Чтение онлайн

— Господи! Они, несомненно, дрались как одержимые!

— Ваш сын, сильный своей правотой, почувствовал в себе энергию, удвоенную негодованием, долгим ожиданием этой встречи, трудностями розысков, которые наконец окончились здесь; отправившийся туда натощак, с прекрасной реакцией, он довольно быстро взял верх над пьяницей, плававшим в винных парах и не вполне понимавшим, что происходит. Несмотря на громадный рост и физические качества Артюса, которого одиночество, видно, заставило напиться сильнее, чем обычно, Арно быстро добился победы. Он сказал мне, что не чувствовал ясного желания убить, но ничего не сделал также и для того, чтобы обуздать свою злость. Лишь почувствовав, что это массивное тело бессильно оседает под его ударами, он понял, что совершил. Чувство кошмара было настолько мощным, что он даже не заметил, что и сам ранен. Но, выходя из этого дома, он увидел, как течет его собственная кровь, смешанная с кровью, которую он сам только что пустил. Он умылся у колодца, наложил на свою рану повязку из белья, взятого в зале, тишина которой, наступившая после такой яростной схватки, его поразила, и, боясь не дойти до дому через весь Париж, если ему станет плохо, зашел к своему другу Рютбёфу и попросил его проводить себя ко мне.

— Ему, несомненно, хотелось исповедаться в грехе, который он только что совершил, — пробормотала Матильда.

— Действительно, он явился ко мне потрясенный кровавым зрелищем содеянного им, и ему очень нужны были моя помощь и совет. Ничто в его студенческой жизни не подготовило его к исполнению в один прекрасный день роли судьи-палача, к такому обдуманному убийству человека, который сверх всего был еще и недавним другом.

— Какой ужасный рок! — прошептала Матильда. — Вы же видите, нас преследует беда!

— Этот Артюс был грязной скотиной! — вскричал Этьен, ранее не вмешивавшийся в рассказ дяди. — Он причинил Кларанс зло, ужаса которого невозможно себе представить! И намеревался сделать то же самое с Флори! Мне его не жалко! Он справедливо наказан, и наказан тем, кто имеет на это право. Я жалею лишь о том, что это сделал не я, а Арнольд, оказавшийся замешанным в это новое дело. Он еще молод и может многого ждать от жизни, мне же от нее многого ждать не приходится. Будь я на его месте, моя жизнь после этого справедливого возмездия окончилась бы без ущерба для кого бы то ни было. Не возражайте, Матильда! Я знаю, что говорю!

— Прошу вас, мой друг…

— Мне остается сообщить вам о решении, принятом вашим сыном, — продолжал Пьер Клютэн, узкая грудь которого, казалось, становится еще более впалой под бременем сострадания, — о решении, о котором он также просил меня сообщить вам. Как только он почувствовал, что в состоянии что-то делать, он отправился к отцу аббату Сен-Жермен-де-Пре, высшему представителю правосудия на территории, где находится дом Гертруды, с повинной, чтобы предстать перед судом.

— Перед судом! Но так или иначе Артюс был обречен! Арно не совершил преступления, он лишь опередил приговор!

— Вне всякого сомнения, племянница; однако такой приговор не был пока еще вынесен никаким судом, а как вам известно, никому не дано право вершить самосуд.

— Но нельзя же обвинить как обычного гнусного убийцу того, кто мстит за надругательство над его сестрой!

— Око за око и зуб за зуб, Матильда! Разве вы так понимаете учение Христа?

— Нет, дядя, нет же! Я просто хотела сказать, что речь идет не об обычном случае!

— Я знаю это не хуже вас, и к тому же вашего сына не сочтут обычным преступником, а скорее поборником справедливости. Как раз в эти минуты он, очевидно, излагает дело аббату вместе с мотивами своих действий.

— Я должен отправиться туда же, чтобы поддержать его! — вскричал метр Брюнель. — Мое поручительство, свидетельство уважаемого человека, одна из дочерей которого подверглась насилию, а другая хулиганскому нападению и чей сын заставил преступника расплатиться за свое преступление, в подобном деле может весить много.

— Я иду с вами, мой друг!

Каноник вернулся в Нотр-Дам; был отдан приказ оседлать лучшую лошадь, и супруги тут же выехали на ней за ворота. Как всегда, Матильда сидела позади мужа, держась за его плечи.

В этот предпраздничный день на улицах царило большое оживление: дома украшали зелеными листьями, гирляндами цветов, вывешивали ковры на подоконниках, а на площадях тем временем сколачивали подмостки, где на следующий день будут выступать фокусники, жонглеры и укротители диких животных. Правда, в столичном городе будет в этот Троицын день 1246 года меньше народу, чем обычно, так как король назначил на этот же день грандиозную церемонию в Мелёне в честь своего юного брата Шарля, который должен был быть посвящен в рыцари и получить по этому случаю владения в Мэне и в Анжу. Тем не менее сутолока все же была достаточной, чтобы затруднить движение лошади, и Этьен не переставая ворчал на задерживавшую их толпу.

— Сохраняйте спокойствие, мой друг, — говорила Матильда, — оно вам наверняка понадобится!

Проехав через оба моста Ситэ, затем по улицам Вьей-Бюшери и Гран-Рю-Сен-Жермен, супружеская чета выехала из Парижа через ворота Бюси.

В окрестностях, простиравшихся за укреплениями до самой Сены, повсюду виднелись стога свежескошенного сена. Легкие заполнял воздух, напоенный сладким, въедливым ароматом травы, высушенной июньским солнцем, вызывая воспоминания об удовольствиях юности и любовных играх.

Укрывшееся за высокими укрепленными стенами аббатство Сен-Жермен было уже совсем близко. Бывавшим здесь не раз Матильде с мужем был хорошо знаком обширный ансамбль, поднимавший над соседними полями башни монастырской церкви, крыши с широкими черепичными скатами поверх монастырских зданий, окружавших основное здание аббатства, с их кухнями, приемными, больницей, домом для гостей, громадной трапезной; здесь же были и зал капитула, тюрьма, сады, а также заканчивавшаяся строительством часовня Святой Девы. Все население округи жило под защитой отца аббата, подчинявшегося одному лишь папе и поэтому обладавшего такой большой властью.

Когда супруги, миновав площадку позорного столба, служившую местом исполнения приговора над осужденными к позорному выставлению в колодках, расположенную снаружи стены, доехали до рва перед первой крепостной стеной с потайной дверью, из ворот, перед которыми был опущен подъемный мост, выехала группа людей.

— Боже мой! Это Арно! — воскликнул метр Брюнель, приложив козырьком ладонь ко лбу, чтобы не слепили лучи садившегося на западе солнца.

— Господи… вокруг него жандармы… — пробормотала Матильда, сердце которой мучительно сжалось.

— Как я вижу, самое время вмешаться, — заметил Этьен решительным тоном.

Лошадь быстро подвезла их к этому небольшому отряду.

— Послушайте, сын! Куда это вы отправились под таким эскортом? — спросил ювелир, осаживая лошадь.

— Мы идем, отец, к дому Гертруды, — ответил Арно, хотя и несколько более бледный, чем обычно, но, несмотря на разорванную одежду и пятна крови на груди куртки, выглядевший собранным и спокойным.

— Зачем?

— Чтобы констатировать факт убийства, в котором признался этот парень, — ответил за него сержант, старший среди жандармов.