Чтение онлайн

– А далеко отсюда до перекрестка? – спросил Сабен.

Пакс почесала в затылке:

– Насколько я помню, мы пришли к форту после обеда, а у развилки остановились в полдень предыдущего дня. Значит – где-то один дневной переход. Может, чуть больше.

– Да, – согласилась Канна, – где-то так. Если свернуть на этом перекрестке на восток, то попадешь в Меринат. На западе, очень далеко, дорога упирается в Вальдайр. Но чтобы попасть в Ротенгри, Синьяве нужно будет пересечь ее и идти до следующего перекрестка. А вот там уже можно будет выбрать путь прямо к осажденному Ротенгри или идти к нему через Сореллин. Да там Синьява вообще может свернуть на запад – откуда мы знаем, что у него на уме.

Пакс подняла какую-то веточку и стала чертить на земле:

– Так. Это первый перекресток, а это второй, где Синьява может свернуть. Куда? Сюда, в Сореллин, или сюда, в Ротенгри, примерно на юго-запад. Так?

Канна внимательно посмотрела на схему и кивнула:

– Похоже, что так. Теперь – дайте подумать – отсюда до Сореллина дня два пути. Хотя нет, если идти по этой дороге, то дня четыре. А от Сореллина – дня три до Ротенгри. Но здесь мы чуть срезаем, так что остается поменьше.

– Значит, дней шесть. Ну да, я вспоминаю, где-то столько мы и шли. Капитан нас не очень гнал. Слушайте, так мы же можем идти впереди них вплоть до этого перекрестка. Деваться Синьяве некуда, все равно придет туда, а мы будем в безопасности, двигаясь подальше от его патрулей.

– А что, если он проторчит у форта целый месяц? – предположил Сабен. – Нам что – так и ждать его на перекрестке? Герцогу от этого будет мало проку, да и нашим, оставшимся в осаде.

Канна покачала головой:

– Нет. Синьява славится тем, что быстро перемещает свою армию с одного места на другое. Я думаю, что, если у него не получится взять форт с ходу, он оставит небольшой отряд держать осаду, а сам поведет армию на юг. Не станет он держать такое количество солдат вокруг маленькой крепости.

– Я думаю, – сказала Пакс, – что, идя впереди него, мы сможем спокойно купить себе еды по дороге.

– Да, но тогда нас заметят. И если Синьяве потом станет известно, что впереди него пробирается несколько солдат в форме роты герцога Пелана, то он снарядит погоню за нами.

Пакс нахмурилась. Пустой желудок уже давал о себе знать. Сабен осторожно поинтересовался:

– Слушай, Канна, а мы не можем на время снять форму?

– Ни в коем случае, если ты, конечно, не хочешь, чтобы нас приняли за бандитов или шпионов. Мы с нашими шрамами, явно чужие в этих краях, не сможем сойти за крестьян. Но в предложении Пакс есть зерно истины. Мы действительно можем дойти до первого перекрестка вдоль дороги, не опасаясь патрулей Синьявы. Останется только не попадаться на глаза местным жителям. На перекрестке подождем день-другой, и, если Синьява не появится, один из нас отправится к герцогу, а двое останутся дожидаться.

– Тогда пошли, – сказала Пакс и направилась вдоль дороги, держась от нее на достаточном расстоянии.

Они спустились по склону холма, пересекли узкую тропинку и стали подниматься на следующий пригорок. На дороге никто не появлялся.

Пакс как раз прикинула, что вот-вот они должны были упереться в ферму, как ей в нос ударил запах дыма. Впереди показался просвет. Пакс вспомнила фермерский дом, амбар, хлев, стойло, из которого они забирали быка… То и дело ее мысли возвращались к еде – видимо, характерный запах дыма над кухонной плитой провоцировал кулинарные ассоциации. Судя по всему. Канна и Сабен были не менее голодны, чем она, и тоже то и дело глотали слюнки.

– Может быть, стащим что-нибудь? – сама не веря, что произносит это, предложила Пакс.

Сабен кивнул, но Канна возразила:

– Нет. Что, уже забыли про тех всадников? – Пакс была вынуждена признать, что голод действительно притупил ее память и осторожность. Канна продолжала: – Хотя было бы неплохо узнать, сидят ли они на ферме или Синьява приказал прочесать окрестные леса, чем они сейчас могут и заниматься.

– Я об этом не подумала, – покачала головой Пакс.

– А нужно было бы. Запомните, мы еще не оторвались от противника. Нам нельзя расслабляться, потому что они-то все предусмотрят. Сабен, теперь твоя очередь спускаться к дороге. Подползешь и посмотришь, что там творится. Только ни в коем случае не вставай.

– Ясно. Слушайте, у меня лицо достаточно грязное?

– Подожди, – сказала Пакс. – Вот так.

С этими словами она провела измазанной в земле ладонью по его щекам.

– В следующий раз я тебя так измажу – не отмоешься, – улыбнулся Сабен и пополз к дороге.

Со стороны казалось, что он двигается очень медленно, но, вспомнив, как ей было тяжело, Пакс согласилась, что Сабен пробирается довольно ловко. Вспомнив слова Канны о возможной конной облаве, она поежилась – туман рассеялся, густого подлеска здесь не было… Неожиданно в ее животе что-то громко заурчало. Канна сердито посмотрела на Пакс, но та лишь виновато развела руками, будучи бессильной помешать своему организму выражать чувство голода.

Дожидаясь Сабена, Пакс бросила взгляд на свой кинжал и задумалась: не согласись она дать слово Хальверику, не было бы у нее сейчас этого клинка, не выпустили бы ее за ягодами, не… Но с другой стороны, сейчас она была бы в форте, скорее всего – с мечом в руках, сражаясь бок о бок со своими друзьями и с солдатами Хальверика. Сражалась бы без всякой надежды на победу… Только сейчас Пакс почувствовала то, что Канна, наверное, понимала с самого начала: самое важное для них теперь – это добраться до своих, сообщить герцогу о случившемся. Только так можно спасти тех, кто остался в форте или был схвачен в его окрестностях. Пакс уже была готова идти день и ночь, без еды, но, поглядев на Канну, вспомнила, что та ранена и нуждается в пище больше, чем она или Сабен.

Послышался шорох. Пакс напряглась, но с облегчением увидела Сабена, возвращавшегося с дороги. Он жестом показал Пакс и Канне уходить дальше в лес. Даже сквозь грязь на лице было видно, как он бледен.

– Что случилось? – шепотом спросила Канна, когда они отошли от дороги на безопасное расстояние.

– Они там, – каким-то странным голосом ответил Сабен. – Я насчитал двенадцать лошадей, привязанных к изгороди… Но дело не в этом… Они убили всех… фермера и всю его семью. Трупы лежат прямо во дворе.

Пакс вдруг с ужасом представила таких же бандитов, врывающихся в Три Пихты, в дом ее родителей, братьев, сестер… Раньше она об этом даже не задумывалась.

Канна дернула Сабена за рукав:

– Возьми себя в руки. Ты же и раньше видел смерть. Что случилось?

В глазах Сабена застыли слезы:

– Понимаешь, это совсем другое дело. Мы солдаты и воюем с солдатами. А у них даже не было оружия… Никаких шансов выжить…

– Сабен, ты служишь уже второй год и знаешь, что мы так не поступаем, но многие армии считают это обычным делом, не говоря уже о бандитах.

– Если бы мы подоспели чуть раньше, то не позволили бы…

– Втроем-то, с одними кинжалами? Давай, Сабен, приходи в себя.

– Но если они так поступают с безобидными крестьянами, то что же ждет наших товарищей, захваченных в плен с оружием в руках, – поразилась своей догадке Пакс.

– Старайся не думать об этом, – жестко сказала Канна. – Все, что в наших силах, – это известить герцога. А он уж сделает все, что в его силах. Слушай, Сабен, как тебе показалось – они там надолго застряли?