Чтение онлайн

Когда две недели спустя они достигли Города, ворота снова распахнулись. Сказанное келаром подтвердили посланные Корлатом гонцы. И тысячи горцев на Лапрунском поле ждали, чтобы поприветствовать короля и его невесту, поскольку гонцы взяли на себя смелость рассказать больше, чем уполномочил их повелитель. Все, кто искал в Городе убежища, остались, а большинство тех, кто не бросил свои земли, несмотря на северян, теперь восторженно покидали дома и спешили в Город, боясь пропустить свадьбу короля. Новости каким-то образом летели через горы и пустыню во всех направлениях, и весь Дамар узнал о Харизум-сол и о том, что она станет королевой. Весть достигла даже твердыни филанон, и сотня соплеменников Кентарре отправилась в Город в компании людей из деревни Нандама, включая Рилли, которая была вне себя от возбуждения, и ее матери, которая была вне себя из-за Рилли.

Город утопал в цветах. Специально по этому случаю сотканные длинные плащи из цветов накинули на плечи Корлату и Харри и на холки Цорнину и Исфахелю. Церемония состоялась в сверкающем белом дворе перед дворцом Корлата. Люди свешивались из окон и с балконов и висели на голой скале, где и птичьему когтю не за что было зацепиться. Они выстроились вдоль стен и столпились во дворе, и королю с королевой едва хватило места пройти от двери дворца до замковых ворот, где они стали махать всем, и улыбаться, и разбрасывать кафтпа, традиционное мелкое печенье, приносящее удачу тому, кто сумеет его поймать и съесть. И они швыряли и швыряли его горстями, чтобы досталось всем, кто хотел, а хотели все. Затем новобрачные удалились. Брачную ночь они провели в маленькой комнате с водопадом, в голубом мозаичном дворце. Прежде чем заснуть, Корлат, как и обещал когда-то, начал рассказывать Харри истории про Аэрин. Рассказ растянулся на многие их совместные вечера, ибо Харри осталась непоколебима в своем желании услышать их все. А когда она услышала их все, ее терпеливому мужу пришлось учить ее им. А когда она выучила все, которым он мог ее научить, она выдумала еще несколько собственных и принялась учить его.

Гонтурана повесили на стену в Большом Зале, где Харри, как и все Всадники до нее, рассекла себе ладонь о королевский меч и стала одной из них. Королевский меч повесили напротив, ибо только мечи короля и королевы могли висеть на всеобщем обозрении в Большом Зале. Много лет до того Гонтуран пролежал, завернутый в ткань в почерневшем от времени сундуке, с тех пор как в последний раз красовался в Большом Зале. А после свадебных торжеств все отправились по домам, ведь в сезон зимних дождей путешествовать невозможно.

Филанон оставались в Городе до окончания дождей. Отчасти с целью оказать должное уважение Городу и королю, от которого отвернулись столько лет назад, но не только. Скрытая причина сделалась очевидной по весне, когда Ричард Крюи женился на Кентарре. Хотя все и так знали, что происходит. Он вернулся с ней и другими филанон в западные пределы Дамара, обогнув поселок Чужаков по большой дуге. Так между филанон и королем и его Городом снова установилась прочная связь, поскольку королева Дамарская часто навещала своего брата, а он ее. Ричард так и не освоил до конца горскую манеру верховой езды, зато у него оказался талант к лесному делу и стрельбе из лука, который вполне можно было счесть Даром.

Он учил сестру правильно держать лук и посылать стрелу более-менее туда, куда она хотела попасть, но лучником Харри так и осталась средним.

– Ты что, действительно разговариваешь со своими стрелами и велишь им найти оленя где-то там в кустах впереди и проткнуть его?

– А ты действительно велела Гонтурану обрушить горы на уродливую Туррину башку?

Разговор происходил спустя год, после того как Гонтурана повесили на стену в замке, и Харри смогла рассмеяться.

Первым ребенком Кентарре стала девочка со светлыми волосами и серыми глазами. Она родилась до наступления нового сезона дождей. Первый ребенок Харри родился на две недели позже.

– Ну вот еще! – воскликнула Харри, положив руку на живот, когда гонец принес с запада весть. Уже пошли первые зимние дожди, и камни Города потускнели. – Я хотела быть первой!

У ее сына были черные волосы и карие глаза.

Джек выучился ездить верхом не хуже любого горца, притом что начал учиться так поздно. Матин свозил его в свою родную деревню, где тот узнал, как горцы воспитывают молодых коней. В этом Джек тоже преуспел, и семейство Матина полюбило его. Но полковник всегда почему-то возвращался в каменный Город, где Корлату больше нравилось оставаться теперь, когда с ним была Харри. И в тот год, когда юному Тору Матину исполнилось два, Джека призвали на пир в Большой Зал, где он столько раз пировал раньше, и, к его потрясению, сделали Всадником королевы. Теперь он мог сидеть с пятнадцатью Всадниками короля, ведь со времен войны с Севером Корлат больше никого не посвящал. Гонтуран, которого Джек некогда держал в руках на вершине горы, легко и ласково выпил три капли его крови, а он таращился на порез и в кои-то веки не находил слов.

– Мы, Чужаки, должны держаться вместе, – сказала Харри с улыбкой.

Джек тут же вскинул глаза и помотал головой:

– Нет… мы, кто любит горы, должны держаться вместе.

Через год после того, как Джека сделали Всадником, Харри родила еще одного ребенка, на сей раз дочку. У нее оказались рыжие волосы, синие глаза и ехидная улыбка уже в колыбели.

– Ты, разумеется, зовешь ее Аэрин, – сказал Джек, щекоча малышку концом своего кушака, а она хихикала и ловила его.

– Я зову ее Аэрин Амелия. Как только ей исполнится полгода, мы с Форлоем, Иннатом и Матином поедем на запад, чтобы пригласить сэра Чарльза и леди Амелию на Наречение сюда, в Город. Вы поедете с нами? – Харри держала дитя на руках, и когда Джек, ошарашенный, перестал смотреть на малышку и поднял глаза на ее мать, Аэрин сграбастала кушак и запихала в рот, сколько влезло.

– Конечно поеду. Мне же все равно положено? Как единственный Всадник королевы, я должен поддерживать свою репутацию.

Тревога в глазах Харри уступила место улыбке.

Спустя полгода пятеро Всадников повернулись лицом на запад от Города. И когда они уже выезжали за ворота, Харри, которая плелась в хвосте, словно чем-то расстроенная, услышала стук копыт за спиной и, обернувшись, увидела несущегося на нее Огненное Сердце. К седлу его были приторочены походные свертки, и лицо Харри просветлело.

– Ты все-таки едешь с нами.

И Корлат вздохнул и взял жену за руку.

– Да, еду. Не хочу, как ты понимаешь. Наверное, тебе следовало просто догадаться, что я не вынесу разлуки с тобой на столько дней. И это правда.

– Неважно, – ответила Харри.

Корлат взглянул на нее и невольно улыбнулся.

– Может, ты и права, сердце мое. Я склонен забывать, что в твоих жилах по-прежнему течет кровь Чужаков. И возможно, твой безумный план таки сработает.

В ожидании визита в Истан они вшестером разбили лагерь там, где несколько лет назад стоял лагерь куда большего размера. Форлой с Иннатом выехали одни, рано утром, с письменным посланием к окружному комиссару и его жене. Никто не знал, чего ожидать, но меньше всего четверо оставшихся рассчитывали увидеть облако пыли, торопливо несущееся к ним всего пару-тройку часов спустя.

– Горские лошади столько пыли не поднимают, – задумчиво произнес Джек.

Харри встала и прошла несколько шагов в направлении пылевого облака. Она видела внутри две фигуры верхом, а за ними серое и коричневое пятна, означавшие коней Инната и Форлоя.

Леди Амелия добралась до Харри первой. Харри стояла, откинув капюшон, и ее волосы сияли на солнце, оттеняя горское платье и загар цвета маллака. И все же была потрясена, когда крохотная леди Амелия скатилась с лошади прямо перед ней и выдохнула: