Чтение онлайн

– Разрешите представиться по случаю присвоения генеральского звания! Глаза у Микофина светились довольством и озорством.

– Бог ты мой! Ослепнуть можно от такого великолепия!
– воскликнул генерал Чумаков.

Семен Микофин своим аккуратным и обновленным видом напоминал двухцветный неподточенный карандаш. Даже заметно облысевший, выглядел он в генеральской форме как-то по-особому стройно, ладно, солидно и представительно, хотя улыбчивое, с глубокими морщинами у рта лицо его излучало прежнюю напускную строгость, за которой сквозила доброжелательность и доброта.

– Поздравляю, Семен!
– Чумаков спустил ноги с кровати, не глядя нащупал ими тапочки и протянул Микофину руки для дружеских объятий.

– Федор, я к тебе по срочному и секретному делу, - прервал Микофин излияния радости Чумаковым.
– Сейчас к тебе явится так называемый майор Птицын...

– Птицын?.. Знакомая фамилия.

– Ты передавал своей семье записку через него с фронта.

– А-а, помню! Был он у меня инструктором по подрывному делу, когда из окружения пробивались, - пояснил Федор Ксенофонтович.

– Был он у тебя немецким диверсантом!
– огорошил Чумакова Микофин. Видя потрясенность Федора Ксенофонтовича, продолжил: - Шпиона ты приютил в своем штабе. Дал ему там респектабельно обжиться...
– В голосе Микофина жестко просквозил упрек, а на лице со сдвинутыми бровями отразилось суровое неудовольствие.
– Меня попросили предупредить тебя, прикрыть от случайности и... и, вообще, помочь закрепить бывшего графа на крючке наших контрразведчиков. За этим я и примчался, хотя своей работы по кадык.

– Они знают?
– одеревеневшим голосом спросил генерал Чумаков, поняв, о сколь серьезном идет речь.

– Знают... Ты скажи мне, где ты выучился немецкому языку?

– В автобиографии я же писал: был в детстве батраком у немцев-колонистов на юге Запорожской области.

– Бестолково написал, - тревожно хмурился Микофин.
– Все у контрразведчиков сбежалось сейчас вместе: признал тебя немецкий генерал Шернер, в твоем штабе свил гнездо абверовец, ты откуда-то знаешь немецкий...

– У тебя тоже есть сомнения?
– Федор Ксенофонтович встал и одной рукой судорожно начал надевать на себя халат.
– Ты в чем-то сомневаешься, Семен Филонович?..

– Я полагал, ты с Шернером в Испании познакомился...

– Да нет же! На киевских маневрах, когда он, тогда полковник чешской армии, ногу сломал. А меня временно приставили к Шернеру переводчиком.

– Вот как?!
– заинтересованно удивился Микофин.
– Я не знал этих подробностей. И вдруг встреча с ним на фронте?

– В плен он попал к нам...

– Ладно, доскажешь потом!
– Микофин призывал генерала Чумакова к спокойствию.
– Не надо одеваться!
– И он, взяв у Федора Ксенофонтовича халат, кинул его на спинку кресла.
– Сейчас постучится этот майор... Нам следует вести какой-то нейтральный разговор... Но чтоб не напугать его. Микофин кинул взгляд на наручные часы: - Потом дежурный врач выдворит нас из палаты вместе с ним, а ты попроси меня, чтоб я подвез этого Птицына до Москвы... Он ведь добивается приема у полкового комиссара Лосика... Ну ты не знаешь... Кадровик из Главпуркка... Дальше - моя работа...

– Но как быть с подозрениями, павшими на меня?
– Федор Ксенофонтович чувствовал в груди тошнотное теснение.

– С тобой - в норме. Пришлось показывать особистам личное дело, рассказать все то, что я знаю о твоей милости... Но тут, понимаешь, еще всплыли доносы на тебя этого Рукатова... Тоже пришлось наждаком пройтись по ним.

– Рукатов...
– Чумаков горестно вздохнул.
– Я убежден, что, если б подобные рукатовы не были уверены в нашей победе над фашистской Германией, они бы немедля бросились в объятия Гитлера... Рукатовым важно хоть на ступеньку подняться выше в своем воображении, а чья эта ступенька, что она значит - им наплевать.

– Верно мыслишь, Федор, - согласился Микофин.
– Поднявшись даже на ступеньку выше в должности или в звании, иные вдруг начинают воображать, что предстали перед человечеством в новом обличье. Забывают, что разум, сердце, потребности у них те же... А пыжатся. Ну, верно, расширился круг обязанностей, ну, может, еще прав... И если при этом надо усиливать напряжение вещества за лобной костью, то не тщись расширить зад до границ кресла, которое тебе еще велико!..

В коридоре послышалось шарканье ног, и Микофин вдруг заволновался:

– Давай менять тему разговора! Ничем не выдай этому Птицыну своей осведомленности.

– Будь спокоен, - шепотом сказал Чумаков.

Но шум за дверью утих, а разговор двух друзей потерял прежнюю направленность.

– Что это у тебя?
– спросил Микофин, указывая на лежавший на кровати поверх одеяла черновик письма покойного профессора Романова.

– Ты не читал?!
– оживился Чумаков.
– Интересно мыслит Нил Игнатович. Давай просвещу тебя!

Когда генерал Чумаков заканчивал читать письмо, дверь палаты без стука открылась, и уже по одному этому можно было догадаться, что вошел кто-то из медицинского персонала. Действительно, в проеме двери стояла в белом халате грудастая женщина с рыжими волосами, скупо выбивавшимися из-под белой косынки.

– Товарищ генерал, - обратилась она спокойно-милым голосом к Чумакову, - к вам еще один посетитель. Но... извините, через пять-шесть минут мертвый час, а потом процедуры. Так что на сегодня... извините.

Из-за ее спины выглядывал чуть растерянный "майор Птицын". Его взгляд как бы смотрел в пустоту, а крутой излом бровей будто выражал недоумение. Медсестра ушла, а "майор Птицын" все стоял в дверях, и Федор Ксенофонтович, заметив мешки под глазами на его продолговатом лице и подрагивание мягких ноздрей, угадал страх в сердце диверсанта, растерянность перед двумя генералами и поспешил ему на помощь:

– Майор, это вы?..

– Так точно! Майор Птицын!
– Он с какой-то детской радостью вошел в палату.

– Вы тоже в этом госпитале?

– Никак нет!
– И "Птицын" сжато рассказал свою одиссею, происшедшую после того, как расстались они на вокзале в Могилеве.

– Ну, рад вас видеть, - с видом искренности сказал Федор Ксенофонтович.
– Посидите, мы закончим читать один документ...
– И Чумаков продолжил читать письмо профессора Романова, уже про себя потешаясь над тем, с каким вниманием вслушивался в каждую его фразу "майор Птицын", полагая, что присутствует при открытии тайны тайн.