Чтение онлайн

Как легко понять, всё побережье острова, где сменяют друг друга песчаные пляжи, бухточки и скалистые отмели, кишит ракушками. В изобилии представлены моллюски: двустворки [52] и прочие мидии, литторины, [53] устрицы, морские блюдечки, [54] фиссуреллы, [55] букциниды, [56] а уж ракообразные так и снуют стаями среди рифов.

Что касается пернатых, то они в огромном количестве представлены белоснежными, словно лебеди, альбатросами, бекасами, [57] зуйками, [58] улитами, [59] морскими жаворонками, [60] шумливыми чайками, крикливыми крачками, оглушительными поморниками.

Однако из подобного описания не следует делать вывод, будто остров Эстадос стал яблоком раздора между Чили и Аргентинской Республикой. Ведь он, в сущности, всего лишь скала, огромный, практически необитаемый утес. Кому принадлежал он в то время, когда началась эта история?.. Можно сказать только, что он входил в состав Магелланова архипелага, который тогда еще не поделили между собой два государства на самом краю Американского континента. [61]

В теплое время года рыбаки-огнеземельцы, вынужденные искать укрытия от непогоды, изредка наведываются сюда. Впрочем, помимо мало известного до сих пор залива Эль-Гор, остров не может предоставить ни одного прибежища кораблям — пароходам или парусникам, — направляющимся в пролив Ле-Мер или идущим на юг. Да и благодаря развитию парового судоходства большинство судов, переходящих из одного океана в другой, предпочитают держаться Магелланова пролива, указанного на морских картах с поразительной точностью. К острову Эстадос подходят только те корабли, которые обогнули или намереваются обогнуть мыс Горн.

Следует отметить, что Аргентинская Республика проявила достойную похвалы инициативу, построив Маяк на краю Света, и все нации должны воздать ей за это должное. Дело в том, что в Магеллании от входа в Магелланов пролив у мыса Вирхенес в Атлантике до мыса Пилар в Тихом океане не имелось сигнальных огней, которым теперь на острове Эстадос предстояло оказать неоценимую услугу мореплавателям в этих гибельных местах. Даже на мысе Горн не было маяка, а ведь он мог бы предотвратить множество кораблекрушений, сделать плавание более безопасным, помочь судам найти дорогу в пролив Ле-Мер, не налетев на рифы мыса Сан-Хуан, или пройти южнее острова, после того как они обогнули мыс Северал.

Итак, аргентинское правительство приняло решение о возведении нового маяка и выбрало для него место в глубине залива Эль-Гор. Строительство было успешно завершено за год, и 9 декабря 1859 года состоялось торжественное открытие маяка.

В пятидесяти метрах от небольшой бухточки, которой оканчивался залив, берег поднимался примерно на десяток метров и образовывал уступ площадью от четырехсот до пятисот квадратных метров. Этой скалистой террасе суждено было стать основанием маяка.

Башня возвышалась посреди площадки, над подсобными помещениями и складами.

Жилые помещения состояли из спальни смотрителей, обставленной кроватями, шкафами, столами, стульями и обогреваемой угольной печью с выведенной на крышу трубой, и общей комнаты, служившей столовой и оборудованной обогревательным агрегатом, лампами, прикрепленными к потолку, стенными шкафами для различных инструментов и приборов, таких как подзорная труба, барометр, термометр, а также сменными лампами для прожектора и, наконец, приставленными к стене часами с гирями. На складах хранился полугодовой запас продуктов, хотя их пополнение, как и смену смотрителей, рассчитывали проводить каждые три месяца: солонина, мясная тушенка, шпик, сушеные овощи, морские сухари, чай, кофе, сахар, бочонки с виски и бренди для разбавления воды из ручья, который просыпался во время таяния снегов; там же хранили лекарства, запас масла, необходимого для заправки ламп маяка. Склад горючего и угля для нужд смотрителей на весь период антарктической зимы был заполнен доверху.

Башня была весьма мощным сооружением, построенным из материалов, добытых на острове Эстадос. Необыкновенно прочные камни, скрепленные железными скобами, плотно подогнанные друг к другу, образовывали стены, способные выдержать самые жестокие бури и ураганы, часто зарождавшиеся на границе двух самых больших океанов планеты. Васкес утверждал, что никогда ветру не удастся повредить башню, а он вместе с товарищами сумеет сохранить сигнальный огонь. Они будут поддерживать его вопреки всем штормам, бушующим в Магеллановом архипелаге!

Башня достигала в высоту тридцати двух метров. А если учесть и высоту самого уступа, то огонь горел в ста двадцати шести футах [62] над уровнем моря. Считалось, что в открытом море его могли заметить с расстояния в десять миль, но в действительности он был виден только с восьми. [63]

Тогда еще не существовало ни маяков, работающих на углеводородном газе, ни маяков, использующих для освещения электричество. Впрочем, на этом далеком острове, едва поддерживавшем связь даже с ближайшими государствами, оказалось возможным установить только масляное освещение, использовав при этом все достижения современной науки и промышленности. Что и было сделано.

В целом, для кораблей, идущих с востока, северо-востока и юго-востока, десятимильной зоны видимости было вполне достаточно. У них оставалось широкое поле для маневра, чтобы войти в пролив Ле-Мер или обогнуть остров с юга. Можно было избежать любой опасности, если неукоснительно следовать инструкциям, опубликованным морскими властями: маяк должен оставаться с северо-северо-запада в первом случае и с юго-юго-запада во втором. [64] Корабли пройдут мыс Сан-Хуан или мыс Северал, оставив их по левому или правому борту, не рискуя быть прижатыми к берегу ветром или течениями.

В крайнем случае, если кораблю все-таки придется зайти в залив Эль-Гор, он, ориентируясь на свет маяка, благополучно доберется до якорной стоянки. Возвращаясь, «Санта-Фе» даже ночью сможет легко найти дорогу в небольшую бухточку в глубине залива. Принимая во внимание тот факт, что залив вытянулся в длину на три мили, а свет маяка виден на расстоянии восьми миль, у сторожевого корабля останется запас в пять миль до первых береговых обрывов.

Прежде маяки оснащались параболическими зеркалами, обладавшими весьма серьезным недостатком: они вполовину уменьшали яркость прожектора. Однако в этой области, как, впрочем, и в других, прогресс сказал свое веское слово. Появились диоптрические зеркала, [65] при использовании которых теряется лишь ничтожная часть света.

Разумеется, маяк излучал постоянный свет. Впрочем, не стоило опасаться, как бы капитан корабля не спутал его с другими огнями, поскольку в этих краях не существовало никаких других маяков, даже, повторяем, на мысе Горн. Поэтому не возникало необходимости дифференцировать маяк при помощи либо проблескового сигнала, либо сирены, что позволяло обойтись без сложных механизмов, чинить которые было бы весьма проблематично на острове, где жили только три смотрителя.

Итак, фонарь состоял из ламп с двойной продувкой и многорядных круговых [фитилей]. [66] Их пламя излучает яркий свет при малом объеме, к тому же их можно поместить в непосредственной близости от фокуса линз. Фитили обильно пропитываются маслом благодаря системе подкачки, аналогичной системе Карселя. [67] Диоптрический аппарат, расположенный внутри фонаря, состоит из нескольких рядов линз, включая центральный стакан обычной формы, окружающий несколько колец средней толщины с таким профилем, что все они фокусируют свет в одной точке. Благодаря форме кольцеобразного барабана они отвечают всем требованиям, предъявляемым к освещению постоянным светом. В самом деле, за набором линз фокусируется цилиндрический пучок параллельных лучей, который в условиях хорошей видимости передается на расстояние в восемь миль. Так, покинув остров еще в светлое время суток, капитан сторожевого корабля мог убедиться в исправности оборудования нового маяка.

Разумеется, его эффективное функционирование зависит только от четкости и бдительности смотрителей. Если содержать лампы в полном порядке, вовремя менять фитили, следить за правильной подачей масла, регулировать тягу, ослабляя или прикручивая [муфты] [68] стекол, зажигать и гасить огонь на закате и восходе солнца, никогда не оставлять без внимания каждую мелочь, тогда маяк сослужит добрую службу кораблям, идущим в этих отдаленных прибрежных водах Атлантического океана.