Чтение онлайн

"Ведмедик", дурашливо облизываясь и перемигиваясь с товарищами, подошёл ко мне и, раскачиваясь корпусом вправо-влево, стал имитировать действия борца, пытаться схватить меня то за руку, то за воротник рубашки. Пару раз попытался сделать корявую подсечку.

Я, как бы случайно, уходил от атак противника и всё время неторопливо кружил вокруг, заставляя его тоже вертеться и стараясь, чтобы он чаще находился спиной к сотоварищам.

Покружились мы в этой клоунаде минут пять, Витьку ухватить меня не удавалось и публике постепенно начало надоедать наше топтание.

— Давай, Витёк! Вали его, что тянешь, — подбадривали товарища коренастый с дружком.

"Ведмедик" пыхтел и постепенно зверел от безуспешных усилий ухватить меня хоть за что-нибудь. Глаза у него налились кровью, дыхание стало шумным.

Я почувствовал, что наступило самое время Витьку отдохнуть. Выбрал момент, когда его туша закрыла от меня лица дружков, и быстро провёл короткий жёсткий удар "татэ цуки" в солнечное сплетение.

"Ведмедик" немедленно сломался пополам, закатил глаза, закачался и начал хватать воздух ртом, как неожиданно для себя оказавшаяся на берегу крупная рыбина.

Быстрым зацепом ступни я сбил опорную ногу противника и сразу же отскочил на шаг назад, чтобы меня видели дружки Витька.

Когда тот, наконец, грохнулся на пол, хватаясь руками за грудь и судорожно разевая рот, я, вроде как, был не причём. Стоял в стороночке и жалел бедолагу.

— Мужики, вашему Витьку, наверное, плохо с сердцем стало. Чего-то он вдруг взял, да и упал.

Витёк лежал на полу расплывшейся бесформенной массой, беззвучно разевал рот и был сильно не в себе. По его щекам почему-то текли слёзы.

Коренастый с дружком ошарашено подскочили с мест, подбежали к шевелящемуся телу и попытались его поднять. Но тело самостоятельно на ногах не держалось и находилось в глубокой отключке. Парочка оттащила тушу к стене, усадила кое-как на скамью. Коренастый принялся бить Витька по щекам, пытаясь привести его в чувство.

— Наверное, обморок, — глубокомысленно заметил я, — тут воздух плохой. Несвежий.

Коренастый подозрительно посмотрел на меня, и я постарался выглядеть как можно более прозрачным и безобидным, состроив гримасу глубокой озабоченности происшедшим. Оставалась надежда, что эти идиоты вызовут для пострадавшего врача и оставят меня в покое.

Если же нет, то тем хуже для них.

Каким-то звериным чутьём коренастый, видимо, чувствовал, что Витёк грохнулся не просто так, догадывался, что это как-то связано со мной, но удара и подсечки не видел. Я точно выбрал момент.

Ментов и доктора старшой вызывать не стал. Увидев, что пострадавший дышит и постепенно приходит в себя, коренастый оставил его в покое и, жёстко посмотрев мне в глаза, сквозь зубы бросил

— Пусть Витёк пока отлежится, отдохнёт маленечко. А мы продолжим. Давай, Кирюха, поборись с Серёгой. А я посмотрю. Что-то мне кажется, он фрукт непростой…

В это время, "непростой фрукт", то есть, я, старательно прикидывался валенком.

Ситуация упростилась. Теперь мне можно быстренько и надёжно вырубить Кирюху и заняться уже без всякого камуфляжа самым опасным из них — коренастым типом с явным и большим уголовным опытом.

Надо только держать ухо востро, не допустить, чтобы эти двое накинулись на меня с разных сторон одновременно. Постараться, чтобы пока я буду махаться с Кирюхой, этот старшой не оказался у меня за спиной. В такой компании о честном поединке и речи быть не может. Как только бандиты поймут, что жертва может представлять для них угрозу, балаган немедленно закончится и вся стая бросится на врага.

Витёк полностью придёт в себя ещё нескоро, а вот за старшим надо приглядывать, тем более, после того, как я заметил знак, который коренастый незаметно сделал Кирюхе.

Тот, как "ведмедик", комедию ломать не стал и сразу попёр буром, пытаясь обхватить меня своими мощными волосатыми руками, очень похожими на лапы средней гориллы, и слегка придушить.

Пару раз я ушёл от него нырками под проносившийся мимо локоть, но когда попытался повторить этот манёвр в третий раз, Кирюха успел-таки меня схватить и попытался обездвижить жёстким ударом своей чугунной головы мне в лицо.

Я вовремя отклонился и он промазал. На мгновение я выпустил из виду коренастого. А вот этого делать никак не следовало. Тот подобрался сзади, одним быстрым змеиным движением обхватил меня за торс и сдавил в мощном захвате. А Кирюха попытался провести "двойку" — один удар в живот, другой в челюсть.

Пресс мне пробить трудно, а вот челюсть для битья подставлять нельзя.

Пришлось отбросить конспирацию. Всё ребята, повеселились, а теперь давайте поработаем всерьёз. Знаете, как дерутся краповые береты? Нет? Щас познакомитесь. Это вам не худосочных интеллигентов кодлой по скверикам растопыркой пугать. Спецназ — это вам даже не спортсмены какие-нибудь, боксёры там или дзюдоисты. У тех хоть какие-то спортивные правила есть, ограничения. А какие у мастеров "рукопашников" ограничения в боевых условиях? Правильно, никаких! Главное, выжить и нейтрализовать врага. Как нейтрализовать — это уж по обстоятельствам, как получится. Тут ставка — жизнь. Либо ты, либо тебя! Выбирать не приходится, работаешь на автомате.

Есть какой-то центр в подсознании, который контролирует последний предел, тот уровень воздействия на противника, за которым точка невозврата — смерть.

В скоротечном бою, отработанные месяцами и годами удары на поражение жизненно важных органов сдержать трудно, потому спецам по боевой рукопашке и приходится избегать опасных свалок. Когда реагирование на опасные ситуации ведётся на уровне рефлексов, времени для обдумывания и анализа действий нет.

Так что в моём случае правильнее было врагов разделить и спокойно разобраться с ними поодиночке. Поэтому я и пытался "бороться" с этими дуболомами по одному. Для них же самих так было бы лучше.

Но коренастый спутал все карты. Его предательское нападение сзади создало реальную угрозу моему здоровью. Тут уж не до сантиментов: ах, человек пострадать может от моей грубости! Может. И ещё как!

Так что свою челюсть Кирюхе я подставлять не стал. Пододвинул коренастого. Вот он удивился, когда кореш ему вмазал! Нет слов!

Ну, а дальше, дальше пришлось быть жестоким. Как в обычном боевом соприкосновении с опасным противником. Военная проза.

Кирюхе я сначала расквасил нос, затем ударом колена выпустил из пуза воздух с лишними газами и, напоследок, тычком "клюв птицы" ненадолго отключил дыхание. Выбирать "мягкие" варианты уже не было времени, работал на конечный результат — полное обездвиживание противника.

Кирюха мешком осел на пол, Захрипел, выпучил глаза и начал потихонечку синеть.

Коренастый после хука в челюсть от напарника, на секунду вылетел в астрал и позволил себя отключить более нежно. Я его просто слегка придушил. До потери сознания. Но это не смертельно, чуть поспит и оклемается.

А вот Кирюху надо спасать. Жмурик мне тут сейчас совсем не нужен, да и грех на душу тоже, несмотря на то, что я действовал в пределах необходимой обороны. Правда и тут это чёрта с два кому докажешь.