Чтение онлайн

– Конечно, в какой-то мере я человек выносливый и неприхотливый, но все же не какой-нибудь аскет или йог, чтобы мучиться на этих скрипучих досках.

– Сам виноват, – возразила его подруга, – нужно было сказать ему правду, тогда бы не испытывал неудобств. Хотя, и сейчас еще не поздно сделать это.

– А что же ты в таком случае промолчала?

Она ничего не ответила, и больше Быков не пытался завязать разговор. Лариса уснула, или делала вид, что спит, а ее спутник лежал на жестком полу, и тысячи мыслей роились у него в голове. Сердце его гулко билось в груди, разгоняя кровь по всему телу, заставляя учащенно пульсировать в висках. В горле у него пересохло, и он думал только об одном: что девушка, которую он любит и желает, лежит в двух шагах от него и… И она ни с того ни с сего взбрыкнула. А может, это лишь дурное настроение и оно уже прошло? Может быть, в этот момент она с нетерпением ждет его горячих ласк. А может и не ждет. Блин, что же ему делать?! Не в силах более сдерживаться, он хрипло позвал:

– Лариса…

Она не откликнулась на его зов, и от досады на нее и на самого себя он резко повернулся на другой бок и больно стукнулся головой о ножку стоящего рядом стула. Послав мысленное проклятье бессловесной деревяшке, он с трудом попытался заснуть, беспрестанно ворочаясь на своем неудобном ложе. Пожалуй, это была самая тяжелая для него ночь.

Утром он почувствовал себя не выспавшимся и разбитым. Пока Лариса возилась на кухне с завтраком, проявляя свои кулинарные способности, мужчины вышли на лоджию покурить, где Петр вновь задал интересовавший его вопрос:

– Что же ты думаешь делать дальше?

В ответ Быков неопределенно пожал плечами:

– Вначале необходимо доставить Ларису к родителям, устроить ее в безопасное место, а потом постараться выручить Богдана… если он все еще жив. Сам не знаю почему, но я надеюсь на лучшее. Можешь назвать это предчувствием или наитием, так или иначе, я уверен, что он жив. Но вот где и в каком состоянии находится – этого я, к сожалению, не знаю. И без помощи подпольщиков я не в силах помочь ему, и уж тем более не смогу выполнить задуманное нами.

Выслушав его, некоторое время Петр молча курил. Казалось, в душе он принимает какое-то важное решение. Затем он обратился к Быкову:

– Руслан, я присоединяюсь к тебе. Да-да, не смотри на меня удивленными глазами. Это долг каждого настоящего мужчины! А я, ты знаешь, никогда не был трусом и пустозвоном. И это не громкие слова, поверь мне.

Быков внимательно посмотрел на друга и, ничего не говоря, крепко, с чувством пожал ему руку. Теперь их было двое сильных мужчин, а это неизмеримо лучше, нежели скитаться подобно одинокому волку, окруженному повсюду врагами. Права народная мудрость в том, что друг познается в несчастье.

Они посвятили в свои планы Ларису, которая по достоинству оценила благородное решение Петра.

Сразу же после завтрака хозяин квартиры отлучился в город, чтобы привести в порядок свои неотложные дела перед отъездом. Быков и его спутница сочли за благо отсиживаться в квартире и никуда не высовываться. Им ничего не оставалось, как коротать время в беседах на самые разные темы. Отвечая на ее вопросы и порою вступая в полемику, Быков в который раз убеждался, что Лариса – его идеал, та самая единственная на свете, лучше которой нет и уже не будет. Как часто мы заблуждаемся на сей счет, полагая, что возникающая у нас любовь останется с нами навеки. Но проходит время, и начинаешь понимать, что это не так. До Ларисы Руслан влюблялся не однажды и всякий раз со всей силой земной страсти. И всегда страдал от этого, как будто некий злой рок тяготел над ним и его судьбой.

Но почему Карма, закон причинности распоряжается так, что мы страдаем и мучаемся?! За какие-то грехи в прошлом, а порою и в этой жизни? Абсурд! – категорично утверждаем мы, проклиная все на свете, в том числе и эту самую Карму, свою судьбу, свое предначертание. Но Быков знал, что у каждого человека бывает в жизни только одна подлинная, настоящая любовь. Это – Шакти, космическая любовь, слияние душ, а все остальное – лишь преходящие увлечения и вспышки страстей. И он всеми фибрами своей души был убежден и верил в то, что Лариса – его вторая половинка, его второе «я». И, как все в таких случаях, проклинал свою судьбу и даже самих богов, которые, как утверждали древние, распоряжаются этой судьбой, проклинал за то, что его избранница не отвечает на охватившее его пламя любви так, как ему хотелось этого.

«Значит и впрямь, – думал он, – нет в земной жизни истинной гармонии и подлинного счастья, нет справедливости! Так зачем же после этого жить и к чему стремиться?! Прав, тысячу раз прав был Будда, говоря, что вся жизнь – это цепь бесконечных страданий. Наверное, это рок человечества и мой личный рок».

Он так разволновался, предаваясь безутешным мыслям, что в противовес своим правилам вновь закурил, пытаясь успокоиться. И все же, несмотря ни на что, он продолжал верить, хотел верить в то самое светлое и великое, без чего и жизнь сама как факт не имела бы смысла, к чему он сознательно и неосознанно стремился всегда. Впрочем, он и сейчас стремился к истине и высшему счастью. Вероятно, здоровая психика так и устроена, что не склонна предаваться долгое время унынию и пессимистическому неверию в свои и чужие возможности…

Петр вернулся лишь к вечеру, порядком проголодавшийся и уставший. Основательно утолив голод, он угостил Быкова сигаретой и закурил сам. Сам, того не замечая, Руслан опять пристрастился к курению. А ведь когда-то сам порицал употребление табака, алкоголя и наркотиков.

После короткого совещания друзья решили, что отправятся в путь на следующий день. Позевывая на ходу, Петр отправился к себе почивать после суетного дня, а его гости на сон грядущий вышли подышать свежим воздухом на балкон.

Перед их взором расстилался темный небосвод с множеством раскиданных по нему звезд. Некоторое время они в полном молчании, затаив дыхание, созерцали картину ночного неба – этой колыбели мира.

– Посмотри, – наконец, прошептала Лариса, в волнении взяв друга за руку, – эта панорама звездного неба! Есть в ней что-то такое – необъяснимое, возвышающее…

– Ты права. – Так же тихо ответил Быков. – Однажды мне удалось почувствовать это. Как-то летней ночью, отдыхая за городом, я вышел прогуляться к реке, глянул вверх и замер от неожиданности. Передо мной вот так же, как сегодня, расстилалось бездонное пространство космоса, был ярко виден весь Млечный путь – наша Галактика. Это было настолько ново и грандиозно, что я почувствовал какое-то единение, тонкую связь со всем миром.

Быков как всегда увлекся и принялся красочно описывать то, что знал сам. Когда они вернулись к себе, молодой человек, немного выждав ради приличия, вошел в комнату и принялся устраивать себе постель на полу, но на этот раз уже не ворчал по поводу своих неудобств. Неожиданно Лариса повернулась к нему и сказала:

– Руслан, если хочешь, ложись рядом, места хватит обоим.

Не в силах поверить в услышанное, Быков на мгновение застыл, от волнения у него разом пересохло в горле. Но в следующую минуту, неожиданно для самого себя он съязвил:

– Покорнейше благодарю, мне и на полу неплохо.

– Твое право, – действительно ли в ее голосе послышалось разочарование или ему только показалось?

Быков улегся, яростно взбивая подушку. «Что, теперь ни с того, ни с сего стал желанным? – думая, злился он на нее и на самого себя. – У меня, к твоему сведению, имеется мужская гордость… Хотя… может дело вовсе и не в гордости, а в том, что я круглый идиот и упустил свою возможность».

С этой мыслью он и постарался заснуть, какое-то время мучаясь в сомнениях. Сон его был глубоким, без сновидений, и лишь под утро ему приснился Жилин, обвиняющий человечество в том, что оно погрязло в грехах и пороках и не желает исправиться, за что его ждет наказание свыше. Завершил он обвинительное выступление гневной тирадой из Апокалипсиса: «И явится конь блед, и всадником на нем будет Смерть!»