Чтение онлайн

– Я думал, что ты умнее, Пакс, – сказал он. – Что бы он ни сказал, тебе нельзя было бить его. Он же старше тебя по званию. Ты должна была…

– Дело не в том, что он сказал, сэр… А в том, что он сделал…

– Я знаю, что он предложил тебе переспать с ним. Ты отказалась, он стал настаивать, а ты набросилась на него и…

– Нет, сэр!.. Все было не так…

– Паксенаррион, дело нешуточное. Хорошо, если тебя не освежуют, как ягненка. И враньем ты себе не поможешь.

– Но, сэр…

– Дай мне закончить. Если все, что он говорит, – правда, то лучшее, на что ты можешь рассчитывать, повторяю, лучшее – это три месяца в каменоломнях, а затем – еще один шанс с новым набором новобранцев. Причем пройденное обучение не зачтется в срок службы. Ложь лишь ухудшит твое положение. Если же ты утверждаешь, что все произошло совсем по-другому, тебе придется убедить меня и еще многих людей в том, что ветеран пяти боевых походов, человек с отличной репутацией в армии, во-первых, настолько глуп, а во-вторых, еще и лжец. Скажи, с чего я должен тебе верить? Сколько я тебя знаю? Девять-десять недель. А с ним мы приятели уже седьмой год. Другие знают его еще лучше, а тебя – еще меньше, чем я. А теперь попробуй убеди меня в том, что твоя версия верна, докажи мне это. Если сумеешь, я поговорю с капитаном. Тогда будет видно. А если нет – сиди тихо и молись, чтобы капитан засчитал твои синяки в счет наказания хотя бы частично.

– Все ясно, сэр, – упавшим голосом сказала Паксенаррион.

Если уж Стэммел ей не верит, подумала она, то дело действительно совсем плохо.

– Ну? Что же случилось?

Пакс начала рассказывать, глядя не на сержанта, а вниз, на свои покрытые синяками руки:

– Сэр, он попросил меня пройти с ним вглубь казармы. Он не сказал зачем, но ведь он старше меня по званию – и я пошла. Он сказал, что я должна переспать с ним. Я отказалась, но он стал настаивать. – Вздрогнув, Паксенаррион посмотрела на сержанта; выражение его лица не изменилось. – Потом он сказал, чтобы я не ломалась, что я уже не девушка и что он это знает точно, потому что… только переспав с кем-нибудь из начальства, причем неоднократно, я могла стать командиром отделения…

– А ну повтори, что ты сказала! Нет, повтори все слово в слово.

– Он сказал… сказал, что я… что такие, как я, зарабатывают звания и должности, лежа на спине, и не головой и руками, а другим местом.

– Он говорил, с кем ты так успешно спишь? – ледяным голосом спросил Стэммел.

– Нет, сэр.

– Ладно, продолжай.

– Я… я разозлилась на него и…

– И ударила старшего по званию!

– Нет, сэр. – Пакс взмахнула скованными руками, но тут тошнота опять подступила к ее горлу, и она была вынуждена снова наклониться над ведром, борясь со спазмами в животе и в горле. Наконец она вновь смогла говорить, хотя и не без дрожи в голосе.

– Я не била его, но я так разозлилась – ведь это неправда, я честно заработала свое звание… Ну, в общем, я стала говорить ему бранные слова, вот… – Преодолев очередной приступ тошноты, Пакс добавила: – Этим словам меня научил мой двоюродный брат.

Стэммел неожиданно протянул ей фляжку:

– Выпей воды. Если тебя все время тошнит, нужно, чтобы в желудке что-то было. Хотя тебе запрещено давать еду и воду.

Пакс, благодарно кивнув, с жадностью сделала несколько глотков.

– Сэр, – продолжила она, – он очень рассердился на меня из-за этих ругательств…

– Обидеть солдата бранью – это еще нужно ухитриться. Что ты ему сказала?

– «Паргсли спакин и токко…»

– Да ты хоть знаешь, что это значит, детка?

– Нет, брат сказал, что на каком-то языке, кажется наших противников, это очень обидное ругательство.

На мгновение лицо Стэммела смягчила улыбка.

– Это точно. Ну и выбрала ты… В следующий раз, прежде чем ругаться, выясни, как переводятся эти оскорбления. Ну ладно, что было потом?

– Он зажал мне рот ладонью и попытался уложить на койку. – Пакс сделала еще глоток.

– Ну?

– Тогда я укусила его за руку, и он отпустил меня. Я вскочила, но он загородил мне дорогу к двери и снял ремень.

– Он что-нибудь сказал?

– Да, сэр. Он пригрозил, что изобьет меня, пообещал укротить, как норовистую лошадь, а затем замахнулся ремнем. Я хотела проскочить мимо него, как мне однажды удалось с отцом, но он схватил меня за горло и ударил кулаком в лицо. Я чуть не потеряла сознание от боли и ужаса, а придя в себя, поняла, что мне не остается ничего другого, как защищать свою честь и жизнь.

– Примерно такого рассказа я и мог ожидать от тебя, насколько я тебя знаю. Ладно, что было дальше?

– Я… я едва помню. Мне удалось оторвать его ладонь от моего горла, но вырваться из его рук я не смогла. Он слишком сильный и ловкий. Мы покатились по полу. Я помню, что он что-то кричал и все время бил меня. Я слабела с каждой секундой. Потом кто-то схватил меня сзади, скрутил мне руки, а удары продолжали сыпаться на меня. Боюсь, что это продолжалось, пока вы не пришли.

Сержант нахмурился:

– Одно я знаю точно: при мне тебя никто не бил? Когда я вошел, Коррин висел у тебя на плечах, а Стефи лежал на полу. Коррин сказал, что он едва-едва сумел утихомирить тебя. Понимаешь, если все, что ты рассказала, правда, то у тебя были все причины вступить в драку. Но ведь там был Коррин – по крайней мере он так утверждает, – а его версия противоречит твоей, совпадая с тем, что говорит Стефи.

– Да, он был там с самого начала и все время хохотал надо мною. Но я говорю правду, сэр. Честное слово. Я могу понять, что вы скорее поверите этому… как его… Стефи, которого вы знаете уже давно, чем мне, новобранцу. Но все было так, как я сказала, и мне наплевать, что будет молоть по этому поводу Коррин.

– Если бы все упиралось в то, что говоришь ты и что утверждает Коррин… – Стэммел помолчал, переминаясь с ноги на ногу, и вдруг как-то неловко спросил: – Пакс, ты здесь с кем-нибудь спала?

– Нет, сэр.

– Но тебе ведь наверняка предлагали?

– Да, сэр, но я отказывалась. Мне это не было нужно. Я спрашивала у Майи…

– У помощницы квартирмейстера?

– Да, сэр. Я спросила ее, должна ли я соглашаться, но она сказала, что нет. Просто не нужно поднимать шум из-за некоторых предложений, как можно было бы делать дома.

– Коррин делал тебе подобные предложения?

Пакс затрясло, когда она вспомнила постоянные приставания чернобородого новобранца, его попытки облапить ее, уложить на кровать…

– Да, сэр, – шепотом ответила она.

– Пакс, смотри мне в глаза, – приказал сержант. – Заходил ли он дальше, чем просто предложения?

– Он… иногда да, сэр.

– Почему ты ничего не говорила ни мне, ни Боску?

Пакс пожала плечами:

– Я думала, что это и называлось бы «поднимать шум». Наверное, мне полагалось самой разбираться во всем этом.

– Вести себя как девице, впервые оказавшейся в кабаке, конечно, не следует. Но ни один солдат не обязан терпеть такого рода притязания со стороны сослуживцев. Получив отказ, обычно наши ребята отвязываются от таких девушек. Всегда найдется другая, которая с удовольствием согласится. Жаль, я не знал о том, что происходит. Этому был бы положен конец.

Помолчав, Стэммел негромко спросил:

– Ты не лесбиянка?

– Я… я не знаю, что это такое. Он… этот капрал, он тоже спрашивал меня об этом.