Чтение онлайн

— Кстати, — выждав небольшую паузу, которая сопровождалась бульканьем разливаемого по чашкам горячего напитка, — снова заговорил Маршавин, обращаясь ко мне, — как ты думаешь, сколько лет Евгению?

Совсем лёгкий вопрос! Я посмотрел на развалившегося в соседнем кресле эскулапа — густые, чуть вьющиеся каштановые волосы без единого седого волоска, худощавое, но крепко сбитое тело, сильные жилистые руки с большими ладонями, но удивительно тонкими и длинными, как у музыканта, пальцами. Ногти коротко пострижены. Узкое волевое лицо с близко посаженными голубыми глазами, чуть пухлые губы, прямой нос. По походке и движениям, похоже, бывший спортсмен. На глаз, лет 45 — 50.

Я уже было открыл рот, собираясь высказать свои предположения, как вспомнил о возрасте Маршавина. Неужели и этот… тоже такой… хорошо сохранившийся… старичок?

Профессор, раскладывая в вазочки печенье и сахар, покосился на меня, подмигнул

— Ладно, дед Пихто, скажи ему, сколько тебе лет. Не стесняйся! Сколько мне, он уже знает.

Доктор придвинулся к столу, осторожно взял двумя пальцами белую фарфоровую чашку с горячим чаем. Несильно подул, сбивая в сторону струйку поднимающегося к потолку горячего пара. Подождал чуть, затем отпил глоток и причмокнул губами

— Ах и вкусно же твоё колдовское зелье, господин волшебник!

Он прикрыл глаза и несколько секунд сидел, расслабившись, впитывая всеми клетками тела энергию маршавинского коктейля из лесных трав и наслаждаясь приятными ощущениями. Затем посмотрел на меня, и отчётливо выговаривая слова, произнёс

— Часто то, что на первый взгляд, кажется абсолютно понятным и простым, на деле оказывается ошибочным из-за всяческих, привычных людям, штампов. Человек в тридцать лет должен выглядеть молодым, крепким и здоровым, а в семьдесят — старым, больным, разбитым? А, собственно, почему?

Разве мало попадается сейчас совсем молодых людей, которые ненормальным образом жизни, бездумным поведением довели себя до состояния полной развалины? Минимальный ресурс человеческой жизни 140–150 лет. Он может быть и в несколько раз больше, если соблюдать некоторые простые правила.

Маршавин сердито буркнул

— Слушай, ты ему лекции потом читать будешь. Если захочет и сам попросит. Забыл наше первое правило — никому ничего не навязывать? Скажи просто — сколько тебе лет. И всё.

— Ну вот, взял и всё испортил. Юноша мне понравился, и я захотел его чуть-чуть просветить.

— Ты его так не просветишь, а отпугнёшь.

— Ну, хорошо, убедил — расстроенно вздохнул Евгений, — только говорить я ему ничего не буду, пусть лучше посмотрит.

Доктор залез в нагрудный карман рубашки, достал паспорт и протянул мне.

— Открой и посмотри сам, а то мне надоело, когда меня слушают и кивают, а в душе считают обманщиком.

Я попытался возразить, что я, де, не такой, но Евгений отмахнулся

— Читай!

В паспорте моего нового знакомого чётко пропечатанная дата рождения и фотография заставляли поверить, что на данный момент сидящему передо мной мужчине было… 88 календарных лет!

Это что у них, клуб людей, открывших секрет вечной молодости? Ну не вечной, а… очень затянувшейся. Интересно, а сколько членов в их клубе?

Если они все так здорово выглядят, то я совсем не против туда вступить, набраться ума, быть таким же здоровым и энергичным в восемьдесят, как мои новые друзья и прожить 150 полноценных лет. А может и больше. Интересно, что для этого нужно? Надеюсь, душу дьяволу продавать не придётся?

Со смешком делюсь своими подозрениями с собеседниками. Они оба загадочно ухмыляются.

Маршавин, глядя в окно и потягивая чай мелкими глоточками, сквозь зубы проговорил

— Здесь в другом дело, Сергей. В здравомыслии и силе воли человека. В его самоконтроле и настойчивости. В уверенности, что всё, что задумал, во что поверил — выполнишь обязательно. В готовности постоянно проверять себя, преодолевать барьеры. Нужно отказаться от разлагающих тело и душу соблазнов, соблюдать установленные самим собой правила. И совершенно точно знать, что иного пути для тебя нет. Но давай пока оставим эту тему.

Я был заинтригован и не скрывал этого.

— Когда поправишься, — Игорь Леонидович, вздохнув, кивнул на мою заметно распухшую от бинтов под штаниной ногу, — тогда и вернёмся к этому разговору. Тут нет секретов, просто не каждому по силам соблюдать элементарные правила, чтобы жить долго и счастливо. Большинство людей, конечно, хочет этого, но не желает ограничивать себя во всяческих удовольствиях и наводить в своей жизни порядок. Другие вообще ни о чём не задумываются и плывут по жизни, как дерьмо по течению — куда вынесет. Как жареный петух в одно место клюнет, так они закудахтают, засуетятся, забегают. Но тогда обычно бывает уже поздно что-нибудь предпринимать. Бытие определяет не только сознание, но и состояние здоровья. А потерянное впустую время вернуть невозможно.

— Ну вот, мне запретил лекцию читать, а сам, чем сейчас занимаешься? — Евгений с деланной обидой вмешался в монолог Маршавина.

— Всё, умолкаю, — улыбнулся профессор, — Сергей расскажи, пожалуйста, всё о том, что на сегодняшний день мы знаем о мече Белогора, что случилось с тобой, как убили твоего друга. Евгений Тимохин — полковник медицинской службы в запасе. Мы с ним вместе воевали в Отечественную, освобождали Варшаву, брали Берлин. Служили в одном полку. Сейчас он предприниматель, как и я, — Сергей Леонидович выговорил слово "предприниматель" с некоторой иронией, — ведёт медицинскую практику. Я знаю, что всегда могу доверить ему не только свою жизнь, — профессор ухмыльнулся, — но даже свою драгоценную задницу для уколов.

Евгений шутку не поддержал, похоже, такое высокое доверие друга ему частенько стоило незапланированных потерь личного времени. Вполне возможно, не всегда оправданных.

Часы на стене показывали одиннадцать.

Я подошёл к окну и выглянул наружу.

Распогодилось. Дождь давно прекратился, и белесая мгла куда-то исчезла.

Ярко светило солнце, по голубому небу ползли небольшие перистые облачка. Уже ничего, кроме небольших луж на асфальте, не напоминало о пасмурном утре.

Снизу, с мостовой и тротуаров главного проспекта города доносились звуки неторопливой субботней жизни. Там от светофора до светофора несся сильно разреженный сегодня поток автомобилей, гуляли люди, делали покупки, обменивались новостями, ели мороженое. Мир за стеной жил привычной и безмятежной городской жизнью.

Народ отдыхал, занимался своими делами, развлекался и ничего не знал о формально невозможных в наше время всяких волшебных штуках. Наверное, и хорошо, что не знал, потому что реакцию обывателя на непонятные ему вещи, предугадать сложно. Чаще всего — это ажиотаж или беспричинная паника. Взбудораженная толпа, обычно, не может совершить ничего мудрого и правильного, а только "наломать дров" — что-то разрушить, кого-то линчевать, побить, поорать. Потому к народу надо относиться бережно и осторожно, как к малому дитяти, от которого всегда можно ожидать непредсказуемой реакции на вполне безобидные, вроде бы, вещи и которым в то же время очень легко манипулировать при помощи СМИ, всяких дурацких шоу и специальных технологий.