Чтение онлайн

Какая же он все-таки мразь!

Приятным заведением оказался клуб. Я танцевала, веселилась с Аней, делая вид, что все прекрасно. Но каждый шаг давался мне с трудом, каждая улыбка, как удар ножом в сердце. Кажется, я поняла, что чувствовала Русалочка, когда решилась на договор с колдуньей и смогла выйти на сушу ради того, чтобы быть вместе с любимым.

Только мои шаги были как раз для того, чтобы не быть вместе с Чарским, вырвать его, будто заразу из своего сердца. Плохой, ядовитый сорняк, которому не место в моей душе и в моих мыслях.

Фотографий я наделала неисчислимое количество. Пить хотелось со страшной силой, взяла коктейль с небольшим количеством алкоголя. Он уже нагрелся, пока я плясала, и не остужал, пришлось осушить его одним махом. Потом я снова отправилась танцевать и будто поплыла. С трудом держалась на ногах, побрела обратно к столику, но запнулась и чуть не рухнула, привалившись на чужой диван.

Все плыло перед глазами. Голоса и музыка звучали иначе.

— Девушка, это наш столик, мы его бронировали. Ой… — раздалось довольно знакомое. — Тася?! Тася, это ты?

Меня затормошили, голос оказался знакомым. Я с трудом открыла глаза.

— Гааааалка? Ты, что ли?

— Я, а ты… Боже, что с тобой. Ты бледная какая-то. Все хорошо? А глаза… У нее что-то с глазами. Вань! Ваня…

Еще один знакомый голос.

Ванька протиснулся через толпу с двумя высокими бокалами, но, увидев меня, быстро грохнул ими о столик и принялся меня тормошить.

— А вы вместе? Вместе? Ваааань, Галка по тебе сохнет. Ты хороший. И Галя тоже хорошая, не то, что другие. Вы все такие хорошие, и Аня… Аня тоже!

— Какая Аня? Что за Аня?! Кто она?

— Аня… Аня. Она там, — махнула я рукой.

— Никого нет. Что за Аня такая?!

— Аня — это невеста моего парня. Она классная и очень красивая, веселая, а я дура... — расхохоталась я и разрыдалась.

Меня просто размазало, еще и снова начало тошнить, холодно. Рук и ног не чувствовала совсем… Провалилась в какой-то черный колодец, а его стены — будто живые, цветные, давили со всех сторон.

Такая дичь перед глазами проносилась… Ни в одном калейдоскопе я таких ярких вспышек и причудливых сочетаний цветов не видела.

Потом отключилась.

Проснулась от холода. Зубы застучали. Пошарила руками, вцепилась в одеяло, натянула повыше.

— Где я?

— В больнице, конечно. Куда же вас таких, красивых и обдолбанных, еще привезут? — раздался женский голос. — Тошнит? Голова болит? Кружится?

— Я не знаю. Еще не знаю. Мне просто холодно. Холодно очень. Можно мне еще одно одеяло?

— Здесь тебе не гостиница, — оборвали сухо. — Сейчас все проверим… Так… Ага… Полежи.

Полная медсестра вышла, вернулась, принесла баночку, сухо сказала, чтобы пописала и принесла в такой-то кабинет:

— Оставишь мочу, сдашь свежую кровь. Если все хорошо, то завтра на чистку.

— К-к-какую чистку?

— Беременность у тебя замершая, кукушка. Матка не в состоянии очиститься самостоятельно после выкидыша. Выскабливать будут.

— Беременность?! Замершая?! Как это? У меня месячные были… Не в срок, но были. Вы ошибаетесь!

Медсестра пожала полными плечами:

— Все подтвердилось, хочешь подробности, загляни к гинекологу, у него все анализы и результаты осмотра.

Она направилась на выход и вернулась.

— Чуть не забыла, — выложила на столик одноразовый бритвенный станок в упаковке. — Побрейся, лобок перед операцией должен быть чистым.

Таисия

В палату ко мне после ухода медсестры заглянула Галя.

— Ваня твоим родителям звонить собрался, — сказала она.

Я вцепилась в нее, как утопающий хватается за соломинку.

— Нет! Нельзя, нельзя! Не звоните родителям. Никто не должен узнать. Никто!

Подруга опешила, оглянулась на дверь, ведущую в коридор.

— А как же?

Я читала по ее глазам, что ей страшно, а мне, мамочки… Мне-то как страшно… Но я не могу допустить, чтобы об этом узнали.

— Ты с Ваней? Позови его, пожалуйста.

Галя заколебалась:

— Тась, если что, то у нас с Ваней все серьезно. Я его люблю! — сказала она как-то отчаянно и посмотрела на меня так, будто я после крушения на личном фронте отберу у нее парня.

— Боже, Галя, о чем ты вообще? Не нужен мне твой Ваня, как мужчина. Мне вообще мужчины не нужны. Ни один. Никто… Мне сердце разбили, поимели, в грязи вывалили… Мне сейчас просто нужны друзья. Хорошие друзья…

— Ладно, позову!

Галя погладила меня по руке, упорхнула. Я дождалась, пока появится Ваня. Он вошел мрачный, с телефоном в руке.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Никому не слова, Вань, — я отвела взгляд в сторону. — Это только между нами. Ты, я, Галя… Больше никто не должен знать. Мне стыдно… — призналась я. — Пожалуйста, никому не говори. Никому…

— Пиздец, — выругался он и присел на корточки рядом с кроватью. — Как ты вообще? И кто? Недо-папаша?! Он? Мажор этот, что в деревню прикатил на лето?

— Да, ты и сам знаешь. Но по сути, я сама виновата.

— Вот только не надо так говорить!

— Я виновата. Знала, что Чарский — нехороший. Ты говорил, и родители намекали, когда он эти бумаги подписывал… Так что я сама на его мордашку повелась, слова красивые. Теперь вот… Выгребаю.

В голове пульсировало “выскабливать будут”. Такие ужасы в голове представились, как будто из меня большой ложкой вместе с мясом будут выгребать то, что не прижилось. То, к чему привела неосторожность…

Я снова разрыдалась.

— И где этот герой, блять?!

— За границей. И невеста его эта… Тоже к нему улетает… Черт, сколько времени, а? Она что-то про утренний рейс говорила.

— Так если утром того дня, то и улетела уже. Ты больше суток в больнице, Тась… В себя приходила урывками.

— Родителям не сказали?

— Да я бы давно сказал! В меня Галка вцепилась, как ненормальная, говорит, нельзя, и все. Но как так?! Вдруг что-то не так пойдет, а? Вдруг что случится? Как я потом твоим предкам в глаза смотреть буду? Как бате твоему руку пожму?