Чтение онлайн

Донован указал ей на груду заготовок и предложил свою помощь, если, несмотря на его ожидания, она без него не обойдется. При этом говорил он ворчливее, чем обычно, хотя и смотрел на девочку доброжелательно, – он тщательно готовил Эллен к этому ответственному заданию.

Эллен знала, что справится, но все же от волнения у нее перехватило дыхание.

– А почему Элан, а не я? – возмущенно спросил Арно.

Он был старше, и опыта у него было на два года больше, чем у нее, но Донован считал, что ему еще нужно попрактиковаться, и сказал, что у Арно все впереди. Арно по-прежнему делал слишком много ошибок и еще не способен был изготавливать мечи сам. Он был очень тщеславен и обладал достаточной ловкостью, но такого таланта, как у Эллен, у него не было.

– Тупой норманнский щенок, – буркнул Донован по-английски, глядя на возмущенного Арно.

Эллен и Арт ухмыльнулись, в то время как Арно с Винсентом взглянули на учителя с непониманием – они с самого начала отказались учить английский, хотя Донован их и уговаривал.

– Эй, ты что тут ухмыляешься? – гаркнул Арно на Арта.

– Да, вот именно! – Винсент, как всегда, не отставал от своего кумира.

Эллен вовремя удержалась от комментария. Арно был хитер и легко мог навредить ей, если бы ему представилась такая возможность, так что девочка решила не подливать масла в огонь.

Изготовление меча без помощи Донована было для Эллен сложнейшим заданием, но она с радостью приняла этот вызов. Она уже давно тренировалась фехтовать на мечах и точно знала, каким должно быть хорошее оружие. Меч должен быть острым и в то же время гибким. Он должен приходиться точно по руке, быть сбалансированным и достаточно легким. Она целый день думала о мече, который должна изготовить, и в тот же вечер спросила Донована, для кого она будет ковать этот меч. Ей было важно знать, будет ли это молодой человек или опытный рыцарь, и сражается ли воин правой рукой или левой. Она одинаково хорошо действовала обеими руками, и когда ее правая рука уставала во время ковки, она некоторое время ковала левой. Таким образом она могла дольше работать с заготовкой. Естественно она использовала левую руку и тренируясь с Гийомом, и благодаря этому понимала, что существует разница в фехтовании правой и левой рукой, в особенности если противник правша – тогда оба меча находились с одной стороны сражающихся.

– Меч. Ты должен его изготовить. Больше тебя ничего не должно волновать, – грубо осадил ее Докован.

Эллен была разочарована. Выковать хороший меч для незнакомца было намного сложнее, чем для рыцаря, о котором хоть что-то известно. Некоторые рыцари предпочитали определенную форму рукояти, другим же это было безразлично. Кроме того, длина лезвия должна была соответствовать росту рыцаря. Эллен представляла себе разнообразнейшие мечи, и в конце концов так запуталась, что уже сама не знала, чего хочет. Ее идей хватило бы на сотню мечей, и поэтому выбор одного из возможных вариантов был для нее очень тяжелым. В какой-то момент она стала вспоминать, как они с Гийомом тренировались в лесу. Прошло уже два года с момента их первой встречи там – с того момента, как она его полюбила. Роза до сих пор была единственной, кто знала тайну Эллен и понимала, как она страдает. Гийом даже не догадывался об этом. Для него она была учеником кузнеца Эланом и его другом. Они по-прежнему встречались по воскресеньям, когда он находился в Танкарвилле. Гийом был оруженосцем, и ему часто приходилось сопровождать своего господина в поездках. Вот и теперь он надолго уехал, и Эллен никак не могла дождаться его возвращения. Ей так хотелось рассказать ему о мече и попросить его совета! Гийом был совсем не таким, как крестьянские мальчишки или ремесленники. Конечно, это было связано и с тем, что он воспитывался как рыцарь. Но это было не единственной причиной. Гийом был упрямейшим человеком из всех, кого Эллен знала. Никто не мог его заставить отказаться от своих планов. Его господин однажды чуть не отправил мальчика обратно к отцу, потому что он постоянно отказывался учиться писать и читать, – Гийом верил в то, что перо испортит его руку фехтовальщика. Бывало, Эллен посмеивалась над его упрямством, но, с другой стороны, Гийом был для нее предсказуемым.

У Розы почти не было времени на Эллен, и девочка очень скучала в эти одинокие воскресенья – без Гийома и его «историй из жизни рыцарей», как их называла Эллен. У Гийома всегда было что порассказать. Его поразительная способность запоминать мельчайшие детали делала его истории настолько живыми, что у Эллен часто возникало впечатление, будто она сама наблюдает за происходящим. Каждый раз, когда он рассказывал ей истории, Эллен не могла отвести взгляда от его губ. Через некоторое время Эллен стала понимать, какие традиции и ценности были важными для всех пажей, оруженосцев и рыцарей, и их поведение стало казаться ей менее бессмысленным и примитивным. Но чем больше она узнавала о жизни, которую вел Гийом, тем яснее становилось ей, что нужно быть урожденным дворянином, чтобы мыслить и чувствовать, как рыцарь. Эллен часто усаживалась возле небольшого ручейка, где они любили отдыхать вместе, и представляла себе, что Гийом сидит рядом с ней. Она разговаривала с ним, объясняя, в чем не уверена и почему не может решиться на выбор того или другого варианта меча. В этот раз она рисовала мечи на песке и все говорила и говорила, совершенно забыв, что рядом никого нет.

«Ты слишком много думаешь об этом. Просто сделай меч, который бы тебе хотелось иметь самому!» Гийом наверняка сказал бы ей именно это.

– Точно! – воскликнула девочка, вскакивая.

Это же так просто! Ей нужно определить, что она сама считает самым важным в мече. Оружие должно быть сбалансированным! Главным при этом является правильное соотношение размеров и веса рукояти и длины клинка. В таком случае меч придется по руке, и им легко будет фехтовать. Кроме того, меч должен быть острым. Очень острым. А это зависит от закалки стали. Металл не должен стать от закалки более хрупким. Так как у меча не было заказчика, то вполне логично было бы изготовить меч под собственный рост. Так как Эллен была достаточно высокой девушкой, нашлось бы много рыцарей, которые смогли бы купить этот меч. По дороге домой она продумала все остальные детали и ясно представила будущий меч.

Для качества клинка большое значение имела полировка. Донован крайне редко доверял эту процедуру полировщику. Хотя большинство из них были хорошими опытными ремесленниками и вполне могли обрабатывать старые мечи, Донован все же считал, что только кузнец, ковавший клинок, может отполировать его как следует. Поэтому Эллен владела и искусством полировки. Ей нравилось полировать клинки, потому что именно таким образом добивались красоты и остроты лезвия. Полировка была венцом хорошо проделанной работы. Форма и величина гарды всегда играли второстепенную роль и зависели скорее от вкуса и представлений заказчика. Эллен решила выковать короткую и широкую гарду Кроме того, к мечу необходимо было сделать ножны, в которые идеально входил бы клинок. Эту работу выполнял специальный мастер, и начинать ее можно было только тогда, когда оружие было уже готово. Эфес, делавшийся из дерева, а затем укреплявшийся сталью, кожей или бечевкой, изготавливал другой мастер. Своими представлениями по поводу украшения рукояти, а возможно и ножен, Эллен необходимо было поделиться с ювелиром. Эллен знала, что следовало своевременно обсудить все детали со всеми ремесленниками, которые участвовали в создании меча, а главное – договориться о сроках. Донован дал ей на изготовление меча четыре месяца, но ведь она не могла заниматься одним мечом целый день. Она должна была помогать Доновану в кузнице.

Эллен изготавливала меч этап за этапом, так, как ее учил мастер. Когда нужно было делать гравировку на лезвии, Эллен задумалась, не спросить ли совета у Донована, но отказалась от этой мысли. Советоваться с Артом было бесполезно. Он был старательным подмастерьем, но не способным выдвинуть какую-либо идею или предложить усовершенствовать процесс работы.

Итак, Эллен решила полагаться на собственные знания и доделала меч сама. Головку эфеса она решила позолотить, согласовав с Донованом соответствующие расходы. На клинке ювелир серебром выгравировал слова «IN NOMINE DOMINI» – «Во имя Господа» – и небольшие кресты в начале и конце надписи. Эллен не умела ни читать, ни писать, хотя, в отличие от Гийома, была не против этому научиться. Но у нее просто не было такой возможности. Таким образом, ей пришлось при выборе высказывания положиться на ювелира. Тот тоже не умел читать, но у него были образцы разных высказываний, записанные для него образованным человеком. Ювелир выучил значения этих надписей наизусть и поэтому мог предлагать их своим клиентам. Он точно знал, какие надписи на мечах особенно ценятся рыцарями. Ножны и эфес были готовы, когда прошло ровно четыре месяца с начала изготовления меча, и Эллен наконец-то держала его в руках.

Эллен очень гордилась собой, так как считала, что меч ей удался – она много раз проверяла его на гибкость, остроту и прочность. Несмотря на это, она ужасно волновалась. «Плохая закалка, некачественное железо или непрофессиональная ковка – не самые худшие враги кузнеца. Худший его враг – собственное тщеславие», – часто говаривал ей Донован, так что девочка постаралась думать лишь о смирении и покорности и целый день ждала подходящего момента, чтобы попросить Донована взглянуть на меч. При этом рабочий день казался ей бесконечным, с таким нетерпением она ожидала оценки учителя. Когда наступил вечер и Донован отпустил Винсента и Арно домой, Эллен задержалась в кузнице.

– Мастер! – Эллен почтительно склонилась перед Донованом, протягивая ему меч в ножнах. От волнения у нее сердце выскакивало из груди.

Донован взял меч обеими руками и оценил его на вес. Затем он взялся за рукоять и подвигал мечом в ножнах. По выражению его лица Эллен не могла понять, доволен он или нет, и до крови закусила губу.

Донован медленно вытащил клинок из ножен.

Эллен затаила дыхание.

Кузнец поднес рукоять к глазам, острие меча направив на свою правую ступню. Затем он проверил, прямое ли лезвие, и подергал за гарду и эфес, чтобы узнать, прочны ли они. Если бы они были плохо закреплены, меч никуда не годился бы. Большим пальцем правой руки он провел по головке эфеса и едва заметно кивнул. Эллен выполняла всю работу очень тщательно, но теперь начала паниковать. Взяв тряпку, чтобы не измазать клинок жирными руками, Донован согнул лезвие в полукруг. Эллен знала, что клинок достаточно гибок, но все же обрадовалась, когда он снова выпрямился. После этого мастер взял кусок льняной ткани, обернул его вокруг клинка и резко дернул меч вверх. Острое лезвие разрезало льняную ткань, не вытянув ни единой нитки. Донован повторил эту проверку другой стороной лезвия – с тем же безупречным результатом.

Эллен еле слышно вздохнула. Она много времени потратила на то, чтобы заточить края клинка, потому что для нее не было ничего хуже, чем тупые мечи. Несмотря на это, она все больше втягивала голову в плечи – каждое движение мышц на лице Донована казалось ей выражением недовольства, а когда он откашлялся, она сразу же восприняла это как критику. И как она могла подумать, что Донован будет ею доволен? Разве имело значение то, что он в последнее время был с ней дружелюбен и признавал ее талант? Это еще не означает, что ему понравится ее меч. Наверняка он думает, что головка эфеса слишком бросается в глаза, а серебряная гравировка к ней не подходит… Внезапно Эллен засомневалась, можно ли будет вообще продать этот меч. Она уже позабыла, что мастер, изготовивший эфес, и ювелир похвалили его. Их мнение ничего не значило по сравнению с мнением Донована. Эллен чувствовала, как пот стекает по ее лбу, хотя в кузнице было совсем не жарко.