Чтение онлайн

Но решение надо было принимать. Сейчас.

Водитель вышел из машины. Он постоянно перемещался, переминался с ноги за ногу, нервно прохаживался, но так, чтобы пикап защищал его со стороны леса. Повадки профессионала… в Ираке многие приобрели такие повадки, это один из способов осложнить работу снайпера. Не хочешь попасть под выстрел — постоянно двигайся.

Делать было нечего, он встал с земли и пошел навстречу прибывшему за ним человеку.

Когда он перелезал через ограждение дороги — человек из пикапа с поразительной ловкостью вскинул оружие, осветил его подствольным фонарем.

— Стоять!

Лейтенант медленно поднял руки. Один из пистолетов у него был закреплен сзади, на уровне шеи скотчем.

— Не глупи! Сейчас пройдет фура, что ты будешь делать тогда!? — крикнул он.

— Пересекай дорогу! Медленно!

— Черт, дорога это не лучшее место для медленных прогулок.

— А мне плевать! Или вперед! Не дергайся!

Лейтенант понял — мимо. Этот парень не знает, что на него открыта охота. Иначе — он просто задержал бы его до прибытия группы захвата, а не целился в него сам.

Но он целился и с этим надо было что-то делать.

— Брось оружие! На колени! Вон там!

Лейтенант освободился от винтовки, встал на колени. Затем бросил на землю пистолет.

— Ты что, идиот? Я сказал — все оружие!

Может и идиот…

Лейтенант оторвал прикрепленный сзади на уровне шеи Р226, бросил его на землю.

— Это все!

— Не дергайся!

Стрелок начал приближаться. Это большая ошибка, что люди воображают стоящего на коленях человека легкой добычей, способы перейти в атаку из этого положения существуют и они весьма эффективны. По правилам, разработанным для Ирака и Афганистана — проверяющий теперь должен обойти проверяемого и надеть наручники. Но это надо выполнять как минимум вдвоем и то — это достаточно опасно, потому что страхующий — может при стрельбе зацепить страхуемого. В этом случае — лучше, если страхующий будет стоять не прямо перед заключенным — а сбоку, чтобы стрелять без риска зацепить своего…

Стрелок переместился за спину Аллена, его оружие — а он был вооружен карабином М4 — теперь для него было обузой, оно висело у него на груди на ремне Джайлза и мешало ему. Как только стрелок начал надевать наручники — Аллен перешел в наступление, использовав один из наиболее сложных трюков, которые показывали в учебном центре в Коронадо. Наручники невозможно надеть одной рукой, надо использовать обе. Как только стрелок начал надевать наручники — Аллен захватил его руку и с силой швырнул через себя. Выхватил третий пистолет, один из Глоков. Направил его на лежащего на земле стрелка прежде, чем тот успел выхватить свой запасной…

— Неплохо. Что теперь? — стрелок был напряжен как пружина, он уже продумывал, как выкрутиться.

— А ничего…

Лейтенант Томас Аллен поднялся на ноги. Протянул руку петти-офицеру Ричарду Краучу, отель-компани (снайперско-разведывательная группа), вторая рота триста двадцать пятого мотострелкового батальона…

— Вставай.

Крауч немного помедлив, ухватился за руку. Поднялся, не пытаясь провести прием.

— Тебе чего нужно?

— Этот вопрос надо было задавать до или после того, как ты начал целиться в меня из штурмовой винтовки?

Крауч провел рукой по лицу…

— Извини.

— Нормально… Ты что — псих?

— Да нет… Просто сама ситуация дерьмовая. Я занимаюсь повышением боеготовности BORTAC, пограничного патруля. Направлен туда в порядке обмена опытом… господи, когда я туда пришел, у них еще было по одной штурмовой винтовке на патруль, и они с двухсот футов уже не попадали в мишень. С той стороны потоком текут наркотики, Зетас приговорили нас всех к смерти. Вот я и подумал…

— Нормально подумал. Эй, парень, мы сутки назад вместе накрыли точку наркоторговцев!

— Черт, я же сказал — извини! — взорвался Крауч.

Лейтенант понял — чисто. Никто не приедет, над ними не зависнет черный вертолет с прожектором на борту. Чисто. Что же касается реакции Крауча — она, увы, объяснима. Из Ирака, из Афганистана — люди возвращались искалеченными, если и не телесно, то духовно все. И то, что многие ветераны во время вождения машины ехали по разделительной и постоянно мотали ее из стороны, чтобы затруднить прицеливание ракетчику с РПГ — это еще полбеды. А беда в том, что там все утрачивали веру. В добро, в хорошее, в добрые намерения в то что все люди созданы Богом такими, что они инстинктивно стремятся к добру, к хорошему, к светлому. Когда ты возвращаешься из Стана и идешь по улице американского города, видишь, как парень сунул руку под куртку — ты внутренне сжимаешься как пружина, потому что думаешь: там — пистолет или пояс шахида. Жить так нельзя — но те, кто вернулся, были обречены на то, чтобы прожить свою жизнь до конца. И таких — становилось все больше и больше…

— Проехали. Прости и ты меня, братишка.

— Проехали… Ты где этому научился?

— В Коронадо. Мне нужна помощь.

— Какая именно?

— Мне нужно перейти границу. Еще до восхода солнца…

Петти-офицер присвистнул

— Неплохо. Ладно, собирай свое барахло и поехали отсюда. Расскажешь по дороге…

Они были уже в приграничной зоне. Медленно катились по замызганной улице, все стены домов в которой были разрисованы яркими рисунками. Доминирующие темы: оружие, легкие самолеты в которых перевозят наркотики, мертвые полицейские. С той стороны границы творилось сущее безумие — и граница не было помехой в распространении его на эту сторону.

— Так что же… получается… — петти-офицер Крауч не мог прийти в себя от рассказанного — все то, что сказали про Бен Ладена — вранье?

Аллен покачал головой

— Не знаю, брат. Не знаю. Я был там, мы высадились так, как и говорили потом в новостях. Мы взяли штурмом дом, там не сказали всю правду про то, как мы это сделали, но мы это сделали. Эмира убил не я — но я видел своими глазами его труп, его снесли вниз и погрузили на вертолет. Вранье то, что пакистанцы пропустили нас: нам пришлось улепетывать в Индию, они буквально висели у нас на хвосте, им не хватило двух — трех минут, чтобы сбить наши вертолеты и угробить нас. Потом нас переправили на базу в Гуам, потом — на Эндрюс. Я ни хрена не знаю, что произошло потом, но я точно знаю две вещи. Первая — меньше двадцати четырех часов назад все те, кто участвовал в операции, оказались на борту вертолета, он разбился и все, до последнего человека, кто был на борту, погибли. Ты не хуже меня знаешь: Чинук — крепкая птичка и так, чтобы погибли все — такое почти невозможно. Но это произошло. Второе, что я знаю точно — на меня объявлена охота. Один из командиров вызвал меня на встречу, я явился и там меня должны были арестовать, запихнуть в самолет и отвезти в Румынию в одно из тех милых местечек, где людей могут держать до скончания века без предъявления обвинения, без прокурора, адвоката и прочей хрени. И там был две снайперские команды, так что точный приказ — арестовать меня или убить меня — я не знаю. Вот и все, что я могу тебе сказать. И кстати — помогая мне ты рискуешь сильно влипнуть сам, так что если ты скажешь, что не подписываешься — я не обижусь…

Вместо ответа — Крауч сказал:

— Открой бардачок.

Аллен открыл.

— Одна твоя. Надевай.

В бардачке были две черные шапочки, которые при необходимости раскатывались в маски.

— Зачем это?

— Не задавай лишних вопросов. Делай, что я говорю. И да… говоришь по-испански?

— Si, senor.

— Тогда отныне — ни слова на английском.

— Этот. По моей команде берем его.

Новенький белый Шевроле Камаро, тот самый, последней модели, похожий на машину конца шестидесятых — остановился у тротуара под знаком «остановка запрещена». Из него выбрался парень лет тридцати с короткой бородкой «готи» и в обтягивающих, почти женских джинсах.

— Это что за педик? — подозрительно спросил Аллен.

— Отстал от жизни. Теперь так модно. Добро пожаловать в испанскую Америку, мой друг.

— В мое время, если ты носил такое количество золота и такие бабские брюки, про тебя думали, что ты педик.

— Этому парню некуда девать деньги. Он переправщик, держит точку, смотрит, чтобы все было нормально. Готовность!

— Есть…

— … пошли!

Выскочив из машины, они понеслись вперед. Черные маски, карабины, ствол под углом сорок пять градусов к земле, скорый, волчий бег. Парень оглянулся, когда они уже забежали в переулок и что-то потащил из кармана, но Аллен, опередивший Крауча — сбил мексиканца с ног, пробил ногой в бок, наступил на руку, чтобы не дать воспользоваться оружием.