Чтение онлайн

– Вам заяц для алиби нужен?
– спросил Вихрь.

– Заяц - довольно относительное алиби, потому что мертв, а если б даже был жив - все равно смолчит.

Вихрь полез за сигаретами:

– Значит, можно, как говорится, брать быка за рога?

– Но сначала давайте оговорим условия для быка, - сказал Берг, и Коля заметил, как побледнело его лицо и лоб собрался морщинами.

– Выдвигайте, - сказал Вихрь, - мы готовы вас слушать.

– Как вы сами понимаете, денег мне не нужно. Нужно одно: веская гарантия, что после окончания войны я останусь жить в своем доме. Больше мне ничего не надо.

– Значит, вас интересует только сохранение вашей жизни?

– Можно подумать, что ваша жизнь вас не интересует.

– Это сложный вопрос, - ответил Вихрь.

– Как бы сложен этот вопрос ни был, не стоит себя обманывать.

– Мы гарантируем вам жизнь и свободу, - пообещал Вихрь.

– Стоп. Это не разговор. Я не знаю, кто вы, мне неизвестны ваши полномочия, я не знаю, к кому мне апеллировать в тот час, когда большевики примут нашу капитуляцию.

– Геббельс обещает нас расколотить уже в этом году, - заметил Вихрь.

– Разговор принимает несерьезный характер. Идеология не имеет никакого отношения к разведке.

– Ну, это как посмотреть, - сказал Коля.

– Ладно, - сказал Вихрь и медленно пошел дальше, через тихую, торжественную, черно-белую березовую рощу.
– Ладно. Видимо, вы по-своему правы. Нужно, чтобы вы передали нам план оборонительных сооружений одерско-вислинского плацдарма. Если вы не можете достать этот план, помогите нам получить кого-нибудь из крупных эсэсовских офицеров, которые занимаются инженерным делом.

– Крауха, например, - сказал Коля, срывая длинную желтую травинку. Говорят, он много ездит по линии обороны.

Вихрь и Коля хорошо разыграли этот разговор. Они ждали реакции Берга.

Услышав фамилию Краух, Берг сразу же вспомнил, что этот эсэсовский полковник выполняет задания ставки, к возведению оборонительного вала не относящиеся. Каковы именно задачи Крауха в деталях, Берг не знал. Он знал только одно: у эсэсовского инженер-полковника специальные полномочия от ставки фюрера.

Следовательно, продолжал Берг анализировать слова русских, либо они назвали случайно известную им фамилию, либо они ходят вокруг чего-то неизвестного им, но для них крайне важного.

"Пусть они назовут эту фамилию еще раз, - решил Берг, - я пока промолчу, хотя, очевидно, это зондажный вопрос".

– Ну, бог с ним, с Краухом. Нас интересует оборонительный вал, заключил Коля.

– Оборонительным валом интересуется, как

равило, тактическая разведка, не так ли?

– Да как сказать, - ответил Вихрь.

– Ясно. Вы по профессии не разведчики. Вернее, вы стали разведчиками только на войне. Вам раньше не приходилось работать с иностранными разведчиками. Знаете, это как если простой смертный попал в мир кино: ему кажется, что модная кинозвезда - не человек, и живет она, ему кажется, в ином мире. В этом главный просчет. Модная кинозвезда по ночам плачет, потому что ей изменил любимый мужчина, или потому, что не может забеременеть, или потому, что на нее накричал во время съемок продюсер и прогнал прочь, как нашкодившую кошку, - так тоже бывает. Мне приходилось работать с актрисами, я подкладывал их французам в тридцать восьмом году. Словом, вам нужно еще одно доказательство моей преданности. Этим доказательством может служить план оборонительного вала. Потом вы, после соответствующей проверки, свяжете меня с Центром. Пока, видимо, вам не верят.

Коля заметил, как Вихрь чуть ухмыльнулся.

– Знаете, полковник, - сказал Вихрь, - я сейчас испытываю такую радость, какой давно не испытывал. Вы все верно говорили. Я б так ни за что не смог раскусить своего собеседника. Вы на сто голов выше меня в разведке. Какое, к черту, на сто! На тысячу! Но вы ко мне пришли. Вы!

Он достал из заплечного мешка бутылку самогону, открыл пробку, выпил несколько глотков, потом протянул Бергу и предложил:

– Валяйте.

Берг выпил чуть больше Вихря и передал бутылку Коле. Тот допил ее и зашвырнул в чащобу.

– Я не обиделся на вас, - сказал Берг, закуривая, - потому что вы не оскорбили меня, вы говорили правду. Всего лишь. А на правду обижаются дураки или маньяки. Ладно. Давайте перейдем к нашим делам. Видимо, самым надежным будет такой план: я внедряю вашего человека к себе - в агентуру армейской разведки группы армий "А". Более того, я готов взять этого вашего человека в свой автомобиль и провезти его по всему оборонительному валу. Цель поездки я продумаю в деталях, чтобы не вызывать ненужного интереса у гестапо. Такое решение проблемы вас устроит?

Вихрь подумал: "Бородин молчит. Никаких указаний из Центра до сих пор не поступило. А промедление смерти подобно. Трус в карты не играет. Какие карты? При чем здесь карты? Это пословица. Народная пословица. А карты пережиток прошлого, не так ли? Кроме, конечно, "дурака" и "пьяницы". В эти карточные игры можно играть больным детям. Чертовина какая в голову лезет".

– Это интересное предложение, - медленно ответил Вихрь.
– Перспективное предложение. У вас есть с собой карточки матери или детей?

– Мы ведь сентиментальная нация... Конечно, есть.

– Покажите.

Берг достал из кармана пачку писем, перевязанных синей тесемочкой.

– Дайте все, - попросил Вихрь.

Берг сказал:

– Я понимаю. Возьмите одно - с обратным адресом. И одно фото. Там мать и дети. Остальные все-таки оставьте мне.

Вихрь взял письмо с обратным адресом и штемпелем на марке, отобрал фотографию, спрятал все это в карман и сказал:

– Вот так. А на внедрение к вам пойдет мой друг.

Берг посмотрел на Колю, кивнул, потом перевел глаза на Вихря, и толчком - из точных, цепких глубин его памяти всплыл портрет того русского разведчика, которого ждал Муха и который потом был взят гестапо и сбежал от них - с рынка.

Полковник вдруг как-то устало и отрешенно подумал:

"Если я отдам его шефу гестапо, меня сделают героем нации. Во всяком случае, за такой подарок я получу отпуск".

– Назначайте место новой встречи, - предложил Берг, и Коля почувствовал, как в голосе полковника что-то сломалось.