Чтение онлайн

— Скажи ему, сколько бы ни было, другие за них отомстят. Мы пришли и уже не уйдем.

— Амир Абиддула спрашивает, знаешь ли ты, что мятеж в исламском эмирате Египет подавлен и сейчас все мусульмане пойдут на яхудов войной? Нам немного осталось продержаться.

— Скажи амиру — вам немного осталось жить.

— Амир Абиддула спрашивает, знаешь ли ты, что мы отрезали голову твоему другу и танкистам, которых вы шли спасать? То же самое ждет всех вас и ваши семьи.

— Скажи ему, что мы отомстим за всех, кого вы убили.

Амир коротко переговорил с другим боевиком, на это время камеру выключили. Потом опять включили.

— Амир Абиддула восхищен твоей дерзостью и верностью долгу. Он предлагает тебе дават. [28] Если ты примешь истинную веру и станешь нашим братом — тебя не убьют. Ты сможешь обратиться к другим яхудам с призывом принимать дават и переходить в истинную веру, опасаясь адского огня. Потом тебя морем переправят в один из исламских эмиратов, где ты сможешь познать всю сокровенную мудрость Корана

Миша хотел сплюнуть на пол — но попало на грудь

— Скажи ему, если ему так нравится, пусть дает сам, сын свиньи.

Разъяренный амир что-то крикнул — и исламисты бросились на него, сталкиваясь и мешая друг другу. Последнее, что он увидел — это гранаты на поясе чеченца — переводчика.

Два Сарафа — израильский вариант АН-64 Апач — подошли через несколько минут, танкисты только успели поставить машины так, чтобы принимать возможные выстрелы из РПГ и противотанковыми ракетами в лоб, там, где наиболее сильная броня и двигатель. Пехотинцы — заняли близлежащие дома, в одном нашли следы ожесточенного боя, оплавленную израильскую каску, большое количество гильз…

Два вертолета… командование оторвало их буквально с кровью, израильские войска перешли в наступление на Синае — зашли с востока, поливая землю огнем автоматических пушек и градом 2,75 дюймовых ракет Гидра-70. Палестинская оборона буквально взорвалась огнем — но вести огонь по вертолетам мешали танки и израильские снайперы, занявшие позиции на верхних этажах полуразрушенных домов — а сами вертолеты не приближались, вели огонь с предельной дистанции. Отработав по линии обороны ХАМАСа — они развернулись и ушли назад, на полевой аэродром, а израильтяне пошли вперед, проламывая огнем и броней эшелонированную оборону палестинцев…

Взрыв был неожиданным и страшным. Только что они шли вперед… прикрываясь бронированной тушей танка и вдруг… долбануло так, что в глазах потемнело. Сам Шамир — не раз оказывался рядом с местом взрыва — но такое было для него впервые. Он был готов поклясться, что разрывом танк весом под семьдесят тонн подбросило в воздух.

Что было потом — он уже не помнил…

Шамир пришел в себя в полевом госпитале, который устроили прямо в развалинах. Голова не болело, было такое ощущение… как гул в голове. Сама голова — пустая — пустая и кажется, что вот — вот полетишь…

Он с трудом поднялся. Рядом лежал танкист, тот самый, командир головного. Живой.

Шамир потряс его за плечо.

— А…

Танкист повернулся, под глазами у него были черные, налитые кровью круги — симптом сотрясения мозга.

— Все целы? — прокаркал Шамир

— Мои все… — голос танкиста пробивался как через слой мокрой ваты — отвоевались, в общем. Танк на ремонт. Килограммов сто рвануло, не меньше…

— А мои…

Танкист продолжал говорить — и вдруг Шамир понял, что он слышит еще хуже, чем он. Да, изрядно долбануло…

— Хреново все. Нас перенаправили сюда с Синая. Одну роту. Ребята сейчас там, а я вот… валяюсь тут. Хреново все…

Шамир снова потряс его за плечо, привлекая внимание

— А?

— Больницу взяли, не знаешь? — спросил он, стараясь выговаривать слова как можно четче.

— Нет… Не знаю, друг… Наверное, нет…

Потом подошли санитары…

— … позор! Вы идете на нас войной, вы бомбите наши города и убиваете наших детей. Война придет в ваши города, она коснется каждого из вас, как этого солдата. Вы присылаете убийц, чтобы убивать нас! Взгляните — то же самое ждет вас, всех ваших детей, если вы не одумаетесь и не прекратите наступление на земли Ислама…

Один глаз все же немного видел, не совсем заплыл. Юпитер кинокамеры жег как огонь, гул крови в ушах заглушал слитное дыхание нескольких десятков боевиков, набившихся в подвал под больницей. Миша скосил взор вправо как смог — и увидел, что один из тех, кто его держит — это тот самый чеченец с кинжалом. Кинжал сейчас он держал в руке, уверенно и привычно.

И граната — была на поясе.

— Аллах Акбар! Нет Бога кроме Аллаха и Мохаммед Пророк его! Свободу всем землям Ислама! Свободу Палестине!

Представление подходило к концу — и как все представления, которые стоило смотреть — оно должно было завершиться смертью. Только не той, которую хотели устроители этого представления и те, кто потом будет переписывать и смотреть это видео.

Я сейчас умру — но и вы, гады — жить не будете…

Лезвие кинжала коснулось шеи израильского солдата Миши Солодкина — и в этот момент он с диким криком дернулся, безошибочно вцепился зубами в кольцо гранаты, висящей на поясе бородатого чеченского боевика, и дернул. Со злым торжеством почувствовал, как кольцо поддается, уступает его силе. Боевик помог ему, шарахнувшись в сторону, что-то истерически крикнул. Грохнул выстрел… и в тот же момент взорвалась граната. Потом — взорвался тюк с саперным зарядом, который принесли в укрепленный подвал мечети, чтобы снять на видео. А потом — все взорвалось…

Грохот был такой, что его услышали во всем окрестностям. В том числе и Шамир — он как раз спорил с врачом, настаивавшим на эвакуации. Они разом прервали разговор — а потом кто-то крикнул, что мечеть рушится…

Болела голова. О, Аллах, помоги, как она болит…

Шейх Хувейи оторвался от очередного фикха, который должны были передать в Интернет сразу же, как только он будет написан. Выпил немного воды. Прислушался. Кому-то не спалось — прямо во дворе горел костер, оттуда доносились слова незнакомой нашиды [29] . Вероятно, она была написана кем-то только что, потому что в ней говорилось про Персию. И уничтожить Израиль, конечно…

Шейх попытался сосредоточиться — но у него уже не получалось. Слова не вставали в красивый, понятный ряд, они толпились и от этого получались глупыми и бессмысленными.