Чтение онлайн

Машина, скрежетнув коробкой покатилась назад, все быстрее и быстрее — и тут по ней ударил ротный пулемет. Пулеметчик был совсем рядом и патронов он не жалел. Не предлагали американцы и сдаться — новейший беспилотник со сканером, позволяющий определить не только количество источников тепла в машине, но и прикинуть вооружены они или нет — не показал никого, кто был похож на заложника или похищенного. Боевики ценны были только как источники информации — сколько есть еще, откуда они пришли, кто ими командует. Но как только они оказали сопротивление — они превратились, по терминологии Береговой охраны США — в бандитов-самоубийц. И цацкаться с ними — прошедшие Стан военные не собирались…

— Дикси-два, что ты видишь?

Спешно занявший позицию на крыше подогнанного Хаммера снайпер казался изваянной из металла статуей — столь неподвижен он был под этим палящим солнцем. Ствол снайперской винтовки пятидесятого калибра был направлен на Хаммер, остановленный посреди улицы и окруженный машинами военной полиции.

— Дикси-два — одна единица за рулем, повторяю — одна единица за рулем, дружественная.

— Можешь опознать?

— Так точно, полковник Станилич.

Генерал выругался последними словами.

— Так твою мать, как он туда попал…

— Вопрос, что мы будем делать, сэр… — сказал подполковник Джим Кавалли, старший офицер военной полиции — стрелять нельзя…

— Надо поговорить с ними. Выяснить требования.

— С ним…

Беспилотник показал, что в машине — один человек за рулем и еще один — сзади, похоже что прячется. Рядовой, которому не понравились некоторые моменты на въезде и который сообщил об этом командованию — заслуживал медали, просто представить невозможно, что было бы, если бы группа террористов прорвалась например к штабу.

— Выясните, что со второй группой… — приказал генерал — я хочу вывести снайпера на позицию и решить это дело, нахрен.

— Сэр, возможно, стоит использовать пулемет — подсказал один из офицеров — это вернее.

— Нет… Нет, нет, нет… Слишком близко, нет…

— Сэр, со второй группой разобрались. У нас шесть танго, дохлых как мороженый цыпленок в супермаркете. Военная форма, автоматическое оружие, знаки различия… серьезно все, в общем.

— Бородатые?

— Нет, не похоже, сэр. По-видимому, латиносы…

— Этого еще не хватало.

Если латиносы переймут стиль работы бородатых… это просто представить невозможно, что тут будет. По ту сторону границы… а теперь и по эту уже — несколько миллионов отморозков, которые за пригоршню баксов мать родную убьют. Нет… нет, нет…

— Движение, сэр! Движение!

— Что за движение! Дайте картинку с беспилотника! Докладывайте!

— Сэр, это Дикси-два, у меня, наверное, самая лучшая позиция. Один человек выходит, один человек выходит. Дружественные силы!

Кружащий над местом беспилотник, который использовали в системе безопасности базы — давал картинку в странном, серо-синем диапазоне цветов. Сверху было видно, как открывается дверца Хаммера.

— Всем группам готовность! Без команды ничего не предпринимать.

На дорогу — вышел полковник Станилич. Начал расстегивать свою легкую форменную армейскую куртку

— Что ко всем чертям он делает? Что он делает…

Станилич расстегнул куртку

— Твою мать!

— Кто что видит? Кто что видит?

— Сэр, Дикси-один. Там пояс… вижу пояс. Кажется, пояс бомбиста-самоубийцы, мать его так. На нем пояс.

— Пресвятая дева Мария…

— Специалист, опишите его! Мы должны точно знать, как он выглядит.

— Есть, сэр. Широкая полоса какой-то ткани на поясе… дюймов восемь, не меньше, сэр! И там что-то есть… в ткани что-то есть, сэр.

— Вопрос — вы видите провода? Вы видите провода, подтвердите?

— Никак нет, сэр, проводов не видно.

— Вашу мать, сообщите саперам, у нас тут бомбист-самоубийца!

— Этот пояс может управляться с мобильного телефона, сэр.

— Да знаю… черт бы все побрал… я хочу, чтобы снайперы заняли позиции на выезде с базы. И я хочу Хаммер с пятидесятым калибром там же, на случай, если начнутся проблемы.

— Есть, сэр.

— Пусть несколько человек переоденутся в гражданское, возьмут гражданский транспорт и будут наготове. Не исключено, что проблему придется решать в городе.

— Сэр, я лично возглавлю эту группу. Это будут мои люди.

Генерал посмотрел на подполковника… конечно, больше, по сути и некому. Военные полицейские — как раз для этого и предназначены — они разыскивают дезертиров, унимают драки в городе, служат своего рода посредниками между гражданскими и военными. Если надо действовать в городе и не в форме — военные полицейские это лучшее, что окажется у армии на такой момент.

— Хорошо, подполковник, пусть будет так. Отберите лучших людей в группу.

— Есть, сэр. Сообщить шерифу?

— Не нужно. Это террорист, напавший на военную базу. Разберемся с этим сами.

— Есть, сэр.

— Сэр, он обратно садится в машину. Медленно садится в машину.

— Черт бы их побрал, какого хрена им здесь понадобилось вообще?

Генерал резко развернулся.

— А вы еще не догадались? Не дошло?

Подполковник Станилич впервые за многие годы узнал, что такое настоящий, животный страх за свою жизнь…

Он начинал в Панаме… там пришлось немного потрястись, но он был тогда молодым и глупым. Во время Бури в пустыне — он уже сидел в штабе, самой большой проблемой был песок, который был везде и СКАДы — но СКАДы к ним так и не прилетели, Хуссейн приказал выпустить все СКАДы по Израилю.

И в Афганистане… конечно, там в опасности все, даже командующий контингентом в опасности… эти ублюдки траханые, они же совершенно отмороженные, готовы сами в свой рай долбанный отправиться, только бы побольше неверных с собой забрать. Но так особой опасности не было. Здесь… здесь он чувствовал опасность разоблачения… неприятное такое чувство в животе… но в конце концов он с ней свыкся, как человек свыкается с какой-нибудь хронической болезнью, и сопровождающей ее болью. Явно, не он один это делал, он знал, по меньшей мере еще одного человека, который занимался именно этим — и ничего. Но сейчас…

Липкое, неприятное ощущение на коже от холодного пота. Почти физическое ощущение — понимание того, что десятки глаз рассматривают тебя в прицелы своих винтовок. И такое неприятное жжение в пояснице… как прогревание — он один раз застудился на учениях, и вот так лечился. Ощущение смертельной опасности, зверя, залегшего совсем рядом. Зверя в человеческом обличье, природа которого столь чужда человеку — что его вообще нельзя считать человеком. Это зверь с примитивными инстинктами вместо мыслей и чувств — но сильный, хитрый и смертельно опасный…