Чтение онлайн

Мы неспешно прогуливаемся по сумеречным улицам, и я ловлю себя на мысли, что расходиться по домам совсем не хочется. Становится даже немного грустно, когда мы подходим к моему подъезду.

— Ну, вот и мой дом. Пока, увидимся завтра. — топчусь на месте, не спеша заходить в подъезд.

Роюсь в сумочке, как в плохой романтической комедии, звеню ключами. Что там сейчас должно быть по классике жанра, прощальный поцелуй? Я не против.

Он медленно подходит ко мне, берёт за руку, кладёт ладонь не щеку и ласкает кожу кончиками пальцев. Нежно, заботливо, с трепетом. Наклоняется ко мне, опаляя дыханием. Дышит рвано, в глазах огонёк. А что чувствую я? Ни-че-го. От слова «совсем». Даже банального волнения нет. Сердце не щемит в груди, дыхание не учащается, внизу живота ничего не трепещет. Бабочки, вы где? Ау! Он вот-вот поцелует меня, а мне плевать.

Почему? За что? Несправедливо! Он идеально мне подходит, но... не цепляет.

Почему от одного лишь воспоминания о властном поцелуе мажора у меня в груди разливает горячий тягучий сироп и устремляется к развилке ног, отдаваясь пульсацией, а тут ничего? Абсолютно.

Миша касается своими губами моего приоткрытого рта, посасывает, гладит языком, приоткрывая и проникая глубже, а у меня лишь одно желание. Хочется отстраниться и вытереть губы рукавом от остатков чужой слюны на коже.

— Что, совсем плохо? — первым всё же отстраняется Михаил.

Наверное, у меня всё на лице написано, да и застыла я, словно одеревенела. Тут сложно не понять. Тем более Михаил такой чувствительный. Мне даже импонирует то, что он ждёт моей ответной реакции, прежде чем идти дальше. Не прёт напролом.

— Не знаю. — отвечаю честно.

— Я могу лучше, правда. — пытается перевести всё в шутку.

Как же с ним легко, никаких обид, недомолвок и недопонимания. Но боюсь, что тут нет шансов. Только сейчас понимаю, что он мне как старший брат или лучший друг. Добрый родственник, к которому меня абсолютно не влечёт в физическом плане.

От неловкого прощания и болезненных объяснений меня спасает неожиданное вмешательство со стороны. Сильный толчок, и я отлетаю в сторону. Следующее, что я помню, как Михаил лежит на земле, прикрывая руками голову, а Максим, как взбесившийся цепной пёс, остервенело наносит ему один удар за другим.

— Какого чёрта ты с ней?! Ты ей не нужен! Да как ты вообще посмел прикасаться к ней своими грязными лапами? — на каждый вопрос приходится новый удар.

Миша поднялся с трудом, но гордо выпрямился. Максим позволил ему это, не стал добивать лежачего. Двое стояли, сжимая кулаки до белых костяшек, и сверлили друг друга яростными взглядами.

— Я скажу лишь один раз. — Максим приблизился к нему нос к носу. — Она моя!

Нужно отдать Михаилу должное, он и не собирался отступать, стоял, не шелохнувшись, несмотря на исходящие от Максима волны яростного гнева.

— Может она сама выберет? Кто дал тебе право за неё решать? — Миша будто почувствовал себя бессмертным, сплюнул на землю наполнившую рот кровь и смотрел на соперника с вызовом.

Максим глубоко размеренно вдохнул, набирая в лёгкие побольше воздуха:

— Скажи ещё хоть слово, и я...

— А вот и скажу! Она не хочет иметь с тобой ничего общ…

Но договорить он не успел. Мой руководитель с размаху ударил кулаком Голубеву по лицу, и тот улетел в ближайшие кусты.

Приземлившись на землю, он тут же поднялся на ноги и кинулся защищаться. Словно в замедленной съёмке он повалил Максима на землю и начал бить в лицо кулаком.

Двери моего подъезда распахнулись, и во двор вывалила толпа подвыпивших мужиков. Мой сосед и его закадычные дружки-собутыльники. Но вместо того, чтобы разнять дерущихся, они наполнили двор нереальным гулом, обступили Максима и Мишу, улюлюкая и крича:

— Драка, драка!

— Наваляй ему!

— Ставлю сотку на блондинчика!

— Набей ему рожу!

— Что здесь происходит? — на шум выскочила Даша.

Увидев меня лежащей на земле, она тут же подбежала и стала меня ощупывать и осматривать:

— Ты как? Что случилось?

— Мой начальник случился. — поднимаюсь я с её помощью, отряхивая пальто от пыли и грязи.

— Они же сейчас поубивают друг друга! — Даша сорвалась с места, но я с силой потянула её за руку назад.

— Куда ты лезешь? Они же тебя прихлопнут одним махом и не заметят!

Я окинула взглядом двор. Вокруг очень много народу, но кроме Даши смельчаков вмешаться не нашлось. Разнять их должна была я, ведь это из-за меня они это устроили. И успокоить Максима было под силу сейчас только мне.

А двое парней катались по земле, молотя друг друга кулаками.

Моих парней? Ни один из них не был моим.

Максим сидел на Мише верхом и колотил тому по лицу обеими кулаками, а до нас доносились лишь обрывки слов и фрагменты фраз:

— Не… смей… к ней… приближаться…

— Я так больше не могу. — прокричала я и кинулась сквозь толпу.

Растолкав локтями зевак, подбежала к Максиму и бесстрашно кинулась на него, повиснув всем весом на его руках, не давая наносить новые удары.

— Прекрати сейчас же! Ты убьёшь его!

Я вцепилась в него и потянула со всей силы на себя, из-за чего потеряла равновесие. Я держала его крепко, на сколько хватало сил, надеясь на то, что он уже не сможет так сильно бить Мишу. У того шла кровь из носа, и он уже почти не сопротивлялся.

Чёрные волосы Максима растрепались, небрежно спадая тонкими прядями на лоб, а в глазах читалось полнейшее безумие.

— Максим! — крикнула что есть мочи.

Он вдруг замер. Я и сама не ожидала, что сработает. Дрожащими руками обхватила его за плечи:

— Пожалуйста…

Он не шелохнулся, продолжая испепелять Голубева кипящим ненавистью взглядом, а окровавленный кулак завис в воздухе.

— Максим...

Мягко кладу ладонь ему на лицо и поворачиваю к себе. Он встретил мой полный слёз взгляд, ластясь горячей щекой к моей холодной руке. Я видела его всякого, но такого никогда. В него будто вселился сам дьявол.

Сложно было считать эмоции на его лице. Его трясло, ноздри раздувались, и дышал он часто-часто. А во взгляде потемневших до черна глаз плескалась чистейшая ярость.

— Максим, пойдём со мной.

Я потянула его на себя, вставая на ноги. И он поднялся, поддавшись. Взяла его за руку и повела за собой подальше отсюда, пока он не передумал. Даже не оглянулась на Мишу.

Мне бы сейчас по классике жанра проклинать Максима, ненавидеть, а Мишу пожалеть и залечивать раны, в которых повинна только я, но…