Чтение онлайн

После чего… А вот это Блохина постарался не запомнить или сразу же забыть. Жутко было до дрожи! Если бы не серьёзность ситуации, Елена бы с удовольствием грохнулась в обморок, но куда там. Ким сказал, что прикроет. Даура завывала и звала душу Эварницкого. Лес шумел, тьма вокруг шевелилась.

— Сопротивляется! — крикнула Даура. — Нужно привлечь его!

— Как?! — взвизгнула Блохина.

— Целуй его!

— Чего-о??!

— Целуй! Приманим! Все мужики одинаковые!

Это было настолько нелогично, что аж абсурдно. Елена подумала, что ещё ни разу не целовалась и её первый поцелуй будет… с трупом! Да, это труп Эварницкого, ко внешности не придерёшься, но у него вообще-то из живота меч торчит!

Даура, которая больше не могла ждать, толкнула Блохину и… В общем, первый поцелуй вышел крайне странный, под завывание теней и вой ведьмы.

— Хватит упрямиться, Эварницкий! — кричала Даура.

Елена не увидела, но ощутила, как та пнула тело по ноге. Неизвестно, что именно помогло. То ли стремительно иссохшие трупы неизвестных. То ли поцелуй. То ли пинок. То ли самая настоящая тёмная магия. Но внезапно Давид захрипел, и Елена едва успела оторваться от его губ, как парень начал кашлять кровью.

— А-а?! — выдал он, смотря безумным взглядом.

В тот же момент его тело словно взорвалось. Или взорвалось пространство вокруг, выкидывая ошмётки непонятно чего. Полыхнуло, обожгло жаром, и на некоторое время Блохина лишилась зрения. Когда она очистила лицо и проморгалась, увидела, что Давид вытащил из себя меч и смотрит уже вполне обычным взглядом.

— Ну, бабоньки, ну даёте, — сказал он уважительно. — Ким, и ты здесь? А чего меч сломан? А, понял. Ты ещё и ранен. Подлечиться есть чем?

— Найдётся, — отмахнулся парень. — Я уже.

— Тогда отлично. Так… — протянул Эварницкий удивлённо.

Так как горящие части монстров, а вокруг были разбросаны именно монстры, подсвечивали всё вокруг, Елена увидела, куда именно смотрит Эварницкий, и залилась краской.

— Забавно, — сказал парень. — Походу, воскрешение устроило нехилый мне такой всплеск гормонов.

Переведя взгляд на Блохину, Давид посмотрел таким взглядом, что девушка всерьёз забеспокоилась, что сегодня не только первый поцелуй случится, но ещё и девственность украдут. Прямо здесь и сейчас. Попятившись, Елена запнулась и… Шмякнулась бы, не окажись Эварницкий рядом.

— Малышка, если не хочешь, чтобы я сорвал твой цветок прямо здесь и сейчас, то давай беги отсюда. Бегом в общагу, мыться и молиться, чтобы Ищущие не заметили, как ты убегаешь с места, без всякого сомнения, большого преступления.

Поставив Елену на ноги, Эварницкий подтолкнул её и шлёпнул по заднице. Взвизгнув, девушка припустила бегом. Но резко остановилась, когда услышала голос Дауры.

— Мой господин, я готова стать вашей! — заявила она.

— Даура, лапа ты моя, — сказал Давид. — Уж не сомневаюсь, что для твоего цветка антураж самое то, но давай кыш отсюда. Не будешь слушаться, с Лодочником не познакомлю! Всё, кыш-кыш-кыш, — замахал он руками. — Спасибо тебе, и ту Самую Блохину прихвати, а то её закоротило.

Елена который раз залилась краской и вместе с подругой поспешила уйти.

Это был чертовски безумный день.

Проводив взглядом двух ушедших девушек, посмотрел на Кима.

— Про твой цветок даже заикаться не буду, но пока сюда не сбежался народ, тебе лучше свалить.

— Это очень мило, — ответил Ким, — что ты пытаешься вывести нас из-под удара разбирательств, но в этом нет смысла. Уж будь уверен, всех вычислят.

— Какой-то ты слишком мрачный ниндзя, — хмыкнул я. — Одно дело застать вас на месте преступления, а другое — увидеть там только меня. Поэтому давай, вали уже.

— Здесь обломки моего меча. Мне нет смысла уходить. Я приму свою судьбу, — драматично ответил парень.

— Ну, если тебе жизнь не дорога…

Глянув в сторону, увидел, как открывается портал инферно и оттуда вместо орды демонов вылетает мой молот. Впрочем, вылетает — это слишком красивое слово. Скорее, его выпнули. Будто пьянчугу, который разбушевался в клубе.

Молот пролетел, кувыркаясь, и врезался в землю. Раздался взрыв, вспышка хаоса и порядка разошлась в стороны, вспучила землю. Я выдержал, а вот Ким техникой шага ушёл в сторону.

— Надо бы согласовать показания! — крикнул он мне.

— Вали уже! — махнул я на него. — Об остальном позабочусь!

— Иди сюда, мой хороший, — подошёл я к молоту. Ух, отожрался. Попытался поднять его, но не тут-то было. Весу — будто целая тонна. Это что ещё такое? Поднатужившись, я всё же поднял его, подтащил и скинул на два иссушенных трупа. Снова бахнуло, мне руку сильно дёрнуло, но своего я добился, избавившись от главных улик. Пусть теперь по этим ошмёткам восстанавливают, что произошло. Блин, а ведь где-то здесь меч, которым меня проткнули, должен валяться, и амулет, которым в инферно отправили… Черти с ними. Не до того сейчас.

Второй раз молот поднимать не стал. Мне, откровенно говоря, было паршиво. Так что пусть полежит, ослабнет.

Наконец, опоздав, насколько возможно, с неба на летающей доске спикировал наш куратор. Фёдор Михайлович собственной персоной. Одет он был не пойми как. Примчался в розовых шортах и чёрной толстовке, кроссовки не зашнурованы, вид взмыленный, запыхавшийся.

— Эварницкий! — крикнул он. — Ты что здесь устроил?!

Когда я говорил Блохиной про гормоны, то ничуть не шутил. Видимо, человеческое тело не предназначено для воскрешения. Не выработал эволюционный механизм, как себя вести в этом случае. Нет другого объяснения, почему меня так вштырило, что сердце бешено бьётся, хочется одновременно кому-нибудь вмазать и кого-нибудь завалить… И вовсе не в бойцовском смысле… Хотя можно трактовать и так.

В общем, мне было плохо, а тут куратор под горячую руку лезет.

— Меня убили. Отправили в инферно. Я дал там жару и вернулся, воскреснув, — отчеканил я. — Вы, как обычно, всё просрали. Так что разбирайтесь здесь, а мне надо прийти в себя. Очень! Надо! — припечатал я, не дав ему высказаться.

Фёдор Михайлович уставился на только-только затянувшуюся рану у меня на животе, на залитую кровью одежду, на ошмётки тел демонов вокруг, на сверкающий силой хаоса молот и решил, что промолчать не такая уж плохая идея. А я решил, что не такая уж плохая идея оказаться в хорошем месте побыстрее. Дёрнув на себя летающую доску куратора, шустро запрыгнул на неё и взмыл в небо. Чуть в дерево не вписался, но как-то справился, а там по прямой долетел, куда надо.

Удивительно, но меня пустили.

Женщины — это классно. Ещё и ужасно, конечно. Большинство хороших историй начинаются из-за женщин. Но всё же это ещё и классно.

Повторюсь, в тот момент фраза о том, что я соображал, была бы слишком громким утверждением. Определённо, какая-то часть моей сообразительности оставалась, но большая часть сил была направлена тупо на то, чтобы, даже не знаю… Не слететь с катушек? Не помереть на ровном месте? Меня штормило, я не понимал, что происходит, чудовищным усилием воли держал себя в руках, поэтому да. Соображал я так себе.