Чтение онлайн

– Милиция! На землю! Руки за голову!

Ноль эффекта. Быки, типа, прикрывают босса. Один сдуру даже потянул руку к подмышечной кобуре. И тут же рухнул с простреленной ногой.

Водитель бронированного лимузина попытался завести мотор. Но его вытряхнули из-за руля и ткнули мордой в асфальт.

Другой телохранитель повел мощными плечами, рыча что-то нечленораздельное. Настоящий бык, глаза кровью залиты. Вообще, такого срубить не так легко, особенно вошедшего в боевой раж. Но наши ребята сеанс боя без правил устраивать не собирались. Разряд в семь тысяч вольт, потом еще один для закрепления – туша благополучно свалилась на землю и задергалась.

Большой босс, как положено истинному хозяину жизни, медленно и с каким-то космическим презрением поднял руки вверх.

– Пошли, перекинемся словечком с клиентом, – кивнул я Лешему.

Мы спустились во двор с главного входа.

Я подошел к Михаилу Михайловичу, или кто он на самом деле. Этот черт смотрел на меня не столько испуганно, сколько напряженно. Просчитывал в уме, как выкручиваться будет. Руки он держал вверх, но как-то небрежно и высокомерно, демонстрируя, что это для него ничего не значит.

– Представьтесь, из какого вы подразделения милиции, и в связи с чем это беззаконие, – потребовал он ровным убедительным голосом высокопоставленного ревизора.

– Милиция? – засмеялся я. – Ну ты размечтался, фантазер.

– Если это заказ на меня, я дам вдвое больше, – не терял самообладания и не качал права клиент, чем вызывал даже некоторое уважение.

Я подошел к нему, внимательно посмотрел в глаза.

– Знакомые все лица, – я вспомнил, что видел эту морду по телевизору в новостях. – Михаил Гриценко. Меценат. Спонсор высоких наук и искусств. Что, чипы приехал проверять?

– Я приехал переговорить насчет лечения, – невозмутимо произнес Гриценко. – Это, знаете ли, не моя больница.

– И подвал не твой?

– Какой к хренам собачьим подвал?! – в его голосе все же прорвалось злое раздражение.

– Понятно. Значит, разговор у нас будет долгий и болезненный… Этого в машину, – кивнул я на Михаила Михайловича. – Остальных нейтрализовать. Но не наглухо. Передадим чекистам, пусть разбираются.

Из помещения вышел Эскулап в сопровождении нашего врача, поддерживавшего его под локоть. Быстро же его в сознание привели. Он покачивался от слабости. Но у него хватило сил расплыться в широкой улыбке при виде Гриценко.

– Помню наши проникновенные разговоры и ваш тактичный садизм, Михаил Михайлович, – сладкоголосо произнес Эскулап. – Мы продолжим эти беседы. Только придется поменяться ролями. А то иначе скучно.

Гриценко побледнел. И вдруг неожиданно твердо произнёс:

– Да никогда ничего вы от меня не узнаете. Можете хоть сейчас пристрелить.

– Никогда не говори никогда – это даже в дешевых телесериалах утверждают, – хмыкнул я.

– Никогда! – вдруг Гриценко дернулся.

Я ему хрястнул кулаком в живот, вышибая дыхание, так что он не успел дотянуться зубами до вшитой по старой шпионской традиции в воротник ампулы с ядом и упал на колени.

– Живой, – сказал Эскулап, необычайно резво для своего состояния здоровья подскочивший к пленнику.

– Дозу ему, – кивнул я нашему бойцу.

Тот моментом все понял и вкатил шприц прямо в плечо пленника.

Гриценко обмяк. Надо обшмонать его качественно. Как бы он еще сюрпризы не заготовил на черный день. Он нам нужен живой. И разговорчивый…

Глава 7

Ну, вот мы, прямо как гномы, уже в очередном подвале. «Оплот-два» не пострадал во время боевых действий. Похоже, десты о нем не знали. И опять мы пытаемся здесь, под землей, расплетать узлы, которые завязались наверху, на поверхности.

Сегодня в нашем подвале новый постоялец – Михаил Михайлович. Валяется обездвиженный в боксе. И остается решить, как и когда будем его приводить в чувство. Он может оказаться важным свидетелем, поэтому желательно, чтобы им занялся лично Эскулап. А тому самому требуется травматолог, хирург, психолог и куча врачей, чтобы прийти в себя…

Хотя нет, я недооценил нашего боевого товарища. На своей базе, где ему знаком каждый закуток, Эскулап, доковыляв до своих врачебных владений, проглотил горсть таблеток, шикнув на сопровождавшего его коллегу:

– Сам знаю, что мне можно и нельзя. Работать надо! Засучив рукава! Вон, у нас страда на дворе!

Для человека, которого еще недавно пытали, Эскулап держался отлично. Только кривился от боли, когда задевал препятствие рукой с глубоким ожогом на коже, а также пальцем с выдранным ногтем.

– Это они только разогревались, – пояснил Эскулап, заметив мой сочувствующий взгляд на себе. – Больше для смеха старались. Это же смешно – тыкать зажженной сигаретой в живого человека. Вон, Михаил Михайлович лично в меня тыкал.

– Значит, Гриценко над тобой издевался лично, – прищурившись, произнес я.

– Исключительно для удовольствия.

– Понимаю, почему он теперь так тебя боится.

– И поделом боится, – многообещающе произнес Эскулап. – А в отношении меня основная программа ожидалась впереди. Они кого-то ждали, поэтому не увечили пациента сильно. Вы очень вовремя нарисовались. Теперь Гриценко ответит по полной программе.

– Для начала он должен просто ответить на вопросы, – предупредил я. – А потом делай с ним, что хочешь…

Пока Гриценко отходил от укола, я просмотрел его досье, которое мне скинули координаторы. Итак, у нас в руках профессиональный предатель. Бывший сотрудник внешней разведки КГБ СССР. Продал свою контору, страну, чудом избежал уголовного наказания за шпионаж. Продавал друзей, партнеров по бизнесу, даже родственников. И богател, насасывался кровью, как диванный клоп. Деньги, деньги, деньги.

Интересно, как он жив до сих пор с такими замашками? Но ведь как-то выжил. Умудрился заручиться поддержкой где-то на Олимпе российской власти. Но вот только крыши часто съезжают, а иногда и слетают. И тогда под открытым небом рискуешь попасть даже не под щадящие осадки или град, а под метеоритный дождь. Что, наконец, и произошло с этим авантюристом.

Гриценко подозревал, что его веревочке приходит конец. И что попался в лапы тем, кто куда хуже, чем чекисты и самые отмороженные бандюганы. Иначе не потянулся бы своими клыками к ампуле с ядом. Джеймс Бонд хренов.

К допросу все было готово. Пленнику вкатили стимулятор. Привели в себя. И вот мы вдвоем расселись на привинченных к полу стульях в комнате для допросов – мрачной, серой, освещенной бледным неоновым светом.

– Поговорим начистоту? – спросил я.

– Не смешите мои тапки, – хмыкнул Гриценко.