Чтение онлайн

Так одиноко было ей на улице в этот час среди редких прохожих, велосипедистов; по камням мостовой копыта коня выбивали мерный ритм – как на похоронах. Добравшись до цели, она взялась за дверной молоток, и невидимые пальцы стиснули ее горло.

Дверь отворилась. Заметив гребешок Таленсов на ее капюшоне, дворецкий сложил вместе ладони и низко склонился.

– Мадам почтила наш дом своим присутствием, – проговорил он с абсолютной искренностью. – Чем я могу услужить вам?

Она едва сумела выговорить:

– Я… должна видеть… майора Джовейна.

– Кажется, он отдыхает, мадам. Он назначил вам встречу?

– Нет… но… я должна. Я думаю, он заинтересован в этом.

– Прошу войти, мадам. Позвольте ваш плащ?.. Если вы последуете за мной, мы узнаем желание моего господина.

Дом принадлежал семье Джовейна, но Орилаки редко посещали эти края. И сейчас в нем не было никого, кроме его самого и свиты, которую он привез из Эскуал-Эррии Норд, и постоянной прислуги. Под ногами Фейлис мягко шелестели ковры, с почерневших от времени резных панелей на нее смотрели портреты уже усопших людей… Она шла – вверх по лестнице, вниз – по другому коридору, в одну из комнат.

Дворецкий взял рупор и поглядел на нее.

– Кого мне объявить, мадам?

– Обойдемся без имени. Скажите ему… скажите, что я из Скайгольма.

Озадаченный дворецкий повиновался. Джовейн сразу все понял. В голосе его слышалась радость.

– Да, впусти ее!

Она вошла в комнату, заставленную тяжелой старинной мебелью, с темно-красными коврами на стенах. Дверь закрылась за ее спиной.

Джовейн выбирался из кресла, опираясь на костыль. Он был в халате, черный бархат придавал ему болезненный вид, в свете газовой лампы она заметила новые морщины на орлином лице. Джовейн шагнул навстречу ей достаточно непринужденно. « Значит, травма не слишком тяжела»", – подумала она, и тяжесть будто свалилась с ее плеч.

Они смотрели друг на друга, не отрывая глаз.

– Я не смел даже надеяться на такое, – прошептал он.

– Я пришла бы раньше, но не могла освободиться, – сказала она столь же тихо. – Я была просто в ужасе, опасалась, что ты уже уехал домой.

– Я собирался завтра отправиться в путь. Но… – Он облизнул губы.

Фейлис была глубоко тронута тем, что столь мужественный человек может опасаться слов, которые собирается произнести. – Я могу остаться, если… А почему ты не вернулась в Скайгольм?

– Сказала Иерну, что нуждаюсь в отдыхе – настоящем, без тамошней тесноты… после всего пережитого. Он согласился отпустить меня на неделю, а сам отправился сегодня утром вверх на челноке. («Почему бы и нет? Анжелан согреет ему постель или кто-нибудь еще, если той не окажется на месте».) Мысль эта разгневала ее по-настоящему, выжигая застенчивость. Она заговорила громче, теперь уже без колебаний. – Я не мотаа прийти сюда раньше, чтобы он ничего не узнал. Иерн запретил мне встречаться с тобой.

Джовейн мрачно ответил:

– А что он сказал тебе обо всей этой истории?

– Я не могу поверить его словам. Он сказал, что у тебя было с собой ружье, что ты стрелял в него. Что ему не оставалось ничего иного – как только протаранить твой самолет и выпрыгнуть. Он показал мне ружье. – Накатил гнев. Она схватила его за руку и впилась в нее ногтями. – Этого не может быть! Не может быть!

Джовейн покачал головой.

– Наглая ложь, – ровным голосом объявил он. – Он обдуманно пошел на столкновение. У моего самолета сразу отвалилось крыло, поэтому я не смог спланировать… и пока падал вниз, не смог вовремэ отстегнуться и выпрыгнуть. Это он хотел убить меня. У него сломался пропеллер, однако он сумел сохранить высоту перед прыжком. А потом, когда мы еще были вдвоем, сунул мне под нос эту винтовку и пригрозил обвинить меня в том, будто я пронес ее на мирный поединок и воспользовался ею, если я не разорву все отношения с тобой и не перестану активно участвовать в политической жизни Домена.

Ощутив вдруг дурноту, она припала к нему, Джовейн отставил костыль, чтобы обеими руками обнять ее. Губы его перебирали ее волосы. За мягкой тканью она щекой ощущала его сердцебиение.

– Винтовка принадлежала ему, – проговорил Джовейн. – Должно быть, прихватил ее на всякий случай, чтобы шантажировать. Если я не погибну.

– Сопротивляйся. Потребуй суда Кланов.

Он грустно рассмеялся:

– Едва ли это разумно. Увы, я не могу доказать даже тебе, что не являюсь лжецом и незадачливым убийцей.

– Он говорил об отпечатках пальцев. Пусть покажет их… и пулевые пробоины.

– Они окажутся там, наверное, их уже сфальсифицировали… вместе с отпечатками пальцев… да, я взял в руки оружие, забывшись от боли и удивления, когда он бросил его в мои руки. Иерн тут же забрал ружье.

На нем должны остаться и его отпечатки. Впрочем, любые отпечатки можно стереть, так что никто не догадается. – Джовейн вздохнул и обнял ее покрепче. – Нет, зачем мне вытаскивать на свет всю эту грязь? Ничего нельзя доказать. Все окончится просто скандалом, и ты, Фейлис, пострадаешь больше нас, хотя ни в чем не повинна. Я не хочу шума, а потому вернусь в родные горы… эта участь не пугает меня.

Она высвободилась, отступила на шаг, стиснула кулаки и крикнула ему в лицо:

– Ну зачем ему это понадобилось? Да, он эгоист и тщеславен.. но я никогда не подозревала, что он – такое чудовище!

– Не преувеличивай, – пожал плечами Джовейн. – Будем считать это случайностью… Надеюсь, что когда-нибудь он пожалеет о ней. Просто он счел опасным высокопоставленного среди аэрогенов геанца, к тому же обладающего связями в Эспейни, которой он не доверяет. Я думаю, сильней всего в нем говорила ревность. Он боится потерять тебя, зная, что мы с тобой всегда были близки по духу, хотя редко встречались лично. Он усмотрел в поединке шанс отделаться от меня и умело использовал его… Вот что, будем все-таки объективны. Он мог просто прикончить меня – я же был совершенно беспомощным – разбить череп прикладом винтовки и спрятать ее. И никто ничего не заподозрил бы.

Иерн решил довольствоваться шантажом. Так что скорее всего он не намеревался меня убивать.

Она затрепетала.

– Скажи мне еще раз, – взмолилась она. – Повтори и не один раз, я должна в это поверить: говори – Иерн просто на миг обезумел.

– Потому что тебе придется жить с ним? – пробормотал Джовейн. – А надо ли? В любом случае он не имеет права решать, с кем тебе дружить.

– Ну… но он сумел подстроить тебе такую подлость? – задохнулась Фейлис. – Что же касается остального… я тебе уже говорила. Мои родители – люди сельские и старомодные, Если я решусь на развод, горе отца сделается в два раза тяжелее; ведь скорее всего именно мой тесть станет следующим Капитаном, а папочка всегда утверждает, что, поскольку в Домене и без того довольно всяческих неурядиц, дом Капитана должен быть выше всяких скандалов. – Она отошла к столу и принялась нервно крутить чашу из резного хрусталя, вещицу старинную и прекрасную. – Хочу напомнить тебе, – проговорила она, – что Иерн никогда не относился ко мне плохо. С его точки зрения, проявлял чистую доброту и благородство. Я выскочила за него по любви, однако, увы, ничего хорошего у нас не получилось, но он старается, как и прежде.

Дело вовсе не в том положении, которое он мне обеспечивает. Если оказывается дома, он всегда ко мне пылок и терпелив. А если ему не удается сдержаться, пулей вылетает из дома, но скоро возвращается – с роскошным букетом, тащит куда-нибудь в лучший ресторан… или придумывает что-нибудь в том же роде. Честно признаюсь, в семейной жизни я проявляла куда меньше рвения. – Фейлис повернулась к Джовейну.

– Но как он мелок! – вырвалось у нее. – А теперь еще это. Я то видела в нем честного человека, но после того что он сделал тебе…