Чтение онлайн

Ричард глянул в сторону отхожей канавы, где сейчас на корточки усаживался сэр Мартин.

— Расскажите мне, что именно тогда произошло, — настойчиво попросил эсквайр. — Пока он не вернулся.

— А если я откажусь?

— Тогда, в конечном счете, может сорваться задание.

— Ну а если мне до этого нет дела?

Ричард проницательно улыбнулся.

— А вот этому позвольте не поверить. Я ведь тоже, знаете ли, умею вчитываться в людские сердца. Если мы провалим задание, пострадают многие. А этого, сэр Томас, не потерпит ваша совесть, о которой вы так любите порассуждать. Так что откройте мне то, чего я от вас добиваюсь.

Последовала напряженная пауза, на протяжении которой Томас сидел, задумчиво склонив голову. Скрывать, в сущности, особо было нечего, а тонкие подробности, если приложить старания, пытливый ум молодого человека выяснит и так. И Томас, упорядочив воспоминания, приступил:

— Что ж, изволь. Лет двадцать назад я служил на одной из орденских галер у побережья Крита. Капитаном на ней был ла Валетт. Уже тогда ему прочили в Ордене высокий пост, так что служить под его началом было честью. Вояж тот на первых порах складывался неудачно, никак не удавалось напасть на след хотя бы одного стоящего турецкого судна. И вот однажды, по заходу в один южный критский порт, выяснилось, что мимо накануне проходил галеон. Ла Валетт тотчас пустился в погоню. К той поре, как мы нагнали его в уединенной бухте вдоль побережья, к нему уже успели присоединиться два корсарских галиота. Как ты уже, наверное, убедился, Великий магистр не из тех, кто пасует перед неблагоприятным раскладом, так что перед рассветом он отдал приказ атаковать. Внезапность сработала: один галиот мы потопили, второй взяли на абордаж. Ла Валетт отправился в погоню за галеоном, предварительно оставив меня на галиоте старшим и велев возвращаться на нем к Мальте. И вот при осмотре трюма мы неожиданно нашли там узника — вернее, узницу. Женщину. — Томас примолк, чувствуя, как внутри разливается знакомая сладкая боль. — Дочь неаполитанского дворянина. Мария была помолвлена с сыном одного знатного семейства с Сардинии. Судно, на котором она туда отправилась, захватили пираты, и Марию посадили на цепь в расчете получить за пленницу выкуп. — Томас поглядел на Ричарда, чувствуя себя беззащитным от глуповатой наивности своих дальнейших слов. — Скажу тебе прямо: такой женщины в своей жизни я не встречал. Стройная, изящная, с тонкой смуглостью черт и карими глазами незабываемой красоты. Не буду кривить душой словесами о возвышенной любви с первого взгляда. Несмотря на клятвы Ордену, я все-таки был человеком из плоти и крови — как, собственно, и многие наши рыцари, не так уж скрупулезно следовавшие обету блюсти незапятнанность чресл. Честно сказать, не один я подпал под чары ее обаяния, но именно между нею и мною уже с самого начала сверкнула искра чего-то более глубокого, чем поверхностная симпатия. У любого циника моя наивность непременно вызвала бы усмешку — в самом деле, отчего бы не поднять на смех пресловутую безрассудность молодости. Тем не менее, повторяю еще раз, со всей своей искренностью и опытностью прожитой жизни, что та женщина — единственная настоящая любовь, которую я когда-либо знал.

Такой неистовости чувства я не испытывал никогда, равно как впоследствии — боли, которая до сих пор меня гнетет. Скажу тебе, Ричард: любовь извечно балансирует на хрупкой грани между райским блаженством и адскими муками. Такова ее цена… И эту цену я в то время с готовностью отдал — и с той поры об этом сокрушаюсь. — Томас досадливо мотнул головой. — Да нет, не об этом я сокрушаюсь, а о том, что не проявил тогда достаточной твердости.

Он умолк, сдерживая внезапный прилив гнева и горького презрения к самому себе.

— Прошу, дальше, — вымолвил Ричард. — Мне нужно знать все.

Томас резко, с присвистом втянул воздух.

— Стояло лето. Мы любили друг друга безоглядно, не сдерживая себя; подчас необдуманно. А тем временем семье Марии было послано известие, что ее нашли и она в безопасности. Мы понимали, что все это рискованно, но совладать со своими чувствами и желаниями не могли, и встречались втайне — по крайней мере, мне так казалось, пока эти свидания мне не приказал пресечь сам ла Валетт. Я, понятно, ослушался. И случилось неизбежное. Однажды ночью нас вдруг застали. Я говорю «вдруг», хотя на деле-то все обстояло иначе. За Марией установил слежку и в конечном итоге выследил сэр Оливер Стокли, считавший себя моим соперником, поскольку ему показалось, что она относится к нему благосклонно. Хотя благосклонность ей присуща от природы. Мария была добра ко всем. Он же усматривал в этом нечто большее, то, что принадлежало бы ему, не будь рядом меня. И вот Стокли, взяв нескольких вооруженных караульщиков в качестве свидетелей, нас выследил. Меня тут же взяли под арест, а вскоре я предстал перед тогдашним Великим магистром.

— И что дальше?

Томас потер лоб.

— Дальше? Меня признали виновным. Ведь я ослушался приказа, да еще и, вследствие нашей связи, поставил Марию не просто в неловкое, но и откровенно опасное положение. Изгнание — это еще самое мягкое, что удалось выхлопотать ла Валетту. Если бы не он, я едва ли вообще сумел бы спастись. Снисхождения я не заслуживал и уж точно не был достоин любви Марии. Из-за меня оказалась загублена ее жизнь. Семья от нее отреклась. Больше я ее не видел. Меня посадили на ближайший галеон и отправили в Испанию с предупреждением, чтобы на Мальту я больше ни ногой. И чтобы не пытался разыскать Марию. Ла Валетт мне потом прислал письмо, приватное, где сообщил, что попытается вновь призвать меня на службу, когда подвернется удобный случай. Так я и ждал. Год за годом. И все томился в раздумьях: жива ли Мария, позволят ли мне когда-нибудь воссоединиться с моими товарищами? С каждым днем мои надежды понемногу угасали. Пока не прибыл этот вызов… — Томас исторг глубокий выдох. — Это мой шанс на искупление. Исправлять вину перед Марией мне уже поздно, остается хотя бы по достоинству отплатить Ордену за дарованную мне жизнь.

Подняв глаза, Томас увидел, как со стороны отхожего места приближается сэр Мартин. В исповеди пора было ставить точку. Но ее и без того прервал рев трубы, вспоровший недвижный воздух. Вдобавок к этому со стены форта, опершись руками о парапет, проорал полковник Мас:

— Кончай перерыв! Все за работу!

Надсмотрщики, взявшись за плети из высушенных бычьих членов, принялись поднимать на ноги и сгонять в ров рабов. Вольные артели поднимались с усталыми стонами; кто-то спешно доедал выданную порцию съестного.

— Что бы здесь ни происходило, — твердо положив ладонь на руку Ричарда, сказал Томас, — не ославься, как я. И что бы тебе ни велели твои хозяева, делай лишь то, что правильно.

— Откуда же мне это знать?

— Доверяйся своему сердцу, но не амбициям.

Ричард, покачав головой, высвободил руку и потянулся за своей киркой.

— Ни сердце мне не указ, ни амбиции. А единственно мой долг. Это все, что должно меня заботить. Если б так же считали и вы, сэр Томас, то, глядишь, не мучились бы сейчас воспоминаниями.

— Нет, ну надо же! — подбегая рысцой, возмущенно воскликнул сэр Мартин. — Перерыв ровно такой, что успеваешь только пожрать да, извиняюсь, еще кое-что… Это недопустимо!.. — Но, заметив насупленность эсквайра и тревожное лицо рыцаря, он насторожился. — Что такое? Что-то случилось?

— Да ничего, — отмахнулся Томас, через силу смиряя эмоции. — Все спокойно. Давайте-ка за работу. А то турки уже в шею дышат, а у нас дел невпроворот.

Прихватив кирку, он направился следом за Ричардом. Сэр Мартин, поглядев им вслед, задумчиво пукнул губами.

— Ну дела… И чего их все мир не берет? Тут и так опасностей хоть отбавляй. Не хватало нам еще внутренних распрей.

Вечером по возвращении в обитель всех ждал сюрприз. Во главе длинного стола посреди залы сидел сэр Оливер Стокли. Здесь же стоял Дженкинс, прислуживая ему за ужином: козьи отбивные в мучной подливке. Вошедших Стокли, подняв голову от тарелки, встретил кислым взглядом (а и в самом деле, какую радость могут вызывать перемазанные грязью физиономии и потные, пропыленные на работе у равелина рубахи?). Напряженную паузу прервал сэр Мартин.

— Сэр Оливер! — радушно рассмеялся он. — Я уж думал, вы меня окончательно бросили: месяцами тут не появляетесь!

— Боюсь, нам теперь придется терпеть общество друг друга значительно чаще. С приходом турок мне придется оставить свое имение под Мдиной. Биргу, — сэр Оливер обвел помещение вилкой, — станет моим домом на все время осады. Хотя здесь, конечно, нет того комфорта, к которому я привык.

— А мне здесь по душе, — отозвался сэр Мартин из-под рубахи, которую в данный момент стягивал через голову. — Принеси-ка нам поесть, — обратился он к Дженкинсу, ловко поймавшему брошенную комом рубаху.

— Слушаю, господин.

Старый слуга с поклоном принял пыльную одежу Томаса с Ричардом и удалился по коридору на кухню.

— Нет нужды говорить, — продолжал сэр Оливер, — что меня не очень радует перспектива делить жилье с рыцарем, запятнавшим честь Ордена. Но куда деваться.

Томас пожал плечами.

— От прошлого не отмахнуться, как бы мы оба ни старались. — Он сел на скамью сбоку стола. — Хотя то, что нас разобщало, должно отойти перед лицом общей опасности, сэр Оливер.