Чтение онлайн

– Зачем ты впутался в это дело? Я не верю, что Квинтиллий дал тебе много денег, он сам зависел от брата. Какая же выгода толкнула тебя на преступление?

– Ха! Я стал слишком известен в этом городишке. Наместник, того и гляди, начнёт за мной охотиться. Словом, пора пришла менять нору. Тут мне очень кстати подвернулась эта хитрая крыса со своим предложением.

Лугий отнял нож от горла Маго. Преступник потер шею и обернулся к галлу.

– Чего ты ухмыляешься, белобрысый?

– Понять не могу: деньги ты получил, а зачем сидел здесь так долго? Почему сразу не смылся?

Маго саркастически хрюкнул.

– Умник! Золота много не бывает. У меня здесь намечалось ещё одно дельце, которое принесло бы втрое больше, чем дал этот ублюдок Квинтиллий. Жаль, я поздно узнал о нём. Может, не влез бы в эту паутину. Да теперь, чего уж! Придётся отправляться с тем, что есть.

– Отправляйся с пожеланием больше не встретиться с нами, Маго! – напутствовал его галл.

Визарий постоял ещё какое-то время, прислонившись к стволу старой яблони. Наверное, задумался, по своему обыкновению. Лугий присел на перевёрнутую бочку.

– Не зря ли мы его отпустили, вот что я думаю? – пробормотал галл.

– Завтра я вызову Квинтиллия Аквилу, - буднично сообщил Визарий.

– Почему ты? – спросил Лугий, но ответа не последовало, и он замолк.

*

Господи, благодарю тебя за то, что они никого не убили!

События, произошедшие в саду возле «Ключа Диониса» настолько ошеломили меня, что я опомнился только, когда Мечи собрались уходить. Они уже сделали несколько шагов в мою сторону, когда я сообразил, наконец, что нужно удирать. Страх быть немедленно обнаруженным заставил по-заячьи дёрнуться в сторону. И, естественно, это меня выдало. Лугий кинулся на шорох и успел поймать меня за щиколотку.

Он скрутил меня, награждая оплеухами и приговаривая:

– Вот тебе, раб божий, по одной щеке, а вот тебе – по другой! Мало тебе, щенку, за твою глупость и назойливость! Кому было велено не таскаться за мной? Кому, я спрашиваю?

Я только охал, глотая слёзы. Визарий отнял меня у галла.

– Ну, вот, ты разбил ему нос, доволен? Может, теперь немного остынешь? А ты, Давид, зачем опять подслушивал? Что за неуёмное любопытство заставило тебя столь неосмотрительно последовать за нами? А если бы бандит тебя заметил? Такие, как он, не любят свидетелей.

Лугий плюнул в мою сторону.

– Вот именно, странное любопытство! Особенно со стороны святоши. Ты спроси-ка его, зачем это ему, праведнику, лезть в наши богопротивные дела? Может он неспроста старается?

– Глупости. Зачем шпионить за нами? Ведь мы из своего служения тайны не делаем.

Я осторожно поднялся, пошатываясь. Мне казалось, что я стою на краю бездны. Упорное недоверие Лугия сейчас погубит меня. Всё раскроется, Визарий поймёт, для чего я появился в его жизни. И тогда я узрю диавольский оскал. Он бросится на меня и вытряхнет из слабого тела душу.

Но он молчал и не отворачивался от меня. Сатана или всё же человек, к которому я привязался помимо воли?

Самым ярким чувством, из всех, охвативших меня в тот момент, было облегчение. Умереть не страшно. Жутко предстать перед Всевышним, как предатель, иудино семя. Я почти желал, чтобы всё открылось, чтобы я не мучился больше этим вопросом.

Но Визарий отвёл меня к бочке с дождевой водой, стоящей рядом с таверной. Я плескал себе в лицо несвежую, нагревшуюся за день воду и словно ощущал чей-то взгляд – пристальный, холодящий затылок. Я знал, что в этом взгляде необъяснимо смешались и нежность, и сострадание, и презрение.

Может быть, это Бог смотрел на меня с небес?

*

Танец был мне знаком. Промельк меча в бликах факела, воткнутого в кольцо на стене. Согласное, в едином порыве с мечом, движение мускулов, в призрачном свете похожих на сплетение атласных жгутов, стремящихся вслед за мерцающим клинком. Молниеносные, точные движения воина, бьющегося с самой темнотой. Мой мозг в восторге хватал движения, а руки лихорадочно переносили их на пергамент, словно заразившись безумной энергией ночной пляски.

Визарий упражнялся перед предстоящим поединком. Временами всполох красного света выхватывал из темноты его сосредоточенное лицо. Взгляд из-под полуопущенных век казался мне суровым и даже торжественным, будто Меч Истины не просто укреплял своё умение, но вёл битву с чем-то неосязаемым, но от этого не менее гибельным. Словно божественный витязь, который сначала должен поразить бесплотное зло, чтобы затем победить его телесное воплощение, Визарий наносил мощные удары, колол, рубил вязкую тьму.

Мои глаза, принуждаемые угадывать и ловить фигуры этого грозного танца в более чем скупом освещении, уже вовсю слезились, когда Меч замер в последнем броске, перевёл дыхание и, положив оружие на колоду для рубки дров, пошёл к колодцу. Я бросил свои листки и стило и, захватив кусок льняной ткани, брошенный на ступени крыльца, спустился во двор.

Визарий, зачерпнув воды, медленно и с явным наслаждением вылил её на себя. Затем поставил ведро и потянулся. Я, пряча глаза, подал ему ткань. Он улыбнулся мне и стал энергично растирать своё тело. Потом отбросил тряпку и снова глянул на меня.

– Что с тобой, малыш? Всё ещё обижаешься на Лугия?

Я помотал головой.

– Я же вижу, что ты обеспокоен чем-то, разве нет?

И тогда я решился.

– Скажи Визарий, что будет завтра? Это будет как тогда, с Этельредом?

– Ты хочешь узнать, всегда ли Меч Истины умирает, совершив суд?

Я молча кивнул.

– Всегда, - просто ответил он.

– И всегда воскресает потом?

– Нет. Ты ведь знаешь, что нет греха страшнее, чем отнятие чужой жизни? Видишь ли, мне кажется, что все верования в этом вопросе единодушны. Отнятие жизни – это зло, так же как добро – это то, что помогает её сохранить. Мой бог строго судит убийство, даже если оно необходимо, чтобы защитить слабых или наказать виновных. Поэтому Меч Истины всегда испытывает то же, что и осуждённый им преступник. Но если суд был справедлив, то бог возвращает жизнь судье.

Слушая Визария, я думал о том, как справедлив и как беспощаден его бог. Как сама природа, что кормит и поит любую живую тварь, признавая при этом, что каждая из них рано или поздно сама может сделаться пищей для своих сородичей.

Но разве, человек не превзошёл любую земную тварь, да и самоё природу, ибо по своему подобию сотворил его Господь?

– Наверное, твой бог прав, ибо такой суд не может быть несправедливым, если гарантией ему служит жизнь судей, - сказал я вслух. – Но… Нельзя ли обойтись без пролития крови? Иначе чем мы лучше бессмысленных тварей, пожирающих себе подобных ради выживания?