувшего стула, сцепил руки на груди и, таращась на нуждающегося в срочном медицинском осмотре задержанного, бодренько так сказал:

– Ну что ж, давайте знакомиться, Артем Александрович! Моя фамилия Птицын. Зовут – Алексей Михайлович. Я следователь. Мне поручено вести ваше дело. А также… м-да… поставить вас в известность, что не позднее чем завтра вам будут официально предъявлены обвинения сразу по нескольким статьям УК Российской Федерации. В их числе – кража, хранение наркотических веществ и нанесение тяжких телесных повреждений сотруднику милиции, находящемуся при исполнении им своих непосредственных служебных обязанностей. К тому же еще не совсем ясен эпизод с гибелью в автомобильной катастрофе трех сотрудников ОМОНа. Чудом выживший водитель «УАЗа» до сих пор находится в реанимации в тяжелом состоянии. Перелом основания черепа и сильная черепно-мозговая травма. Да и результатов технической экспертизы автомобиля пока нет… В общем, если после того, как парень придет в сознание и даст показания, выяснится, что авария произошла по вашей вине, одним пунктом обвинения в вашем уголовном деле станет больше. Это, что называется, вкратце.

– Быстро подсуетились, браво, – холодно усмехнулся Артем. – Вот что значит хорошо подмазать ржавые шестеренки механизма правосудия.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – засуетился, вильнув липким взглядом, Птицын. – У вас есть конкретные претензии?

– И много, – подтвердил Грек. – Только беседовать с вами, даже без протокола, и уж тем более давать официальные показания я стану только в присутствии адвоката. Это во-первых. Во-вторых, я требую, чтобы о моем аресте…

– Арестованы вы будете только завтра. После предъявления обвинений по всей форме, – уточнил следователь. – Пока же вы просто задержаны. Именно поэтому вопрос с вашей уголовной ответственностью за побег с места аварии и гибель бойцов ОМОНа пока остается открытым. Думаю, однако, что ненадолго, – успокоил вежливый и корректный Алексей Михайлович.

– Короче, как вас там… Птицын, – Артем устало вздохнул. – Я требую, чтобы о моем задержании было немедленно – слышите? – немедленно сообщено жене в Санкт-Петербург, и, в первую очередь, моим родственникам здесь, в Москве. Они наймут для меня толкового адвоката. И только в его присутствии у нас с вами состоится диалог. Но это еще не все. Я требую врача для освидетельствования телесных повреждений, причиненных мне бойцами ОМОНа во время задержания.

– То есть вы хотите сказать, что вас избили? – с иронией уточнил следователь.

– А вы сами не видите?! – вспыхнул Грек и на секунду вынужден был прикрыть веки. К горлу вновь подкатила тошнота, остро ныли отбитые ребра и почки.

– Вижу, – с готовностью кивнул следователь. – Только сдается мне, вы хитрите. И травмы эти получили не в результате жестокого обращения с вами сотрудников милиции, а несколько раньше. В момент аварии на набережной Москвы-реки. Не гневите Бога, мой вам совет. Вам и без того, можно сказать, неслыханно повезло. Смею напомнить – вы единственный из пяти находившихся в машине человек, отделавшийся легким испугом, парой царапин и синяков. Трое других погибли, один балансирует на грани жизни и смерти. Так что ничего у вас с обвинением бойцов ОМОНа в рукоприкладстве не выйдет, уважаемый Артем Александрович. И не надейтесь.

– А как насчет свидетеля? – напомнил Грек. – Консьержки из дома семнадцать на улице маршала Василевского. Меня били вчетвером, у нее на глазах.

– Что ж. Если вы настаиваете, ее обязательно допросят. Я лично прослежу за этим, – с честным лицом пообещал Птицын. – Насчет родственников тоже не беспокойтесь. Им позвонят уже сегодня. На всякий случай довожу до вашего сведения – в случае их отказа нанять вам защитника вы имеете право на бесплатного адвоката. Он будет предоставлен за счет государства, сразу после подачи вами соответствующего письменного ходатайства. Еще вопросы, жалобы, пожелания будут?

– Да. В следующий раз, перед тем как встретиться со мной, пожалуйста, помойтесь и почистите зубы. А еще – передайте мой большой дружеский привет лейтенанту Уварову. Кстати, как он себя чувствует? – с нарочитой заботой спросил Артем.

– Удовлетворительно, – взгляд проглотившего оскорбление следователя стал колючим. – Если не считать того факта, что медэксперт констатировал у него тяжкие телесные повреждения.

– Мои поздравления господину эксперту, – хмыкнул Грек. – Пусть заглянет на досуге. Уверен, меня он найдет в полном здравии. Или же, напротив, подтвердит, что я уже больше суток – самый настоящий труп. По странному недоразумению еще продолжающий ходить.

– Не надо ерничать, Артем Александрович, – подавив злость, Птицын снова стал учтиво-вежливым. – Не забывайте: закон – законом, но в любом уголовном деле очень многое зависит именно от взаимопонимания между следователем и подследственным. Вместо того чтобы хамить, вы бы лучше серьезно подумали о том, каким образом в вашем крайне незавидном положении можно максимально облегчить свою участь.

– Загадками говорите, – поморщился Артем. – Так напрасно. Мы не на передаче «Что? Где? Когда?». А я – не магистр Друзь. Хотя тоже родом из Питера.