Чтение онлайн

– Убедились? – Хасами вернул затычку на место, потом коснулся зеркала кончиком пальца, и изображение погасло. Опустевшее зеркало маслянисто лоснилось, словно глаз сытого чудовища.

– Ах ты мразь, – прошептал Хэйтан, не в силах глаз отвести от зеркала. – Ну погоди же. Клан тебе этого так не оставит.

– Клан, – усмехнулся маг одними кончиками губ. – Как видите, его величество отчего-то весьма заинтересован в секретах клана… этих или каких-либо иных… так стоит ли упорствовать? Вашему ученику разговорчивость уже ничем не поможет… он все равно что труп… а вот вы могли бы сохранить себе жизнь.

Он распахнул дверь, выглянул наружу и жестом подозвал замерших навытяжку возле входа стражников.

– Подумайте покуда у себя в камере. – Маг приподнял брови и помолчал немного. – Хотя… нет. Не в своей. В соседней. Чтобы лучше думалось.

* * *

Хэсситай ничего не понимал. Сначала его впихнули в камеру пыток, где за работой палачей наблюдал какой-то багроворожий толстяк, настырно повторяющий слово “поковырять” во всех возможных грамматических формах. Потом Хэсситая поспешно вызволили из лап палачей и препроводили в другую камеру – тоже не особо уютную, зато явно предназначенную только для него одного: еще и палача камера бы просто не вместила. Не успел он пересчитать, все ли зубы во рту целы, как ему принесли еду – но едва он принялся хлебать мутное варево, как за узником снова явились тюремщики, извлекли его из камеры и снова отдали допросных дел мастерам. На сей раз обрабатывали его недолго, причем скорей эффектно, нежели эффективно. Ему даже не было нужды прибегать к помощи того самого транса, который так славно выручил его во время первой обработки. Покуда он гадал, что бы все это значило, его подняли со скамьи, завязали ему глаза и сноровисто куда-то потащили. Не прошло и получаса, как изумление Хэсситая достигло всяких мыслимых пределов, ибо глаза ему завязали вовсе не за тем, чтобы скрыть от него тайны тюремных или дворцовых входов-выходов. Вовсе нет! Какими бы замысловатыми путями его ни водили, а Хэсситай был твердо убежден, что возвращается он к той самой допросной камере, из которой его так недавно вывели. Что за притча? Полно, да не ошибся ли он? Нет, не ошибся… и длина пройденного пути, и слабое дуновение из открытых там и сям дверей, и запахи, и именно такой, а не иной отзвук шагов – все подтверждает эту несомненную истину: сколько он ни петлял, а вернулся все к той же камере… зачем?

Зачем, зачем… к той же, да не в ту же. Хэсситая провели мимо пыточной камеры, втолкнули в соседнюю, приковали к стене крепко-накрепко – у Хэсситая мигом лопатки замерзли от соприкосновения со стеной – и только тут сдернули с глаз повязку.

Хэсситай огляделся по сторонам. Напротив матово поблескивало большое, во всю стену, темное зеркало. Возле зеркала на удобном сиденье, устеленном чистыми новыми циновками, обретался разодетый в парчу и паутинный шелк человек.

– Придворный маг Хасами, – коротко кивнул человек, небрежным жестом левой руки отпуская стражу.

Хэсситай насторожился. Будь он мастером-наставником, он бы не усомнился ни на минуту, не усмотрел никакого подвоха: мастер может отослать стражу, чтобы побеседовать с другим мастером наедине. Да что там может – попросту обязан. Тут и говорить не о чем… но Хэсситай не мастер, а придворный маг Хасами – не ученик. А стражу отослал… с чего бы ему оказывать Хэсситаю такую любезность? Беседовать с учеником наедине, как равный с равным… а Хэсситай не мастер, он всего лишь воин из клана Ночных Теней, пыточное мясо, расхожая фишка, которой жертвуют, чтобы выиграть партию… хорошо бы еще знать, что за партию намерен разыграть этот сухопарый маг с чопорно поджатыми губами…

– Не далее как вчера вечером я вызволил вас из рук королевских палачей, – произнес маг, любуясь своими ногтями. – Я думаю, вы успели уяснить себе, что король настроен весьма серьезно.

Так эта пьяная до изумления копченая рожа и есть король? Да, Хэсситай, плохи тогда твои дела.

– Ему что-то от вас нужно, а вы молчите, – укорил пленника маг. Хэсситай хотел было возразить, что он знать не знает, что королю от него понадобилось, а и знал бы, все равно не сказал… но маг заговорил снова.

– Король может получить эти сведения от кого-нибудь другого, – произнес маг скучающим голосом. – И не говорите мне, что это невозможно. Вас не заинтересовало, как и почему вы здесь очутились? А зря, молодой человек. Зря.

Намек, по мнению мага, тонкий до невидимости. Нашел, на что намекать. Будто Хэсситай и сам не знает, что его предали. Его и мастера Хэйтана. Будто он сам при этом не присутствовал.

– А чем тут интересоваться? Предали меня, и все тут, – угрюмо ответил Хэсситай.

Маг такого ответа явно не ожидал – но от неожиданности оправился на удивление скоро.

– И продолжают предавать, – кивнул он. – Да вот, взгляните… – Он простер руку к зеркалу – и Хэсситай горестно застонал, увидев мастера Хэйтана на той самой скамье, с которой еще не смыта его собственная кровь.

– К сожалению, лица вашего наставника вы не видите, – слащаво посочувствовал маг, – а значит, не можете полюбоваться, как он губами двигает… говорят, Ночные Тени хорошо обучены читать по губам… Но это совершенно не обязательно. Вы можете послушать, что он говорит. Просто послушать.

Он подошел к стене и выдернул из нее затычку – маленький темный шарик.

– Слушайте, юноша, – прошептал Хасами. – Внимательно слушайте.

– А мальчики спрятаны надежно, – донесся до Хэсситая спокойный голос мастера Хэйтана. – Не всякая Ночная Тень даже с подсказкой сыщет… что уж говорить о людях короля…

О Боги всемилостивые и всеправедные!

– Домик в зарослях волнистых яблонь… маленький такой домик, обычней обычного… ищите хоть всю жизнь… не видать вам ни Тэйри, ни Аканэ, как ушей своих… хоть вы себе поперек лба третий глаз просверлите, чтобы лучше видеть…

Боги, а это еще что? Откуда Хэйтан знает, что младшенького Тэйри кличут? Я ведь его ни разу по имени не называл… неужели мастер побывал в домике без меня? Но тогда он должен, непременно должен был знать, что как раз сейчас Аканэ там нет, что я услал его в город на время… знать – и упомянуть… невозможно ведь предавать только отчасти, наполовину… а Хэйтан о домике соловьем заливается, а об отсутствии Аканэ хоть бы полсловечка молвил… невозможно предавать наполовину… да еще таким странным тоном: слова явно торжествующие, а голос спокойный, почти отрешенный… чему он радуется, если сам же и называет точное место: заросли волнистых яблонь неподалеку от клана… очень даже странно… да и слова, если разобраться, куда как странные… так мог бы говорить я, но не он… только голос его, а слова, злые, торжествующие, – слова мои, те самые, что я тысячу раз повторял себе перед тем, как уснуть.

Неудивительно, что Хэсситая насторожило то, о чем и не подумал мастер Хэйтан. Учитель не склонен бить тревогу, если ученик изъясняется в точности как он сам, его любимыми словами, даже если и заметит. Он не будет встревожен или обеспокоен: ведь сколько трудов он положил, вдалбливая ученику именно эти слова. А вот если учитель вздумает у ученика манеру разговора позаимствовать… такая несуразица не может сойти за правду. Не станет учитель дивиться и тому, что ученик повторяет его невысказанные слова: это же так естественно для ученика – проникаться мыслями наставника. Но учитель, повторяющий мысль ученика дословно…

Хэсситай какую-то долю мгновения сомневался в своей догадке – но, словно чтобы избавить его от сомнений, мастер Хэйтан продолжил говорить:

– И пусть ваши ищейки след вынюхивают, пока нюхло о камни напрочь не сотрут. А вот мяу вам, господа собаки! Мяу вам всем!

– Ну что, убедились? – Маг воткнул стенную затычку на прежнее место, погасил изображение в зеркале и испытующе воззрился на Хэсситая.

Так вот что за партия тут разыгрывается! Вот как ты хотел меня провести! Нет, ну до чего жалкая, до чего смехотворная затея!