Чтение онлайн

— Лезвие-два главный, что там у нас — запросил Снейк через систему внутренеей связи.

— Тридцать пять майк. Немного опаздываем. Сейчас будет Папа-таун [37] , обходим с севера.

Зарево огней, далеко на горизонте — как пожар. Два вертолета неслись в ночи — и никто нее знал, что их ждет в пункте назначения.

На Абботабад они вышли точно. Помимо станции спутниковой навигации на каждом вертолете — во время эвакуации агенты ЦРУ оставили радиомаяк, работающий в постоянном режиме на частоте, которая мало кем использовалась. Сейчас пилоты шли точно на него, зная, что цель — меньше, чем в полумиле от маяка.

— Палм-Бич! — крикнул пилот, отмечая последнюю точку перед целью. Каждая такая точка называлась условными обозначениями, в качестве которых использовались названия американских городов.

— Четыре майк, готовность! — проорал выпускающий сержант в отсеке Лезвия один, головного вертолета основной боевой группы.

— Лима, Лима я Лезвие-один, продвигаюсь вперед для выполнения десантирования.

— Лезвие-один, вас понял.

Два вертолета HH-60 с комплектом Silent Hawk для снижения радиозаметности — ушли вперед. Вертолеты «Фонарь-один» и «Фонарь-два», несущие резервную группу спецназа и большую резиновую емкость с топливом в смертельно опасной операции Копье Нептуна — остались в пограничной зоне одни. Они совершили посадку всего в трех километрах от границы на пакистанской стороне.

Командир экипажа вертолета с позывным «Лезвие-два» переключил на себя связь с центром управления операцией.

— Лима, Лима, я Фонарь-два, пять майк до точки, у нас все окей, прошу информацию по обстановке.

— Фонарь-два, пока все чисто, повторяю — все чисто, бандитов в ваших секторах нет.

— Лима, вас понял, присматривайте за нами.

— Фонарь-два, мы сам внимание. Удачи вам там.

— Я Лезвие-два, цель идентифицирована, повторяю — цель идентифицирована. Наблюдаю активность, захожу на цель. Атака, атака, атака!

— Лезвие-два, левый борт горячий!

— Лезвие-два, правый борт горячий [38] !

Люки по левому и правому борту малозаметного вертолета «Лезвие-два», которые в положении «прорыва» были плотно задраены — сейчас были открыты и в каждый из них — смотрел ствол пулемета М240Е6 готовый огрызнуться огнем.

Pave Hawk — гибрид транспортного и ударного вертолета, с максимальным вооружением по возможностям поддержки десанта он не уступал AH-64A Apache самых первых серий, но в отличие от Апачей даже с самой тяжелой загрузкой он мог нести десять десантников. Сейчас, после переоборудования машины в малозаметный вариант, вооружение было снято, заменено лишь на два бортовых пулемета, в каждом вертолете было по двенадцать спецназовцев DEVGRU, после нанесения удара по зданию первый из них должен был высадить на крышу и во двор здания две специальные группы, соответственно «красная команда» и «черная команда». Они должны были провести штурм здания, одновременно с двух направлений, с крыши и со двора. Во втором вертолете были снайперы, переводчик, кинолог с собакой и еще одна штурмовая группа, «золотая команда» в задачу которой входило зачистить второстепенные объекты, такие как гостевой дом. После того, как первый вертолет высадит десантные группы и прикрытие снайперов будет не нужно — второй вертолет должен будет совершить посадку на поле рядом с домом либо, в ситуации противодействия — высадить группу на тросах.

Перед тем, как идти на эту операцию, связанную с глубоким проникновением на территорию чужого и возможно враждебного государства — они долго тренировались в «проникающих» полетах над территорией Ирака и Афганистана и быстрой высадке десанта под огнем. Они знали, что объект защищают до двадцати боевиков и были готовы к противодействию, отрабатывали это на учениях — с имитационными боеприпасами, естественно. Но жизнь — как обычно поломала все планы быстро и сразу.

The shit come back quick.

Капитан ВВС США Тимоти Сталкер пилотировал головной НН-60 «Лезвие-один» почти на инстинкте, он работал на этом вертолете восемь лет, из них четыре года возил спецназ и мог пилотировать вертолет в ночное время с закрытыми глазами. На голове его был специальный шлем с забралом, на которое отражалась информация от FLIR, радара для полетов в сплошной темноте, и одновременно информация от терморадара, интегрированного в систему прицеливания.

— Лезвие-два, я Лезвие-один, захожу на цель с востока.

— Лезвие-один, я Лезвие-два — тебя понял. Остаюсь на исходной.

Объект, который он много раз видел на компьютерном мониторе — существовала трехмерная проекция этого объекта и прилегающей местности — приближался, он обратил особое внимание на четвертый этаж здания — там было что-то вроде укрепленной огневой позиции, чтобы простреливать ведущую к дому дорогу. Но там никого не было — ни единого белого пятна.

— Тридцать секунд! — прокричал он в микрофон для десантной группы.

— Тридцать секунд, готовность!

Кто-то из ударной группы «черных», которых он вез — отодвинул в сторону дверь десантного отсека. Капитан маневрировал, призывая в помощь весь свой летный опыт — чтобы высадить группу именно там, где нужно.

В этот момент — по крыше метнулась тень — они появились как из-под земли! Потом — здание озарила вспышка.

— Вспышка! Она летит к тебе! — позабыв всю процедуру связи, закричал пилот Лезвия-два, подполковник Моуден.

Он дернул ручкой, слишком резко… и почувствовал, как вертолет проваливается назад. Коварный характер неотработанного вертолета дал о себе знать самым худшим образом. Управление потеряно, лопасти больше не держат вертолет в воздухе — и он падает. Сбоку, почти впритирку с кабиной — пронеслось что-то, оставляя дымный след.

— Держитесь! Лезвие-один совершает жесткую посадку в районе с координатами…

Вертолет тяжело хрястнулся обо что-то хвостом, это частично уменьшило силу удара. Потом был еще один удар — такой, что содрогнулся вертолет. Капитан сильно ударился головой — так сильно, что расколол забрало шлема. Последнее, что он видел перед тем, как потерять сознание — красные трассы, летящие в небо.

Один из штабов операции «Копье Нептуна» был организован в самом делом доме, в небольшом помещении со столом и большим монитором: оно использовалось как запасной центр секретной связи. В зале заседаний Совета национальной безопасности собрались все действующие лица: Гейтс, Донилон, Клинтон, Кейпс. Директор ЦРУ Леон Панетта наблюдал за операцией из здания в Лэнгли из оперативного штаба. В помещении спецсвязи находился только заместитель командующего USSOCOM бригадир Маршалл Уэбб. В ожидании новостей никто не мог сидеть на месте — кто-то нервно ходил по кабинету, кто-то ел сандвич или пил кофе, чашка за чашкой.

Примерно в четырнадцать ноль-ноль по вашингтонскому времени — в то время, как в Пакистане была ночь, в Вашингтоне самый разгар рабочего дня — собравшиеся услышали звук вертолетных лопастей. Президент возвращался в Белый дом — до этого, он предпочел уехать, чтобы не нервничать.

Президент почти бегом вбежал в восточное крыло, поднялся в зал заседаний СНБ. Со словами «Я должен это видеть» — пошел к центру связи. Остальные последовали за ним.

В помещении центра связи мест было как минимум вдвое меньше, чем количество людей, которые набились в него. Посадили Президента, миссис Клинтон как даму, министра Гейтса как человека, которому стоять уже тяжеловато. Остальные встали за их стульями, у входа, не желая ничего пропустить из разворачивающейся перед ними на экране монитора драмы.

Видно было плохо. Различные оттенки черного и серого, потом — огни города, любой город даже ночью имеет источники света.

— Что происходит? — спросил президент.

— Они у цели — почему-то шепотом сказал Уэбб — они прорвались, сэр.

Затем — они увидели вспышку в центре экрана — аппарат фокусировался на цели. Опытный, не раз такое видевший бригадир Уэбб выругался сквозь зубы.

— Что-то не так?

— Похоже, они нарвались на сопротивление — ответил Гейтс…

Бригадир взял трубку спутникового телефона, начал набирать номер. Огонь не прекращался, всем показалось, что они видят один из вертолетов. Только Уэбб и скорее всего Гейтс смогли понять, что дело худо. Вспышки выстрелов были подобны искрам электросварки — и их было много. Очень много…