Чтение онлайн

дашней политикой и наукой данные. Лаций, подобно всей Италии, в соответствии с устоявшейся традицией, представлен как земля Сатурна (VI, 793 -- 794; VII, 49; 180), затем Пика (VII, 48; 171; 188), Фавна (VI!, 47; 81 -- 82; 254) и, наконец, Латина (passim). Самые древние поселения на площади Рима -- это "города" Яна и Сатурна на Яникульском и Палатинском холмах (VI, 809 -- 810; VI I, 368) .

С точки зрения этнической население никак не определено, но обрисовано в мифологическом духе -- фавны с нимфами, а "также племя людей, рожденных из крепкого дуба", живущее охотой, не знающее законов (VIII,314 -- 315). Из состояния дикости их вывел Сатурн, давший стране название Лация (VIII, 319 -- 323). Золотой сатурнов век сменился худшим, с войнами и жаждой к наживе. С этим временем совпало нашествие новых племен -- авзонов и сиканов (VII, 795; VIII, 325 -- 328) . Сиканы, или сицилийцы, в "Энеиде" обычно -- жители Сицилии (I, 34, 549; V, 702; VII, 289). Но в одном месте текста поэмы они явно поселенцы Лация. В уста царя Латина Вергилий вкладывает обращение к латинам с призывом прекратить войну с Энеем и уступить троянцам часть территории, а именно землю от Тибра на запад "до пределов Сиканских", которой пользуются и аврунки, и рутулы (XI, 316 -- 322). При миниатюрности царства легендарного Латина его личные владения не могли простираться до Сицилии. Видимо, здесь Вергилий имел в виду каких-то родственных сицилийцам или даже тождественных им жителей Лация, скорее всего сикулов, давших позднее название острову Сицилия. Кстати, сикулов-сиканов комментатор Вергилия Сервий называет населением будущего Рима до основания города (Serv., Aerl., VII, 795). С приходом новых племен, замечает Вергилий, страна меняла свои названия (У1II, 329). И ее, и поселенцев Вергилий называет областью то латинов (V, 568; VII, 151;

202; 716; VIII, 55; 602; XI, 108; 230; XII, 223), то лаврентов (VI, 891; VII, 63; 171; 662; XI, 137; 240; 280), то авзонов (VII, 198; XI, 252; 296; XII, 834), или аврунков (XI, 318), то обобщенно -- италов (VIII, 624). Этому родственному между собой населению противопоставляются пеласги, "те, что первые встарь захватили область латинов" (VIII, 600-- 602). По мнению Вергилия, пеласги -- это греки (I, 624; II, 106; 152; VI, 503; IX, 154). Вообще, раннее пребывание греков в Лации, более того, в самом Риме, вытекает из многих сообщений Вергилия. Грекам приписывается основание или обживание ряда латинских городов. Так, с аргивянами, братьями Тибуртом, Корантом и Катиллом, связан Тибур (VII, 670 -- 673), с Ипполитом, ставшим Вирбием, -- Арицийская роща (~11, 762 -- 770), с Акрисием -- Ардея (И1, 408 -- 410). Много строк поэмы посвящено поселению в Риме Эвандра с сыном Паллантом и другими аркадянами (VIII, 51 -- 56; 158; 159 -- 169; 99 -- 104; 359 -- 361;

507; 585 -- 590; Х, 780; XI, 26; 27; 30 -- 58; 184; 281; 551; XII, 948). Упоминаются и греки, пришедшие с Геркулесом. Здесь у Геркулеса и жрицы Реи родился сын Авенций, именем которого и назван Авентинский холм (VII, 655 -- 662). Геркулесу принадлежит честь избавления области от разбойника Кака (VIII, 259 -- 267).

3 И. J7. Маяк

б5

Из "Энеиды" следует, что отношения у латинов с аркадскими и аргосскими греками -- самые дружественные. Упоминаются в "Энеиде" и лигуры (Х, 185; 186; XI, 701), но они, участвуя в делах Лация, не принадлежат к его населению.

Доминирующее место в "Энеиде" занимают троянцы. Наиболее характерный эпитет Энея, кроме "благочестивого", "благочестного",-- "родитель", "прародитель", "романской отрасли корень" (XI, 166) . Предназначение Энея, определенное самим 10питером, состоит в том" чтобы "правил Италией он, от крови Тевкра высокий род произвел и всему законы пожаловал миру" (IV, 231; 232) . Не только Юлии, к которым принадлежит Август, но и другие, известные во времена Вергилия римские роды, -- троянского происхождения: Сергии -- от Сергеста (V, 121), Клуенции -- от Клоанта (V, 123) . Однако сами троянцы -- сложного происхождения. Их начало относится к мифической древности. С ними через Анхиза породнилась Венера. А ведут свой род троянцы, как и подобает прародителям римлян, от самого Юпитера (VII, 219 -- 221). Латин при первой встрече с Энеем вспоминает древнее предание о том, что "из мест этих вышед, Дардан когдато проник в Идейские Фригии грады, также в Фрейкийский Сам, что теперь Самофракией прозван. Оный, отправясь туда из Тирренских Корита краев..." (VII, 205 -- 209). В ответ ему Илионей подтвердил: "Родом Дардан отсюда" (VII, 240).

Если свести воедино все данные "Энеиды", можно сказать, что к рубежу нашей эры в Риме утвердилось мнение о многослойности римского населения в древности -- о смешении древних людей Януса и Сатурна, пеласгов, греков, сикулов-сиканов, латинов и троянцев с явным преобладанием латинского элемента.

О том, насколько тема троянского происхождения Рима и присутствия греков на месте этого города приобрела к 1 в. до н. э. хрестоматийный характер, можно судить и по римским поэтам, помимо Вергилия. Весьма показательна в этом смысле "Секулярная песнь" Кв. Горация Флакка (65 -- 8 rr. до н. э.), написанная по случаю секулярных игр 17 г. до н. э., которые решил отпраздновать Август. Но и не следовавшие в своем творчестве за Невием и Эннием и не ставившие, подобно Вергилию, задачу воспеть римское прошлое как пролог величественной действительности поэты касаются сюжетов и персонажей далекой римской древности в их каноническом виде.

Тибулл (60 -- 19 гг. до н. э.) в 5-й элегии II книги пишет о предсказанных Риму судьбах -- об Энее, спасшем отца и ларов из рокового Илиона (19 -- 22), о борьбе его с Турном и победе троянцев (45 -- 48), об основании Лавиния и Альбы (49 -- 50).

Проперций (50 -- 16 rr. до н. э.) в 1-й элегии IV книги вспоминает, что еще до Энея на Палатине скромно жил изгнанник Эвандр (1 -- 4). В 9-й элегии той же книги он говорит о победителе Гериона, Геркулесе, пригнавшем к Палатинским холмам отбитое у чудовища стадо, которое он пустил на выпас на Велабр (1 -- 5), о похищении скота Каком и наказании разбойника Геркулесом (9 -- 18), об установлении жертвенника, посвященного этому герою (66 -- 70).

66

Троянское происхождение римлян воспето и П. Овидием Назоном (43 г. до н. э.
– - 18 г. н. э.). В "Метаморфозах" фигурируют Сатурн, Фавн и Пик, правившие народом Италии (XIV, 320, 449). Латины и пришелец, троянец Эней, мирно объединяются (XIV, 448, 449) . Упоминается там Эвандр, предшественник Энея (XIV, 456). Кроме Эвандра, поблизости обосновались и другие греки. В Арицийской земле скрывался преданный отцом и мачехой Ипполит, превращенный божественной волей в дважды рожденного Вирбия (XV, 543 -- 545). Рим прославляется как "дарданейский" (XV, 431), род Юлиев, особенно Цезарь и Август, которым воздается неумеренная хвала, -- как потомки Венеры и "дарданца Иула" (XV, 765). Отбывшему в Италию Энею пишет рукой Овидия письмо Дидона {Heroides, VI I) . Положение Овидия в императорском Риме, как и вся идеологическая атмосфера, в которой он жил, обусловило передачу поэтом официальных версий как о троянском происхождении Рима, так и о греческих поселенцах в Лации в отдаленные времена римской истории.

Если обратиться к поэзии эпохи Принципата, то в ней снова звучат как непреложные истины упоминания о "фригийских пенатах Юла" и об Энее, независимо от того, кто именно говорит о них -- М. Анней Лукан (39 -- 65 гг. н. э.) или сатирик Децим Юний Ювенал (60-- 140 гг. н. э.).

Для художественной литературы поздней поры характерно повторение общепринятой, сложившейся к началу эпохи Империи концепции о зарождении Рима. В "Бдении в честь Венеры" поэт Клавдий Клавдиан (2-я пол. IV в.
– - 404 г. н. э.) поет о "троянских внуках в Лации", о "лаврентской девушке", данной Венерой в жены своему сыну, т. е. Энею.

Сюжеты и образы древнейших периодов истории античности часто по.разным поводам, в том числе и для учебных целей, использовались риторами и грамматиками. Это было непременным условием и аттестацией тогдашней учености. Их высказывания, касающиеся населения Рима в древности, основаны порой на трудах их близких предшественников, а порой на изучении дошедшей и не дошедшей до нас древнейшей литературы.

Отрывочные, но важные сведения можно почерпнуть у Валерия Максима (I в. н. э.) в его сборнике "О замечательных деяниях и изречениях", а также у Авла Геллия (II в. н. э.) в компилятивном сочинении "Аттические ночи".

Грамматик и ритор, родом из Африки, Г. Марий Викторин (IV в. н. э.) передает, что, по мнению одних, Эвандр, а других,- = Геркулес принес от пеласгов в Италию письменность. Из этого сообщения явствует убежденность в присутствии греков в древнейшее время в Италии.

Ритор Фемистий (317 -- 388) в панегирике императору Констанцию пользуется для восхваления императора и новой столицы привычными образами и примерами из римской старины. Льстиво называя противника Констанция, Магненция, варваром, Фемистий говорит, что благодетельная судьба спасла от него династию, укрепив ее в Лации, кото-

67

рый назван "очагом потомков Энея". Здесь троянские предки рпмляк мыслятся как само собой разумеющиеся (Them., III).

Сервий Мавр Гонорат, ритор и грамматик конца IV в., в комментариях к "Энеиде" Вергилия сообщает, что Эвандр, убивший по наущению своей матери Никостраты отца, вынужден был уехать в Италию. Там он, по свидетельству Варрона, после изгнания аборигинов, занял место, где теперь находится Рим, и основал на Палатине скромный город (Aen., VIII, 51). Таким образом, Сервий фиксирует каноническую римскую версию об аборигинах и аркадских греках. Но слова "pulsis Aboriginibus" позволяют думать о вынужденном уходе аборигинов с прибытием Эвандра.