Чтение онлайн

Цара обижена. Разве Карл Герхард сам не утверждал, что искусство и политика никак друг с другом не связаны? Отчуждение в отношениях Цары и Карла Герхарда, вызванное этим открытым конфликтом, продолжается недолго. Они регулярно встречаются, спорят, но остаются друзьями, в то время как бывший покровитель и поклонник Цары Торгни Сегерстедт отворачивается от нее в глубоком разочаровании. Главный редактор газеты G"oteborgs Handels– und Seefahrtszeitung является основным критиком национал-социализма в Швеции и тем самым становится бельмом на глазу Геббельса. В Царе Леандер Торгни Сегерстедт видел не только многообещающую артистку, но и политическую союзницу. Пытался ли он переубедить ее в эти два месяца, предшествующие переезду в Берлин?

“Цара нас покидает”. На лице женщины в окне поезда страх перед неизвестным будущим, беспокойство и, наверное, неуверенность в правильности принятого решения. На несколько последующих лет это последняя возможность “приблизиться” к ней. Женщина, которая на следующий день сойдет с поезда в Берлине, должна немедленно войти в роль недосягаемой дивы. Именно на эту роль ее и взяла компания УФА.

“До меня дошли слухи, что недоброжелатели и пессимисты в кругах немецкого кинематографа утверждают, что с приходом к власти национал-социалистов киносъемкам настал конец. Так вот, дорогие друзья, сам факт, что я здесь к вам обращаюсь, уже свидетельствует о том, что я буду последним, кто позволит загубить немецкий кинематограф. Вы меня уже достаточно хорошо знаете, чтобы понимать, что я всей душой привязан к искусству кино. Однако немецкому кинематографу до сих пор не довелось выполнить свою важнейшую функцию, а именно носителя и передового борца немецкой культуры. Вместо этого он вынужден был недостойным образом прислуживать прогнившей системе, отставая во всех отношениях. Но теперь все будет по-другому”, – обещал 26 апреля 1933 года новый министр народного просвещения и пропаганды доктор Йозеф Геббельс сотрудникам компании УФА в Нойбабельсберге. Новые правила Геббельса современный историк УФА Ханс Трауб обобщил следующим образом:

“Немецкие фильмы будут впредь сниматься только немцами. Сотрудничество с иностранцами допускается исключительно в случае, если оно оправдано из артистических или культурных соображений. При этом немцами считаются люди немецкого или родственного происхождения. <…> При помощи определения понятий в немецком кинематографе нам удастся в относительно короткий срок искоренить еврейское влияние в съемочном процессе, кинопрокате и кинотеатральном сегменте. Представьте себе, что доселе кинематограф, и в особенности многочисленные мелкие компании, а также режиссура, актерская работа, музыка и сценарии, не говоря уже о руководстве кинопроизводством, находились в руках евреев, и вы поймете необходимость фундаментальных изменений капитального, материального и кадрового характера”.

Начиная с 1927 года УФА находилась в собственности правоконсервативного печатного концерна Альфреда Хугенберга. Насчитывая пять тысяч рабочих и служащих, УФА была самой крупной немецкой кинематографической компанией. Ханс Боргельт описал, как генеральный директор Людвиг Клитч, не колеблясь, уволил целый ряд сотрудников, в том числе именно тех, кому УФА была обязана своим успехом, и как Хугенберг “и пальцем не пошевелил, чтобы защитить «дружную семью УФА»”.

Длинный список эмигрантов напоминает справочник “Кто есть кто?” Голливуда. Германию вынуждены были покинуть такие превосходные режиссеры, как Фриц Ланг, Эрнст Любич, Макс Офюльс, Отто Преминджер, Билли Уайлдер, такие известные композиторы, как Пауль Дессау, Фредерик Холландер, Ганс Эйслер, Эрих Корнгольд, Оскар Штраус, Курт Вайль, многочисленные талантливые актеры и актрисы, например, Элизабет Бергнер, Эрнст Дойч, Фриц Кортнер, Хеди Ламарр, Пола Негри…

Доселе столь успешный немецкий кинематограф не выдерживает этого массового отъезда. Расплата не заставляет себя ждать: люди перестают ходить в кино. “Ежегодно для рентабельности кинопроизводства недостает ста двадцати миллионов зрителей, что приводит к дефициту в размере ста пятидесяти миллионов марок”. Чтобы скрыть позорные убытки и плачевные результаты расистской политики национал-социалистов, Геббельс решает, что государство должно прибрать кинематограф к рукам. “Имея в своих руках компанию УФА, мы станем самым крупным кинематографическим, печатным, театральным и радиоконцерном в мире, – пишет он в своем дневнике 17 марта 1937 года. – Это позволит мне работать на благо всего народа. Какая почетная миссия!”

Признанные публикой звезды должны помочь снова поставить на ноги немецкий кинематограф.

Марлен Дитрих, в 1930 году уехавшая в Голливуд после успешной роли в фильме “Голубой ангел”, не отзывается на приглашение Геббельса. Она не хочет возвращаться в Германию, где у власти нацисты, даже когда ей в 1936 году предлагают двести тысяч рейхсмарок за каждый снятый в Германии фильм, свободный выбор сценария, продюсера, режиссера и партнеров. В это время Ганс Вейдеман, тридцатидвухлетний заместитель начальника кинематографической палаты рейха, находясь в Вене, обратил внимание на Цару Леандер. Германия может предложить ей роль примадонны кинематографа. Как она на это посмотрит? Никогда и никому ранее не предлагали таких выгодных условий, таких огромных гонораров. Предварительный контракт, заключенный между Царой Леандер и концерном УФА 28 октября 1936 года, имеет следующее содержание:

Нижеподписавшаяся получает исключительный ангажемент на участие в трех фильмах собственного производства или на заказ на период времени с 1.2.1937 г. по 31.1.1938 г. Гонорар составит 200 000 рейхсмарок. Платежи будут совершаться ежемесячно в конце месяца, причем 30 % в рейхсмарках, а 70 % в шведских кронах, поскольку нижеподписавшаяся является гражданкой Швеции. Актриса также обязуется участвовать в иностранных версиях кинопроизводства УФА без дополнительного гонорара. УФА оставляет за собой дублерские права по всем языкам.

Кроме того, УФА обладает вторичным правом опции, действительным до 1.10.1938 г., на 11 месяцев, т. е. на период времени с 1.4.1939 г. по 28.2.1940 г. В этом случае госпожа Леандер принимает участие исключительно в съемках трех фильмов для УФА. На этот период времени гонорар составляет 400 000 рейхсмарок; условия выплаты не меняются.

В остальном действуют общие условия для актеров.

Берлин, 5.11.1936 г., подпись – Ферстерлинг.

Концерн УФА не жалеет денег на востребованный товар. При этом образ, который должна олицетворять Цара Леандер, никоим образом не соответствует пропагандируемому нацистами образу женщины. Что поделаешь, у фильма свои законы. Бодрая блондинка с косичками в рабочей робе не годится на роль богини экрана, и это понятно даже Геббельсу. Он считает кино превосходным средством пропаганды, однако прямой и грубой агитации не позволяет. Посмотрев наскоро состряпанный фильм о герое-мученике национал-социалистов Хорсте Весселе, которому цензура присвоила отметку “представляет особую художественную ценность”, он воскликнул: “Наше движение не заслуживает того, чтобы всякие скверные дельцы своими грязными руками превращали его в китч!”

Сначала Геббельс не особо высокого мнения о венской находке Вейдемана. Разумеется, он уже навел справки. 15 января 1937 года он пишет в своем дневнике: “Эта вейдеманская Цара оказалась врагом немцев”. Может быть, до него дошли слухи о куплетах Карла Герхарда про “сапог”?

Тем временем рекламная кампания новой звезды немецкого кинематографа шла полным ходом. Зрителям фильма-ревю “Премьера” уже преподносили загадочную незнакомку, новую звезду с дальнего севера:

“Кто такая Цара Леандер? Новая находка немецкого кинопроизводителя, шведская актриса, захватывающая игра которой в фильме “Премьера” уже породила волну восхищения в мире кинематографа. На родине в Швеции она уже давно популярна и любима. Своей известностью она не уступает соотечественнице Грете Гарбо. Но неподражаемость певицы и актрисы, ее своеобразная манера исполнения, ее чарующая внешность и стремительный взлет к славе не имеют себе равных!”

Личное дело № 43

Во время войны никто не пересекает границ безнаказанно, и этому пример – голландская танцовщица Мата Хари, казненная во Франции в 1917 году как шпионка рейха. Память о постигшей ее судьбе еще жива в сознании людей во время Второй мировой войны. Красивая женщина, недоступная, независимая и загадочно меланхоличная, в поезде, монотонно отстукивающем километры в направлении Швеции. На ней неприметный костюм, рыжие волосы тщательно скрыты под широкополой шляпой. Мужчина в черном кожаном пальто идет по проходу. Она задевает его, извиняется, мимоходом шепчет: “Здравствуйте, товарищ. Приходите ровно в половине десятого в мое купе в восьмом вагоне”. Несложно представить себе Цару Леандер в этой ситуации. Но это всего лишь фантазия, не больше.