Чтение онлайн

— Исмаил, но так и в самом деле бывает. Откуда вы знаете, куда пошли собранные деньги, как вы можете об этом знать?

— Аллах знает. Этого достаточно.

Делайла решила немного притормозить.

— Исмаил. Можешь мне не верить, но я не одобряю и не поддерживаю политику своего правительства в Афганистане. Я считаю, что нашим солдатам там нечего было делать, правительство совершило ошибку, послав их туда.

Исмаил кивнул.

— Ты все правильно говоришь, женщина. Но этого — недостаточно. Крестоносцы ведут наступление на земли мусульман. Есть те, кто непосредственно участвует в битвах, мы называем их харбии. Есть те, кто поддерживает тех, кто участвует в битвах, мы называем их мухарибы. Это те, кто платит налоги своему правительству, те, кто делает оружие, те, кто рожает детей для того, чтобы они стали мужчинами и шли в наступление на мусульманские земли. Все они виновны и всех их ждет огонь…

— Огонь? Что ты имеешь в виду?

— Огонь, который предписан Аллахом. Тот огонь, который ждет тебя и твоих людей, неверная женщина, что совращала детей мусульман и подталкивала их к тому, чтобы выйти из веры в Аллаха и стать безбожниками…

…А пристанищем нечестивцев будет Огонь. Всякий раз, когда они захотят оттуда выйти, их возвратят обратно (в пламя), и им будет сказано: "Вкусите же мучения в Огне, которые вы считали ложью!" [34]

И тут Делайла поняла, что разговаривать с этим человеком бесполезно.

Через пару дней состоялся суд. Шариатский суд. Делайла даже не удивилась, увидел Исмаила во главе стола — именно он оказался судьей шариатского суда. Не удивил ее и приговор: смертная казнь через сожжение на костре. Теперь — оставалось надеяться только на чудо. И на морскую пехоту Соединенных штатов Америки.

Уже на стоянке — отставной ганнери-сержант морской пехоты США Грегори Бунт понял, что дело неладно.

Базы и стоянки строили в шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые, когда была советская угроза. Строили тогда с размахом… да и бензин стоил подешевле… если сказать людям, сколько тогда стоил бензин, они просто вам не поверят. А теперь — базы пустеют, вместо того, чтобы закрыть ненужные и собрать все силы на нескольких базах — делают базы полупустыми. Политические мотивы — если закроешь базу, то сенаторы и конгрессмены США из этого штата станут твоими пожизненными врагами. Потому — и места на стоянке обычно хватает… многие из-за дороговизны топлива сейчас купили себе небольшие европейские мотороллеры, тем более что обычно те, кто служит на базе живут недалеко от нее. Но вот на стоянке базы Херлберт-Филд — яблоку было негде упасть. Это значило — что что-то готовится. Много пикапов и внедорожников… это тоже кое-что значило, обычно такие машины покупали бойцы боевых частей, подсознательно выбирая примерно то же самое, что и на "индейской территории". Хотя… и многие гражданские выбирали то же самое, иногда чтобы походить на военных…

Война — стала уже частью субкультуры. Стрелковые очки, которые теперь были дизайнерскими и часто носились вместо обычных солнцезащитных, гражданский камуфляж, черные часы с тритием на стрелках, карабин М4 часто нелегально переделанный под автоматический огонь. Америка вела Долгую войну.

Святой Бог, еще немного — и в бой пойдут дети тех, кто начинал. Господи, еще четыре-пять лет и будет это. Как же дожились до такого…

Сержант отмахнулся от некстати нахлынувших и совсем неуместных здесь мыслей. Уверенным шагом зашагал к штабу, надеясь найти там кого-нибудь, кто его знает…

Знающим — оказался полковник морской пехоты Треверс или Старина Дик Тревис, как его называли в корпусе. Дело было в том, что он родился не в США, а в Великобритании, в семье американского дипломата и много времени прожил в Англии, откуда перенял гнусавый британский акцент и мерзкую привычку глотать окончания слов… а иногда и начало слов тоже. В морскую пехоту он пошел после серьезного конфликта с родителями… и вот теперь был уже полковником, специалистом по "срочной доставке" — так называли высадку и эвакуацию специальных групп в условиях повышенного диска. Ганни он знал, потому что не раз возил его и его людей в Афганистане, пару раз они крепко выручили друг друга, как это и бывает всегда на войне.

Старина заметил его первым, они обменялись кивками. Дальше — каждый занялся своим делом, но они знали, что при случае, как только представится возможность выйти и выпить кофе или покурить — они встретятся…

Такая возможность представилась минут через двадцать. Сержант весь извелся — можно было понять, почему — когда услышал шаги в коридоре, смех и гнусавый голос. Шаги приближались к его укрытию — он спрятался за углом, чтобы, как говорили морские пехотинцы "не отсвечивать задницей".

— Бунт. Ты где?

Ганни шагнул из укрытия.

— День добрый, сэр…

— Кому как, ганни. Кому как. Слышал, ты зашибаешь неплохие деньги на гражданке, а?

— Да какие неплохие, сэр. Неплохие деньги зарабатывают те, кто торгует фьючерсами на индексы…

— Да, мать их так. Я чувствую, что как только мне придется выходить на пенсию, я обнаружу, что от моего пенсионного фонда [35] остались одни воспоминания.

Ганни весьма фамильярно похлопал полковника по плечу.

— Я может быть и тупой, старый ниггер, сэр, но белые меня кое-чему научили. Одно из правил — держись за свою землю. Лучше это, чем всякое дерьмо и Уолл Стрит Джорнал по утрам.

— Может быть ты и прав…

Они замолчали — вводная часть была завершена и ганни никак не решался перейти к основной.

— У меня проблема, сэр — сказал он — мне не к кому обратиться.

— Это такая проблема, которая не может быть решена волшебным желудем тридцатого калибра, [36] а, ганни?

— Волшебный желудь может решить почти любую проблему, сэр, но у меня проблема с доставкой. Со срочной доставкой.

— И куда же?

— Нигерия, мать ее так, сэр. Нигерия.

Полковник пожал плечами.

— Ничего не слышал. Ты уверен, что правильно назвал точку доставки? По объединенной сети ничего не проходило. Что у тебя там?

— Группа миссионеров попала в плен к боевикам-исламистам. Группировка Бока-Харам. Среди них — моя дочь. Я удивлен, что об этом ничего не было.

— Видишь ли, ганни… — полковник допил свой кофе — я понимаю, это звучит цинично и неуместно в такой ситуации, но у нас есть сейчас дела и поважнее. Протрубили общий сбор… ты видел, что делается на стоянке. Мы выскребаем все, что у нас есть сейчас, подчистую — а у нас есть немного, тем более сейчас.

— Иран?

— Теперь уже нет… — полковник закурил — ты слышал, какое дерьмо произошло на Украине? Мы просчитываем вариант нанесения удара по русским. Концентрируем все оставшиеся силы.