Чтение онлайн

Между тем исстрадавшегося юношу заметила Катрин – дочь прибрежного рыбака, которая часом позже проплывала на лодке, загруженной рыбой и снастями. Причалив к берегу, девушка обнаружила юношу без сознания и с сильным жаром. Иногда он бредил. Катрин поняла, что если этому парню не оказать помощь, то он может вскоре умереть. Проворной и работящей девушке не составило большого труда перетащить Дамиана в лодку. Она полностью переключилась на спасение юноши, который ей почему-то сразу понравился. Катрин пришлось долго грести против течения к своему селению. Тем временем Генриху Альбре доложили, что пленник исчез в воде и больше не появлялся. Все решили, что он захлебнулся и утонул, но только не Генрих. Старый феодал многое в жизни знал и повидал. Поэтому он неожиданно для многих своих подопечных отдал приказание осмотреть все прибрежные селения у реки. Разделившись на небольшие отряды, стражники Генриха Альбре поскакали к прибрежным селениям в поисках беглеца. Катрин догребла до берега и уже было собралась пойти за помощью, как увидела, что вооружённые люди бесцеремонно и грубо что-то выясняют у жителей селения. Соскочив с лошадей, они начали осматривать рыбацкие лодки, при этом грубо ругаясь. Катрин скорее сердцем, нежели умом догадалась, кого они ищут. Крики и шум приближались по мере того, как осматривались лодки и всевозможные прибрежные постройки. Наконец отряд стражников и небольшая кучка рыбаков приблизились к лодке Катрин. Перед дальнейшим повествованием необходимо пояснить, что лодка, в которой приплыла Катрин с Дамианом, принадлежала одному из незадачливых молодых рыбаков по имени Франс. И которому очень нравилась Катрин, но обратной взаимности не было. Часто бедная семья Катрин брала в аренду лодку и снасти у богатого Франса, который был рад оказывать эту услугу, чтобы иногда иметь благосклонный взгляд от Катрин. Франс был толст, неуклюж, но на лицо миловиден. По характеру он был жаден, трусоват, но порой очень добр и великодушен. Ему очень нравилась эта бедная девушка с изящной фигуркой и приветливым лицом. В глубине души он мечтал, что когда-нибудь она выйдет за него замуж.

Вернёмся же к действительности. Увидев лодку Франса, наполовину заполненную рыбой, старший отряда стражников, хотел уже было отойти, как вдруг его внимание привлекли снасти на лодке, которые, как ему показалось, несколько раз шевельнулись.

– Что у тебя там? – спросил Франса начальник стражников.

– Где там? – не понял Франс.

– Там, под снастями, болван.

– Ничего, господин стражник, – ответил уже начинавший дрожать Франс.

– А ну сбрось снасть в воду, и я посмотрю это «ничего», – осклабился другой стражник.

Бедному Франсу ничего не оставалось, как залезть в лодку и начать сбрасывать снасти. И когда он в очередной раз отдёрнул сети, взору всех предстала лежащая Катрин. Платье у неё задралось, открыв прелестные обнаженные ноги. Волосы разметались по лицу, и вид у неё был явно не приличествующий порядочной девушки. Все оторопели. В особенности Франс. На миг он покачнулся и чтобы не упасть, рукой инстинктивно опёрся о бедро Катрин. Противодействие было мгновенным. От полученного сильнейшего удара по щеке Франс свалился в воду. А Катрин, приподнявшись на локтях, стала быстро поправлять сбившуюся одежду. Взрыв всеобщего хохота не заставил себя ждать. От души смеялись все, начиная от маленького, сопливого парнишки до усатого начальника стражи. Вволю насмеявшись, начальник отряда, продолжая всхлипывать, порекомендовал выходившему на берег Франсу отвезти эту русалку туда, где он её выловил. И со словами «ленивые канальи» направил коня от берега к замку. Когда все разошлись, горе-жених никак не мог понять, почему Катрин так долго оставалась в лодке, по-прежнему поправляя свою измятую одежду. Перечить и возражать ей он не стал в силу известных обстоятельств.

Глава 6

Рауль Ланьяк после разговора с сыном через полчаса был уже возле небольшого домика в окрестностях своих владений. Соскочив с коня, с несвойственной его годам поспешностью он вошёл в дом Бастиана. Сразу на пороге его встретила Лилиан. Она не знала, что Рауль Ланьяк её отец, но догадывалась, что этот важный господин имеет к ней какое-то особое отношение. Поскольку очень часто бывал у них в семействе с самого раннего детства и дарил ей подарки. В последнее время Рауль отметил, как она выросла и похорошела. Но только сейчас он заметил, как она похожа на Аделину, его первую и любимую жену, так рано ушедшую из жизни. Но самое главное, что его поразило, это то, что Лилиан и пленница похожи, как две капли воды. Лилиан знаками предложила гостю войти, и по всему было видно, что она очень обрадовалась дорогому гостю. Затем она выбежала из дома для того, чтобы оповестить хозяев о прибытии столь важного гостя. Отношение Рауля Ланьяка к дочери было двояким. С одной стороны, он жалел её как родное дитя, на долю которого выпало несчастье. С другой стороны, он не мог приблизить Лилиан к своему жилищу и окружающему обществу в силу её недостатков и других обстоятельств, сложившихся со временем. А обстоятельства были таковыми: первое – это то, что после разорительной войны, чтобы вновь вернуть себе родовой замок и владения, Рауль Ланьяк женился на Беатрис Жуайез, вдове бывшего соседнего феодала. Объединив усилия, Рауль Ланьяк вышвырнул из своих владений своего заклятого врага Генриха Альбре. Живя с новой женой, он воспитывал приемного сына по имени Астор. В этих условиях, в силу свода феодальных традиций, наследником предполагался стать, Астор но никак не Лилиан. В силу этих обстоятельств, Рауль отдалил от себя свою родную и единственную дочь. Но время шло, и боль отлучения стёрлась. Рауль свыкся со своей долей полуотца. Его мысли нарушил вошедший Бастиан, его старый боевой слуга и оруженосец. Бастиан поприветствовал своего хозяина и был весь внимание. Рауль не сразу заговорил. Он долго молчал, затем встал, походил по убогому жилищу и, повернувшись к Бастиану, обратился к нему:

– Расскажи, дружище, ещё раз, как погибла моя жена Аделина, и как ты спас мою дочь Лилиан.

Рассказ Бастиана, уже в который раз, был следующим:

После того, как он не обнаружил Аделину в часовне и, строго помня о приказе своего господина беречь его жену, как зеницу ока, бросился опять в горящую башню. В это время к часовне, отбиваясь, отходили уцелевшие остатки третьего отряда воинов Рауля Ланьяка. Повторно преодолев линию огня, Бастиан вновь очутился в нижнем помещении башни, уже полностью заполненном дымом. Дым не давал дышать, слезил глаза, но храбрый воин решил во что бы то ни стало отыскать Аделину. Её он нашёл на третьем этаже башни. Она лежала на полу и была без сознания. Подняв её, Бастиан инстинктивно бросился вверх по лестнице на чердак к самой крыше. Здесь дыма почти не было, так как он выходил в большое окно под чердаком, а чердачная крыша препятствовала тяге воздуха. Отдышавшись, Бастиан начал приводить в сознание жену Рауля Ланьяка. Аделина очнулась, но не от того, что Бастиан пытался привести её в чувства, а от того, что у неё начались схватки. Она очнулась от сильной боли, предшествующей родам. Роды были преждевременными из-за перенесённых страданий. Бастиан понял, что они пропали оба, так как Аделина не помня себя от боли начала очень громко кричать, не находя себе места. Даже в таких обстоятельствах, женщину надо было спасать. И Бастиан как мог помог родиться ребёнку. Весь в крови, с кричащим на руках младенцем, Бастиан отошёл к люку чердака и стал вслушиваться. Внимание его привлекли крики, доносившиеся снизу. Он понял, что это через дым к ним поднимается неприятель. Генрих и его окружение услышали душераздирающие крики в верхней части башни, когда бой был закончен. Враги поняли, что из башни ушли не все. Генрих приказал растащить крюками догорающие брёвна и вывести оставшихся защитников крепости. Бастиан успел принять роды, но что было делать дальше? Аделина продолжала биться на полу. Чем ещё ей можно было помочь и как спастись всем троим? Оставалось одно – защищаться до конца и всем погибнуть. Бастиан через люк спустился на лестницу и здесь решил встретить неприятеля. Находясь на площадке возле небольшого окна, Бастиан обратил внимание, что под окном с внешней стороны расположен небольшой карниз шириной полметра, опоясывающий башню по окружности. Не долго раздумывая, он поднялся на чердак, наспех завернул младенца в свой плащ и вновь опустился на площадку. Затем через окно выбрался на карниз. К счастью, карниз был не очень крутой. Положив ребёнка недалеко от окна, Бастиан быстро устремился за Аделиной. Но было уже поздно. Поднимающиеся воины Генриха заметили его и с мечами наперевес бросились в атаку. Схватка была недолгой. Уложив на месте двоих, Бастиан получил сильный удар мечом сначала по ноге, от чего он упал, а затем по голове. Очнулся Бастиан от боли в ноге, так как один из воинов Генриха, поднимавшийся по лестнице, наступил на рану. Со лба по правому глазу текла струйка крови, голова у Бастиана гудела, как чугунный котёл. От удара по голове мечом, Бастиан периодически то приходил в сознание, то вновь погружался в небытие. В один из таких просветов сознания он отчётливо слышал крики Аделины, когда её тащили воины Генриха по лестнице. В это время Бастиан молил бога, чтобы враги сжалились над несчастной женщиной. Бастиана посчитали убитым, так как он с головы до ног был окровавлен. Но рана на голове оказалась не смертельной, скользящей. Отойдя от контузии, Бастиан вспомнил про ребёнка. С трудом он поднялся и перелез на карниз через окно. Кровь в ране на голове уже запеклась и теперь не вытекала, но чувствовалась общая слабость и болела нога, на которую Бастиан пока не обращал внимания. Снизу Бастиан был виден, как на ладони. Но в данном случае дым теперь из врага превратился в защитника и прикрывал его. Сколько он простоял на карнизе с ребёнком на руках, Бастиан не помнил. Младенец стих и больше не плакал, зато у Бастиана из глаз катились огромные слёзы и капали на лицо младенца. Бастиан беззвучно рыдал. Больше он Аделину не видел никогда. Долго пришлось Бастиану скрываться от врагов. Только богу известно, как ему удалось спастись и вернуться к Раулю Ланьяку. Последствия этих кошмарных дней не замедлили сказаться на бедном ребёнке, который впоследствии и стал глухонемым. Бастиан закончил свой рассказ.

– Значит, после башни ты об Аделине ничего не слышал? – тихо спросил Рауль.

– Нет, мой господин. Если бы я что и узнал, то приложил все силы, чтобы как-то помочь ей или вызволить её, хотя честно, что я мог сделать один. – Ответил Бастиан.

– Что ты, я не осуждаю тебя, напротив, всю жизнь буду признателен за всё, что ты для меня сделал. – произнес Рауль. И после некоторого молчания спросил: – Ты говоришь, что после родов Аделина продолжала долго кричать и биться.

– Да, господин, ей было очень больно, – и, потупив глаза, Бастиан продолжал. – Пуповину я отсёк мечом.

– А не могла Аделина родить двоих детей? – спросил Рауль скорее обращаясь к себе, нежели к Бастиану.

– Не знаю, господин. У меня тогда было мало времени, и я в ту пору не очень разбирался в этих делах.

– Ладно, друг мой, и этого достаточно, – заключил Рауль.

Он резко поднялся и, не попрощавшись, направился к выходу. Вышел он так стремительно, что в дверях сбил какого-то простолюдина, который от страха пустился бежать.

Глава 7

От своего преданного слуги Астор узнал, куда ездил отец и зачем. Он был очень удивлён, узнав о сходстве Лилиан с пленницей. И в его горячей голове сразу возник дерзкий план, устраняющий многие проблемы. Астор в силу своего крутого характера не привык долго и обстоятельно что-либо обдумывать. Все его поступки и действия с детских лет были скоротечны. Иногда это давало пользу, но в большинстве случаев он просчитывался. Однако решительность его характера не давала ему унывать при поражениях, и он всегда находил силы, чтобы извлекать из этого пользу. Ещё раз напомню читателю, что Астор не был родным сыном барону Раулю Ланьяку. Его мать Беатрис, вдова знатного феодала, нелепо погибшего на состязательном турнире, восемнадцать лет назад, приютила полностью разгромленного Рауля Ланьяка с остатками верных ему людей. А впоследствии, когда Генрих Альбре ослабил свои позиции, помогла Раулю Ланьяку с помощью своих воинов обрести свои владения. Эти годы совместной жизни не прошли даром. Рауль породнился с соседями. Женившись, на Беатрис, Рауль обязался, что его поместье в будущем унаследует его приёмный сын Астор. Астор с самого детства особой любви к своему приёмному отцу не питал. Он рано стал самостоятельным, окружил себя верными ему людьми и держал под контролем всё, что делается в феодальном хозяйстве Рауля Ланьяка. Полностью стать хозяином владений ему мешал только сам Рауль. Но он был стар, и ждать оставалось недолго. О том, что у Рауля есть родная дочь, в замке никто не знал. А если кто-то когда-то и знал, то по прошествии длительного времени об этом давно забыли, так как с поля зрения девочка исчезла в свои два года. Итак, выведав у своего соглядатая, куда ездил хозяин замка, Астор так и не понял, с какой целью ездил к Бастиану его отец. Но одно он уяснил чётко, что девушка, которую видел его шпион, как две капли воды похожа на прекрасную пленницу. А именно украденную им дочь Генриха. Больше всего Астора обрадовало то, что девушка была глухонемой. Это очень кстати подходило к его коварному плану. И не теряя времени, Астор на следующий же день со своими верными дружками выкрал Лилиан. Закутанную в мешок, верхом на лошади, Лилиан доставили к одному из приграничных селений Генриха. И там, развязав, отпустили бедную, обезумевшую от страха девушку. И прежде, чем вернуться назад, Астор лично проследил, как Лилиан заприметили крестьяне и передали её людям Генриха.

Глава 8

Франс, видя, что Катрин не покидает его лодку, в конце концов осмелился и подошёл к ней. Он начал лепетать какие-то слова, не то оправдания, не то прощения. Катрин выждала, когда вокруг никого не осталось, кроме их двоих, и обратилась к Франсу:

– Франс! Здесь в лодке под снастями раненый человек. Когда стемнеет, ты должен мне помочь перенести его куда-нибудь, чтобы оказать помощь. Лучше всего в нашу хижину. А пока побудь здесь, я сбегаю за лекарственным бальзамом.

– А кто это? – дрожащим голосом, произнёс тайный воздыхатель Катрин, боязливо оглянувшись по сторонам. И не дождавшись ответа, далее произнёс:

– Катрин мне кажется, что этот раненый не кто иной, как тот, кого разыскивала стража хозяина замка. И нам лучше бы…

– Замолчи! Только попробуй!

Катрин так взглянула на Франца, что тот в силу своей влюблённости и трусости мгновенно прекратил попытки противоречить девушке, хотя непослушание указам феодала очень жестоко каралось, и поначалу первым желанием у Франса было немедленно сообщить стражникам Генриха о беглеце. Но магические слова Катрин, сказанные в дружественно-приказном тоне, остановили Франса, и он подчинился Катрин. Пока Катрин бегала за лекарственным бальзамом, Франс откинул снасти и увидел лицо Дамиана. Франс сразу узнал его, так как тот часто появлялся в их рыбацком селении с Люцией. А уж Люцию, дочь Генриха, знали почти все. Ещё тогда Дамиан не понравился Франсу, не то, чтобы Франс невзлюбил его, просто позавидовал ему чёрной завистью за статность, силу и за обожание девушками. Вот и Катрин ни с того ни с сего влюбилась в этого красавца, баловня природы. Так мыслил Франс, пока не вернулась Катрин. Она разорвала рубашку на груди Дамиана и начала усердно растирать грудь лекарственным бальзамом. Бальзам источал аромат огромной разновидности трав и цветов. У Дамиана от долгого пребывания в холодной воде случилась острая форма воспаления лёгких. Он то приходил в себя, то опять впадал в беспамятство. Всё это время Франс находился рядом, машинально подчиняясь Катрин. Весь он был какой-то потерянный. Вскоре наступили сумерки. С большим трудом Катрин и Франс вытащили Дамиана из лодки и, прикрываясь зарослями прибрежных кустарников, отнесли его в небольшую постройку недалеко от жилища Катрин. Меж тем, состояние Дамиана было ужасным. Злоключения, свалившиеся на него, не прошли даром, он был истощён психически и физически. В его воспалённом сознании поочередно проносились то огромные потоки ледяной воды, несущие его, как щепку, то вдруг под ногами развертывалась огненная пропасть, и он долго падал в неё, обжигая всё тело. Только иногда реальность посещала его. В эти моменты он ощущал нежные тёплые прикосновения, которые по своей природе могли принадлежать только женщине и никому иному. Дамиан открывал глаза и на фоне свечи, в ореоле нимба его взору являлось прекрасное очертание юной девушки. В этот момент он силился позвать Люцию, но с губ срывался только шёпот. На этом островке благополучия он находился недолго и вновь срывался в кипящую пропасть. Три дня, скрывая от всех Дамиана, Катрин боролась за его жизнь, используя все свои познания в области исцеления. Ухаживая за ним, она всё больше и больше привязывалась к этому мученику. Катрин уже знала, что его разыскивает не кто иной, а самый главный повелитель, хозяин замка, феодал Генрих Альбре. Поэтому, пока Дамиан был болен, одной из главных задач было сохранить тайну пребывания. Днём Катрин выполняла часть обязательной работы по хозяйству, помогая престарелым родителям, а ночью находилась рядом с больным. Так не могло долго продолжаться, так как не выдержал тот жизненный треугольник, в котором третий всегда оказывается лишним. О тайне пребывания Дамиана знал Франс. Три дня и три ночи он мучился ревностью. Поклявшись и дав обещание Катрин, что никто ничего не узнает, Франс меж тем обдумывал, как бы побыстрее выдать беглеца. Конечно же, это можно было сделать сиюминутно, но тогда он навсегда потерял бы благосклонность Катрин, а ведь луч надежды уже замаячил. Катрин стала очень доброжелательно относиться к Франсу. Его план созрел неожиданно и быстро. На третий день, когда в селении вновь появились стражники всё с той же целью отыскать беглеца, а возможно и по другой причине, Франс спрятался в кустах возле постройки, где скрывался Дамиан, и дождавшись, когда всадники подъехали достаточно близко, хотел собственными криками и стонами привлечь внимание стражников, а затем незаметно скрыться. Но осуществить этот отвратительный поступок помешало следующее явление. Дверь пристройки со скрипом открылась, и кто-то вошёл в укрытие. Кто это был, Франс не увидел. Через некоторое время раздались крики Дамиана. Сначала громкие, а затем приглушённые. Естественно это привлекло внимание стражников. Они, не раздумывая, бросились к этому месту. Франс, пригибаясь, помчался прочь. Затем, опомнившись, он окольным путем вернулся и незаметно слился с толпой селян, наблюдавших, как стражники волокли бедного Дамиана. В это время Катрин не было на месте, она на лодке Франса отправилась вниз по реке расставлять сети. Смутное чувство было у Франса. Он был рад и не рад, случившемуся. Его заинтересовало, кто же был тот таинственный двойник с подобными коварными замыслами. Дамиан резко очнулся. Его взору предстали грубые мужские лица, которые что-то выкрикивали ему в лицо. Они то склабились, то жутко смеялись. Дамиану показалось, что он уже умер и черти несут его в ад. Всё так и было бы, если б не реальная боль во всём теле. Дамиан начинал приходить в себя. Постепенно рога чертей стали превращаться в острые наконечники шлемов, а хвосты в длинные мечи. Стражники, не церемонясь, подтащили Дамиана к коню, перебросили его поперёк и довольные поскакали в замок. Генрих Альбре был очень обрадован, что беглеца всё-таки нашли.

– Почему не схватили того, кто укрывал его? – спросил Генрих.

– Господин, он сам забрёл туда, где мы его взяли, никто из селян не укрывал его, – начал оправдываться начальник стражников, который сам в поимке не участвовал.

– Я всегда считал, что если бы вы не были такими глупыми и безмозглыми, то никогда не были бы стражниками, – прокричал Генрих. – Немедленно приведите того, в чьей хижине он находился.

Через некоторое время в темницу, где находился ещё очень и очень слабый Дамиан бросили отца и мать Катрин. Катрин же удалось избежать поимки.

Глава 9

Через день после поимки беглеца и тех, кто его укрывал, пришла весть о том, что найдена Люция. Казалось, целая гора свалилась с плеч Генриха. Радости его не было предела. Не дожидаясь, когда привезут дочь в замок, он поскакал навстречу Люции. Но как только Генрих повстречался с дочерью на дороге к замку, он вновь ощутил непомерную тяжесть. Отец узнал и не узнал Люцию. Вся съёженная, какая-то затравленная. Внешне она была той же Люцией, но что-то было не то. Генрих попытался обнять любимую дочь, прижать её к себе, но она вырвалась из его объятий и как-то дико посмотрела на него.