Чтение онлайн

— Хорошо, — сказал Такеру. — Спасибо за помощь.

— Это мы должны благодарить вас, Мацуда-доно, — мужчина встал на колени, и остальные волонтёры последовали примеру, низко поклонились в снегу Такеру. — Вы и ваш народ остановили эту армию, не пустив ее к нам. Мы не сможем никогда полностью отблагодарить вас.

Жители деревни со слезами воссоединялись с членами семьи, удивительно трезвый Котецу Каташи объяснил, что нуму, которые были на ногах, разбежались, когда ранганийцы напали. Конечно, многих поймали и убили, но пока ранганийцы ловили их, довольно много кузнецов смогли сбежать.

— Наш дом уничтожили почти сразу же, — сказал он, — мы даже подумать о побеге не успели. К счастью, малыши смогли выбраться из-под обломков и убежать раньше, чем фоньяки нашли нас.

Кроме Мацуда и Юкино, семьи кузнецов знали гору лучше всех. Брат и сестра Ацуши вместе с несколькими нуму укрылись в пещерах, которые не мог найти чужак.

Наложив на ногу шину, Каташи смог оттащить себя в ближайшую пещеру сильными руками. Камни Такаюби послужили убежищами от бомб, укрыли кузнецов не только от врагов, но и от авиаудара. Они скрывались под землей, пока не услышали голоса рыбаков, кричащих в поисках выживших.

Поразительно, трое мужчин выжили в резне на северном переходе: тридцатидвухлетний Гинкава Аоки, сорокатрёхлетний Икено Цуйоса и его кузен семнадцати лет Икено Шун. В бою с фоньяками Гинкава ударили по голове, он потерял сознание и лежал, его не задели другие атаки. Он очнулся в начале авиаудара и под бомбами смог пробраться среди трупов в поисках выживших. В темноте он утащил двух раненых Икено в убежище.

Он рассказал серьезно отчаянной группе жен и матерей, что больше бьющихся сердец во тьме не было. Икено Цуйоса потерял руку, а семнадцатилетний пострадал от множества ударов мечом, серьёзная травма головы привела к тому, что он бредил.

— Мы принесли его, надеясь, что тут есть медики для раненых, — сказал старший рыбак Такеру. — Может, здание для операций… — он огляделся среди дымящихся развалин главной деревни. — Мне очень жаль, Мацуда-доно. Мы не понимали, что это место было так сильно разбомблено.

— Мы устроим штаб в моем доме, — сказал Такеру, — указывая на оставшуюся половину дома Мацуда. — Придется убрать тела ранганийцев и подпереть крышу льдом, но, думаю, здание наиболее целое из всех в данный момент.

Такеру отвернулся от рыбаков, поднял джийю, где часть внешней стены дома была разрушена. Он сбил кирпичи, которые плохо держались, покрыл обломки дерева и камня плотным снегом, создавая тропу в ту часть дома, которая еще стояла.

— Ты и ты, — он указал на двух высоких рыбаков. — Помогите мне убрать тела и обломки.

— Да, Мацуда-доно! — сказали мужчины и стали выполнять приказ.

— Мы заморозим тела фоньяк во дворе, пока не представится случай избавиться от них, — сказал Такеру, не оглядываясь, мужчины шли за ним к дому. — Уберите как можно больше крови после того, как унесете трупы. Место нужно чистить, чтобы поместить тут слабых и раненых.

Рыбаки снаружи быстро стали помогать людям Такаюби создавать скамейки и укрытия изо льда у внешней стены дома. Для другого общества теонитов укрытие было бы первой тревогой посреди зимы на горе, но джиджаки Кусанаги были другими. Их джийя позволяла крови циркулировать, даже когда температура тела падала. Так Мисаки всю ночь провела босиком, не отморозив пальцы. Даже ребёнок, как Изумо, спал в руках Фуюко и не страдал от холода.

Конечно, даже хороший джиджака не мог выживать вечно снаружи зимой. Через пару дней у них начнет кончаться энергия, и они будут замерзать. Без еды это случится раньше. Одеяла доставали из обломков домов, накрывали ими ледяные скамьи, чтобы было удобнее сидеть пожилым и раненым, пока они ждали, что дом Мацуда уберут. Рыбачки создали колыбели для Изумо, Аюми и других детей, укрыли их одеялами и найденной одеждой.

Когда рыбаки устроились в доме Мацуда, прибыло больше волонтеров. Воины и кузнецы с двух гор рядом с Такаюби. Семья кузнецов Тецукаи привела врачей, из них двое учились в городе. Профессионалы тут же занялись предоставлением первой помощи, направляя других. Представители крепости Амено с соседней горы Тацуяма принесли корзины еды, привели дюжину воинов, чтобы помочь с поисками выживших.

Мисаки и детей увели в дом. Кабинет Такаши, который он редко использовал, стал госпиталем. Сецуко уже лежала на одеялах, все еще без сознания, два медика склонились над ней.

— Никто не ранен серьезно, — сказала Мисаки медику Тецукаи, когда он провел ее в комнату и попросил ее сесть.

— Простите, Мацуда-доно. Ваш муж настоял, чтобы мы осмотрели вас.

Из ран Мисаки тревожила настойчивая боль в груди от Лазо Лингун фоньяки с веерами. Если ее легкие были повреждены, это не исправить бинтами, но она дала нуму обработать и перевязать порезы на ее руках.

Как только медик стал проверять раны Нагасы, Мисаки встала на колени и притянула Хироши к себе.

— Следи за младшими братьями и кузиной, — шепнула она ему на ухо. — Каа-чан скоро вернется.

— Куда ты? — спросил Хироши.

— Я поищу твоего брата, — Мисаки опустила ладонь на его голову на миг, а потом вышла из комнаты и миновала коридор. Она замерла у выжившего чулана, чтобы скрыть ножны Сираденьи и взять себе таби.

— Здравствуйте, Мацуда-доно, — сказал Котецу Каташи, заметив, как она тихо пошла к задней двери дома. Ацуши и рыбак обрабатывали его раненую ногу, чтобы она не была заражена, а младшие дети сидели неподалеку. — Куда вы идете? — спросил он, стараясь звучать бодро, хоть потерял ногу и треть семьи.

— Я… эм…

Улыбка Каташи угасла, он опустил взгляд.

— Вы не найдете его на передовой, где умерли другие.

— Что?

— Ацуши, вроде, видел его последним, — Каташи посмотрел на сына, тот кивнул.

— В деревне кузнецов, мэм, возле нашего… того, что было нашим домом.

— Спасибо, — сказала Мисаки как можно теплее и выскользнула из дома.

Она не верила, что сольётся с другими волонтёрами. И она не была там единственной женщиной — жены и матери тоже искали своих воинов — но она была единственной аристократкой.

— Прошу, Мацуда-доно, — сказал рыбак, заметив символ на ее кимоно. — Вам нужно вернуться и отдохнуть. Мы принесем к вам мертвых и раненых. Это не место для леди.

— Я видела… — я видела лучше, хотела сказать Мисаки, но слова с болью застряли в горле.

Склон, ведущий к передовой, был ужасен. Тут лежали кузнецы, которые не смогли добежать до пещер. Дальше лежали тела воинов. Было сложно понять, прогнали их от северного перехода, или они поднимались сами, услышав крики жителей дальше по горе. Там был Амено Самуса, инструктор меча в начальной школе, который учил Хироши, а до этого — Мамору. Там был женщина-нуму, которая создала свадебные украшения Мисаки, рука об руку с мужем, который приходил раз в три месяца, чистил и чинил крышу дома Мацуда.

Волонтеры с надеждой замирали у каждого тела, искали признаки жизни, но пока им не везло. Любой, кого ранили тут, на открытых склонах, точно пострадал от пуль или обломков бомб императорской армии.

Мисаки видела расчлененные тела раньше, кровь и органы, разрубленных мачете людей. Но тогда она не чувствовала этого. Ливингстон в Карите был экзотической землей жутких диковинок и восхитительной опасности. Это было настоящей разницей между ней и Робином Тундиилом: для него трагедия трущоб Ливингстона была реальной. Для Мисаки, дочери неприкасаемого благородного дома в другой части мира, это была игра, трепет, утоляющий ее жажду приключений. Это не было настоящим.