Чтение онлайн

Никто не знает, какая из сторон первой осознала, что строительство дороги прекратилось: владельцы новой фазенды, живущие в Сан-Паулу, или нанятые ими люди. Во всяком случае, внезапно отпала всякая необходимость в срочном уничтожении леса. Конечный пункт дороги еще находился на расстоянии 320 километров от водопадов. Нечего было и говорить о доставке скота на фазенду или с нее, и никто не знал, когда строительство дороги возобновится. Короче говоря, теперь в создании фазенды не было никакой необходимости — не больше, чем в какое-либо другое время с момента колонизации Бразилии.

Однако не было никакого основания пускать на ветер всю проделанную работу. Тропический лес быстро залечивает раны и быстро уничтожает любой ущерб, нанесенный его владычеству. Пустить все на самотек, ничего не делая, — значит привести к тому, что, когда дорога дойдет до этого района, вновь встанет проблема приведения в порядок посадочной площадки и нескольких квадратных километров земли вокруг нее, что потребует такого же количества людей. Поэтому нужно было, чтобы какая-то группа людей осталась поддерживать порядок. Они должны были вырубать и сжигать столько, сколько необходимо, чтобы не подпускать лес и держать его в повиновении. Они должны были также постоянно расчищать посадочную площадку, чтобы при посадке самолета не произошло аварии. Они должны были еще и охранять эту местность от захвата. Последнее было маловероятным, но все же об этом следовало позаботиться.

Поэтому большинство рабочих уехало обратно, а здесь осталась группа в пятнадцать человек: управляющий и его жена, мастер с женой и двумя детьми и девять рабочих. К тому времени у них было также два попугая макао, три собаки, три кошки и черная обезьянка с цепким хвостом, которая сидела на балках и испражнялась на каждого-проходившего под ней. Мы прилетели из базового лагеря втроем на самолете в это заброшенное место примерно через год после того, как здесь осталась только эта группа.

Утром мы вылетели с фазенды доктора Паулу и полетели на запад, с некоторым отклонением к северу. С 8 часов 50 минут до 10 часов 20 минут пейзаж внизу по обеим сторонам и прямо перед нами представлял все тот же безбрежный лес. Пока мы летели, я прочел великолепное «Руководство, как выжить при аварии» с инструкциями о съедобных пальмах, о том, сколько воды можно найти у растений семейства бромелиевых, каких птиц можно поймать и каким образом. В нем было лишь одно громадное упущение: не давалось никаких инструкций о том, как осуществить посадку на этот неровный ковер, расстилающийся под нами. Самолет будет моментально поглощен лесом, как зыбучими песками, независимо от того, выживут ли его пассажиры или нет. Даже если предположить, что они выживут, им нелегко будет дать знать о себе любым воздушным спасателям. Если они зажгут костер, это будет бесплодной попыткой конкурировать со столбами дыма, поднимающимися высоко вверх во всех уголках горизонта от бесчисленных пожаров, которые полыхают в Бразилии почти непрерывно.

Они могут попытаться расширить тот незначительный просвет, который сделал самолет при финальном падении через деревья, но им будет трудно соперничать со всем тем хаосом, который создается при естественном падении больших деревьев, валящих за собой многие другие. Поэтому следует подчеркнуть, что научиться, как выбраться отсюда без помощи извне, не менее важно, чем узнавать, что есть и пить в этой местности. Шансы на помощь с чьей-то стороны здесь весьма незначительны, и рассчитывать в этих местах можно только на себя. Так было всегда, и так останется до тех пор, пока не перестанут существовать подобные чащобы.

После девяноста минут полета перед нами появилась река Шингу. Мы были поражены. В отличие от извивающейся нити Суя-Мису, с ее небольшими отмелями и озерами, эта река была гораздо величественнее. Ее отмели были огромными, а излучины — гигантскими. Ее вода имела все оттенки зеленого цвета от коричневато-зеленого на отмелях до черновато-зеленого в глубоких местах. Солнце отражалось от ее поверхности со слепящим переливающимся блеском. Мы, находившиеся вверху, были зачарованы этой рекой, поскольку теперь нас успокоила присущая ей безопасность, а также наличие «Руководства» под сиденьем. Впереди появилась деревня племени кажаби. Мы снижались кругами, наблюдая, как тень самолета скользит по деревьям, пока она вдруг не перескочила на кольцо хижин и в заключение промчалась над сверкающей могучей рекой. Индейцы махали нам луками и показывали на посадочную площадку поблизости от них. Какая мешанина технологий! Индейцы используют лук и стрелы для добычи пропитания и в то же время имеют посадочную площадку для самолетов. Они живут в простейших хижинах, покрытых ветвями пальм, а об остальном мире знают только по его самолетам, которые возникают как жужжащая точка на горизонте, превращающаяся затем в рокочущую машину, которая может сесть на землю около них. Они, вероятно, испытывали нужду в фонариках, патронах и рыболовных крючках и приветствовали самолет потому, что эти предметы доставляли им по воздуху. Однако они не проявляли подлинной заинтересованности во внешнем мире и в тех, кто изготовляет эти необходимые им предметы. Деревня была самой северной в парке Вилас-Боасов, поэтому-то у них была посадочная площадка, и они знали самолеты и приветствовали их.

Мы полетели дальше, не сбросив подарки, поскольку они были предназначены для фазенды. Очень скоро мы подлетели к водопадам Мартинс, черно-белому барьеру на гладкой зелени вод реки Шингу. На водопадах не было ни души, как и не было никаких признаков того, что когда-нибудь человек бывал в этих знаменитых местах. Самолет сделал несколько кругов, и мы сфотографировали местность, пытаясь представить, что через реку перекинут мост и люди живут на обоих берегах. В данный момент все здесь выглядело безмятежным, и неторопливый полет цапли казался вечным. Ничто не свидетельствовало о том, что здесь проходит граница между старым и новым, что к югу находится парк, а к северу — фазенда.

Повернув от водопадов на север, мы вскоре заметили первые признаки фазенды — прямые линии вырубленного леса, выделявшиеся возле неизменных извилин реки. Посадочная площадка имела почти такой же вид, как и у индейцев племени кажаби, только вблизи нее стояли лишь две хижины, из которых никто не вышел, чтобы помахать нам или приветственно показать место посадки. Мы сделали круг и быстро приземлились на мягкую коричневую землю. Когда самолет подкатился к хижинам, оттуда показался мужчина. Его голова была усыпана мошкарой, которую он отгонял с рассеянным видом.

«Tem pium?» [6] — спросили мы, когда мотор заглох. «Tem», — ответил он, и на этом разговор окончился.

Все мы трое, как и наш пилот, не могли говорить ни о чем другом, поскольку у каждого из нас появилась на голове своя корона из кусающихся мошек. Мы направились к жилищу управляющего. Дикая местность достаточно плоха сама по себе. Однако когда в ней еще и кусаются, то ее привлекательность снижается еще больше. Внутри дома было темно, «пиум» отсутствовали, и нас ждали чашечки кофе. Мы объяснили — настолько вежливо, насколько этого, видимо, требовала ситуация, — что мы прибыли на несколько дней и хотели бы использовать их пирогу, чтобы осмотреть окрестности.

«Е possivel?» [7] — спросили мы.

«Sim» [8] , — ответил он и вновь не промолвил больше ни слова.

Мы с благодарностью потягивали кофе, сидя в хижине, и размышляли, стоит ли выходить наружу. Наконец пилот решил, что ему пора отправляться. Пока мы шли к самолету, «пиум» появились невесть откуда а фактически отовсюду. Пилот влез в самолет, задвинул окна и хлопнул себя по лицу, а потом по ветровому стеклу открытой кабины. Он продолжал хлопать, пока самолет с ревом катился по дорожке, хотя, возможно, это означало также и прощальное приветствие. Мы зашагали назад к хижине.

Позднее, застегнув воротники и раскатав рукава, тщательно намазав лица всем, что могло послужить репеллентом, мы все же вышли из хижины. Мы шли вдоль посадочной площадки и наблюдали за тем, как люди работали. Мы познакомились со всеми. Они возили нас к водопадам, это плавание вверх по реке становилось все тяжелее по мере того, как течение становилось все быстрее. После того как мы высадились, великолепное спокойствие природы было начисто уничтожено для нас этими проклятыми мошками, хотя наши хозяева спокойно ловили рыбу, а потом коптили ее над костром.

Мы принялись фотографировать, и все участники нашего похода приняли соответствующие позы, выставив на вид все свои револьверы, патронташи и ножи. Они вполне бы сошли за отряд бандейранте, рыскавших по Бразилии всего лишь столетие назад. Они действительно чем-то походили на них, сохранив в себе остатки былой бравады, хотя на самом деле были лишь кучкой людей, покинутых после решения, принятого далеко на востоке страны. Они иногда постреливали из своих ружей, но только по скалам, чтобы пуля срикошетировала, или по консервным банкам, чтобы они затонули. Когда мы наконец отправились назад, то у нас стало больше времени для разговоров.