Чтение онлайн

Можно увидеть в цикле Серебряного века, закончившегося революцией 1917 года, и последующем ленинско-сталинском цикле инверсию от подсознания к сознанию, от идеализма к материализму, от субъективизма к объективизму.

Провидческие циклы – это циклы деконструкции. В таких циклах провидческое начало может быть более или менее выражено, но оно всегда присутствует. В эпоху Серебряного века провидческое творчество проявило себя очень явственно. В цикле деконструкции, начавшемся с оттепели, провидческое начало обнаружило себя в полной мере только в последней фазе цикла.

Циклическое развитие цивилизации и культуры является своеобразным механизмом движения и смены. Для того чтобы перейти от одной парадигмы к другой, нужен цикл деконструкции, который снимает все интенции предыдущего цикла и доводит их, таким образом, до полного исчезновения, смерти. Следующий цикл – восстановительный – тоже механизм, необходимый культуре и цивилизации для утверждения нового порядка, для гармонизации жизни, для утверждения утраченных ценностей. Это очень мудрый механизм, который заложен природой в развитие жизни. Но в конкретных условиях отдельных цивилизаций и стран этот механизм может работать в деформированном виде. Разрушительный цикл в условиях России тяготеет к своим крайностям, к полной деструкции, революциям, обвалам. Сметая на своем пути все. Циклы восстановительные в условиях России тоже могут принимать уродливые формы и утверждаться как советский тоталитаризм.

Россия как будто лучше себя чувствует в периоды деконструкции. Когда высвобождается доселе скрытая подсознательная энергия. А вместе с ней рождаются новые формы в культуре и искусстве, пересматриваются старые клише, отрицаются прежние установки. Тяга к разрушению, очевидно, имманентная черта российского народа, интеллигенции (о чем еще писал Н. Бердяев) и в период Серебряного века, и в революции 1917 года, и в постсоветские девяностые.

В логике чередования циклов надо учесть еще один момент. Процессы, которые к концу цикла, как уже говорилось, приходят к исчерпанности, тем не менее уже с ослабленной энергией переходят в следующий цикл. Так, после цикла 1920-1950-х годов цикл, начавшийся с оттепели, которая выставила оппозицию сталинизму, вошло многое из социально-политических и культурных практик тоталитаризма, составивших ядро официозной политики и культуры нового цикла. Против этого официоза и выступили демократические процессы оттепели. В целом можно утверждать, что циклические процессы не есть результат случайности и научной рационализации ученых, они – проявление всех исторических и надысторических процессов. Это обстоятельство заставляет отнестись к циклической теории серьезно. Если встать на точку зрения, что история и культура движутся циклами, то на этой базе можно было бы создать прикладную науку для управленцев и власти, которая должна видеть альтернативы движения страны. Понимать их и на этой основе совершенствовать методы управления, проведения реформ и пр. А также гуманитарную науку, которая могла бы прослеживать трансформации культуры и художественных процессов от цикла к циклу.

Циклическая теория говорит о том, что цивилизации и культуры развиваются по определенным закономерностям. То есть история – не хаотический процесс, подверженный случайностям и движимый отдельными личностями или массами. Это процесс, заложенный в основание человеческой цивилизации наряду с процессами природных и космических ритмов и циклов. Все подчинено единым закономерностям, которые в реальной истории той или другой страны, конечно, могут искажаться. Эти искажения и демонстрируют своеобразие той или иной цивилизации и культуры, ее успехи или провалы. Хотя, конечно, конкретное содержание культуры, будь то культура христианских народов или мусульманская, определяется ее внутренними особенностями – религией, географическим положением, временем ее зарождения и логикой развития первоначальных интенций, равно как и другими факторами. По поводу России на протяжении ее истории в Новое время вплоть до современности решается вопрос о том, является ли она западной культурой или обладает собственным содержанием и логикой развития. Этот вопрос мы, так или иначе, затронем в этой книге.

Процесс секуляризации, который в Европе происходил постепенно, эволюционным путем в течение шести столетий, в России развивался в очень сокращенные сроки, в течение XVII и XVIII веков, под воздействием европейских идей, завезенных на русскую почву. Поэтому данный процесс в России шел противоречиво. С одной стороны, появлялась светская культура. С другой – большое значение продолжала играть религиозная. Россия была гораздо более религиозной страной, чем Западная Европа, где уже в XVI веке произошла реформация, появился протестантизм и его ответвления. Связь с религией в России сохранилась вплоть до XX столетия. Первыми философами в России были религиозные философы И. Киреевский, А. Хомяков, К. Аксаков. Искания смысла жизни Л. Толстого носили тоже своеобразный религиозный характер, хотя он и отрицал современную ему Церковь. Наибольшее влияние религия оказала на Достоевского, для которого вопросы Бога и веры играли очень важную роль. В период Серебряного века произошло так называемое религиозное возрождение, и русская философия и публицистика В. Соловьева, С. Франка, Н. Бердяева, П. Флоренского, Л. Шестова, Д. Мережковского, Вс. Иванова и многих других несла на себе выраженный оттенок религиозности.

Религиозная культура России с самого начала была очень своеобразной. «В Древней Руси – как Киевской, так и Московской – мы видим лишь бледные намеки на мысль: «Древняя Русь не знала ни богословия, ни философии, ей была чужда стихия отвлеченной ищущей мысли. <…> в то время как западные народы получили просвещение от Рима, облекавшего христианские проповеди в эллинские и латинские формы, с их богатой мыслью традицией, мы приняли христианство от Византии, где риторика и благолепие обряда часто заслоняли мысль» [6] . Традиция византийской (афонской) культуры была жива в исихастах, в отшельниках, отрицавших мир и все его проблемы. Она распространялась в далеких скитах, затерянных среди лесов. Это была традиция тонкой русской духовности, которая через Оптину пустынь XIX века, куда на беседы к старцам съезжались русские писатели, такие как Гоголь, Достоевский и др., просуществовала вплоть до 20-х годов XX века.

На российскую почву из Византии перешла идея цезарепапизма, актуализировавшаяся и в наши дни [7] . Эта идея заключается в том, что Церковью управляет государство и Церковь, подчиняясь князю или царю, проводит сугубо государственную политику. Из Византии на русскую почву перешло также и благолепие обрядности, что проявило себя уже в московском царстве, где сильная центральная власть и пышность церковных обрядов определяли культуру, в которой было больше внешнего, чем внутреннего.

«Общепринято мнение, что татарское иго имело роковое влияние на русскую историю и отбросило русский народ назад. Влияние же византийское внутренне подавило русскую мысль и делало ее традиционно-консервативной. Необычайный взрывчатый динамизм русского народа обнаружился в его культурном слое лишь от соприкосновения с Западом и после реформы Петра. Герцен говорил, что на реформу Петра русский народ ответил явлением Пушкина», – писал Н. Бердяев [8] .

Развитие светского искусства и в связи с этим контакты с Европой у России начали устанавливаться с XVI столетия. «…при Грозном начинается <…> массовый наплыв “западноевропейцев” в Московскую землю» [9] . А «в Московских и Новгородских рукописях XVI века очень заметно влияние немецкой гравюры (срв. характерный растительный орнамент, показательный для поздней немецкой готики), и тоже нужно сказать и о Московских первопечатных книгах. Самое заведение книгопечатание в Москве связано с немецким (м. б., и датским) влиянием, шедшим через Новгород» [10] . Влияние западных гравюр также сказывается и на псковских и новгородских иконах, иконы становятся в большей степени иллюстративными [11] .

Но наиболее ощутимо связи России с Европой стали проявляться с XVII века. XVII столетие знало бурный период смуты, в культуре воцарилось барокко. Оно, по мнению Д. Лихачева, пришло в Россию из Украины и Белоруссии, которые были географически ближе к европейским государствам, чем московское царство. «Восточнославянские литературы – и в этом их своеобразие – эпохи Возрождения не переживали. К барокко они пришли, минуя Возрождение, непосредственно от Средневековья – в порядке прямого переноса на местную почву опыта соседей, польской литературы» [12] .

Европейское барокко было погружено «в стихию смутных трагических переживаний, в мир таинственного и иррационального» [13] . После ясного и гармоничного искусства Возрождения (которое со всей очевидностью можно назвать восстановительным циклом в Европе) барокко представляет собой пример «провидческой» культуры, по терминологии К. Г. Юнга, которая, в свою очередь, свидетельствует о цикле деконструкции. Такими циклом барокко было и в российской культуре. Московское или «нарышкинское барокко» длилось с 1680 по 1700 год. Петровское барокко – с 1700 по 1720-е годы. Елизаветинское барокко – с 1730 по 1760-е годы. Петр построил новую столицу Петербург и украсил ее европейской архитектурой стиля барокко, одним из ярких представителей которого был Растрелли. Это уже период не византийских, а европейских традиций. Русское барокко – первый большой европейский стиль в нашей культуре.

В театральной культуре представителем барокко был Симеон Полоцкий. «В XVII веке в России в лучах произведений своего крупнейшего представителя – Симеона Полоцкого – барокко приобрело отчетливо просветительский характер – в духе позднейшей петровской эпохи» [14] . Симеон Полоцкий создал Школьный театр в России. Это было сделано под воздействием латинских идей, ведь православие традиционно запрещало театр и на скоморохов то и дело ополчалась Церковь, а в XVII веке они были окончательно запрещены.