Меч обоюдоострый
Шрифт:
Когда мне приходится беседовать с молодыми иереями, то я указываю им на примере таких старцев Божиих — иереев, питомцев старой школы, носителей старых заветов Руси святой. И грустно, и больно становится, когда оглянешься кругом и не видишь в молодом поколении таких патриархальных типов служителей Божией Церкви. Встречаются ревностные проповедники, школьные деятели, борцы с пьянством, — и за то, конечно, слава Богу, но слишком мало таких, в коих самоцен был бы совершенно убит сознанием, что сами-то они — круглый нуль, ничто, что если что и творится доброе через них, так, ведь, это отнюдь не они делают, а Бог через них: Бог и средства посылает, и случай дает, и силы, и время — все от Бога, и слава Ему — милосердому! В душе таких старцев живет страх: как бы не приписать себе чего-нибудь в деле Божием, как бы не лишиться за это Божия благословения и помощи в будущем. Это — страх Божий, начало — основа духовной мудрости, духовного рассуждения. Даже помыслить, что вот это сделал я, они считают святотатством. Оттого и проявляется в их пастырской деятельности незримое для других, но для них самих сердцем ощутимое водительство десницы Божией. Нельзя быть добрым пастырем, если не воспитаешь в себе, в чувстве своего сердца этого мистического настроения, этого живого ощущения водительства Божия в пастырском служении. Не свое дело делаем, а Христово: мы Его послушники, Его работники и даже более — соработники. И дело Его — великое: воспитывать чад царствия Божия, будущих граждан Иерусалима небесного. К сим кто доволен? восклицал некогда избранный сосуд благодати — Апостол Павел. А он имел ум Христов, он дерзал говорить о себе: не ктому аз живу, но живет во мне Христос... Живет, а следовательно и действует. Если же так судил о себе великий Павел, паче всех потрудившийся в благовестии Евангелия, то что речем о себе мы, грешные, недостойнейшие носители благодати Божией, служители Церкви?.. Но у Христа таков закон: чем кто больше сознает свою немощь, свое недостоинство, тем ближе к тому и Его благодать: сила бо Его в немощи совершается. Вот почему, если и всякому христианину: то тем паче пастырю Церкви подобает всяким хранением хранить, как неоцененное сокровище, как нежный благоуханный цветок оберегать в чувстве сердца сознание своего ничтожества, своей беспомощности, постоянной нужды в Божией помощи...
Вот чем сильны были иереи Божий, подобные смиренному о. Григорию. Они крепко веровали, что Христос не оставит без помощи, не допустит до голодания и нужды безысходной Своего работника, и в основе их нравственного устроения глубоко лежало сознание, что смиренное чувство своего недостаточества есть та стихия, которой должен жить истинный служитель Христов...
Милостивое царское слово
Нашему возлюбленному Государю благоугодно было, в 6 день сего мая, осчастливить меня Своею Высокомонаршею Милостию. Вот Его всемилостивейший Рескрипт, данный на мое имя:
Преосвященный архиепископ Никон.
Долголетние и многополезные труды Ваши по составлению книг и листков религиозного содержания в бытность Вашу иноком Троице-Сергиевой лавры, а затем и во время Вашего служения в епископском сане давно снискали Вам всеобщее уважение в среде верующего православного русского народа. Ныне Вы призваны стать во главе учрежденного с Моего соизволения издательского совета при Святейшем Синоде, коему предстоит осуществить весьма трудную задачу объединения и планомерного развития издательской деятельности православной российской церкви во славу Божию и на благо Отечества.
Выражая твердую надежду, что на предлежащем Вам высоком поприще служения святой православной церкви Вы успешно примените приобретенные Вами опыт и знания к тому, чтобы вечно живые и спасительные источники религиозно-нравственного ведения — книги Священного Писания, а равно богатые и назидательные сокровища святоотеческой письменности сделались доступными широкому пользованию и ясному понимаю русского верующего народа и чтобы не только раскрыты были упования нашей православной веры, но и даны были основания к ее защите, Я признал справедливым возвести Вас в сан архиепископа.
Бог в помощь Вам в сем великом и святом деле.
Поручая Себя молитвам Вашим, пребываю к Вам благосклонный Николай.
В Царском Селе 6 Мая 1913 г.
Прочитал я эти золотые строки, поцеловал подпись Помазанника Божия и... глубоко задумался...
Да, только надежда на помощь Божию, на обетование Господа, что сила Его в немощи совершается да вот такое ласковое, бодрящее слово Царя Православного поддерживают мои слабеющие силы на предстоящее мне делание: буди во всем на мне воля Божия во славу Церкви святой, нашей матери!
Радует меня и то отношение ко мне верующего православного русского народа, которое, признаюсь, столь неожиданно для меня и столь торжественно засвидетельствовано с высоты Царского Престола. Но боюсь, как бы, по немощам моим не обмануть столь дорогой для меня «крепкой надежды», о которой говорит Высочайший Рескрипт... Помогите и вы, мои добрые друзья-читатели, молитвами своими к Богу за немощь мою!
Читаю и перечитываю дорогие строки... «Вечно живые и спасительные источники религиозно-нравственного ведения — книги Священного Писания, а равно богатые и назидательные сокровища святоотеческой письменности» должны быть «доступными широкому пользованию и ясному пониманию Русского верующего народа»... должны быть «не только раскрыты упования нашей православной веры, но и даны основания к ее защите»... Это слова Царского Рескрипта. Это драгоценный завет Государя не мне только, многонемощному архиерею, но и всем пастырям и архипастырям Православной Церкви. Это завет всем православным русским людям.
Велика, прямо непосильна та задача, которая возлагается на меня и моих будущих сотрудников по Издательскому Совету! «Предлежащее высокое поприще» — необъятно. Не говорю уже о себе — весь наш будущий Совет бессилен сделать что-либо заметное на этом обширном поприще без деятельного сотрудничества всего православного пастырства, всех ревнителей Церкви. Дремлющее религиозное чувство в русской душе пробуждается и тревожно озирается, ищет удовлетворения духовного голода, просит духовной пищи... А ему предлагают какие-то рожцы вместо чистой пшеницы, камень вместо хлеба, отраву вместо врачевания... В «Церковных Ведомостях», издаваемых при С. Синоде, напечатано «Положение», на основании которого будет действовать «Издательский Совет». Его деятельности дается такой простор, что «Положением» как бы предусматриваются все духовные нужды народа, как простого, так и более или менее образованных классов. Само собою понятно, что нельзя ожидать быстрого осуществления всей намеченной программы этой деятельности: она будет осуществляться постепенно, по мере сил наших и тех средств, какими будем располагать. А пока и то хорошо, что как председатель, так и все члены Совета будут исполнять свои обязанности без всякого жалованья, а сотрудники, конечно, будут получать заслуженный ими гонорар...
Итак: благослови, Господи!
Новая порция яда отрицания
Давно это было: лет двадцать назад. Ехал я из Петербурга по железной дороге; спутником моим оказался известный, теперь уже покойный, художник М. Какая-то грусть, разочарованность, почти безнадежность отражались на его усталом лице. Мы разговорились. Я, между прочим, заметил, что художники по самой профессии своей близки к духовному, идейному миру, и эта близость сама по себе может доставлять мир душе и нравственное удовлетворение. Мой собеседник как-то тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой. Из беседы с ним для меня стало ясно, что его душа отравлена современными лженаучными бреднями, сердце опустошено, что он переживает духовное сиротство, одиночество, пустоту... Жаль было видеть человека: духовные потребности которого заглохли, благодаря художественному таланту, но и не находили себе удовлетворения. Бережно касаясь больной души, я пытался указать ему путь к Богопознанию, но он как-то безнадежно махнул рукой, сказав: «поздно!» И — замолчал...
Этот случай пришел мне на память, когда на днях я прочитал «научное письмо» почтенного Эльпе в «Новом Времени», под заглавием: «Сорок лет в поисках за истиной». Всему ученому миру известный наш соотечественник, профессор И. И. Мечников издал сборник своих статей, «соединенных одной общей мыслью и направленных к установлению рационального миропонимания, к выработке и уяснению основ общего воззрения на человеческую жизнь». Так определяет смысл этого сборника сам автор. Видно, борьба света со тьмою не кончится в мире сем грешном дотоле, пока не придет Свет неприступный, чтобы окончательно сразить князя тьмы и низвергнуть его в вечную тьму кромешнюю; видно, сынам света, чадам Церкви придется до скончания века бороться с той ложью, которая силится затмить учение Христово и закрыть чистую истину Божественного Откровения туманом всяческих мудровании якобы научного, да еще — положительного знания.
Что такое «рациональное миропонимание»? Это попытка слепорожденного написать сочинение о художественной картине Рафаэля, попытка глухого от рождения сочинить трактат о музыке и пении. Известно, ведь, что рационализм стремится исключительно на почве материализма; подобно древним саддукеям, рационалисты чистой воды не хотят знать ни духа, ни ангела, ни духовного сверхчувственного мира; для них вся область бытия заключена в тесных рамках чувственного мира; в своей гордыне они не хотят примириться с мыслию об ином мире, который познается не пятью чувствами, а тем органом духа, которого нет ни у одного в мире живого существа, кроме человека, и который называется «верующее сердце». Казалось бы: с древнейших времен, с той поры, как стало помнить себя человечество, люди верили в бытие этого иного мира, — правда, представляли его различно, но важен факт этой веры, этой потребности веры, чтобы и так называемое «положительное знание» признало его как факт, не отрицало его, если хочет быть честным... Но, вот, подите же: как будто пришельцы с луны, наши научники притворяются, что и не подозревают о существовании этого факта, а когда факт сей бьет в глаза — отделываются самым нелепым, не выдерживающим никакой критики объяснением его и затем уж больше не хотят и говорить о нем... Что им за дело до истории, до миллионов душ верующих, до поразительных чудес, совершающихся в Церкви, даже просто — до того величайшего всемирного чуда истории, каким является Христианство?.. Что им за дело до того чуда, какой представляет собою их собственный ум с его законами мышления, с его способностью воплощать идеи в слово, распределять их по категориям, разбираться во всем том хаосе, какой представляет мир идей, представлений, образов и отвлеченных понятий?.. Ведь, это же все факты, ведь, все это, если угодно уж сочинять «рациональное миропонимание», надо поставить на свое место, объяснить, изложить, и притом на основании тех именно принципов, какие положены в основу рационализма, т. е., принципов исключительно материалистического объяснения всех сих явлений. — Нет ни духа, ни ангелов, ни чуда, ни Бога... Все — естественно, все — законы природы, все объяснимо... Да в том-то и вопрос: как вы, господа, объясните хотя бы вот это чудо: вашу собственную духовную деятельность, — вот этот ваш ум, который мыслит сейчас? Полсотни лет тому назад ваши предшественники Фохты и Молешотты пытались, ведь, толковать нам, что мысль выделяется из мозга так же, как моча из почек, да что-то ничего из такого объяснения не вышло, кроме остроумных шуток на счет изобретателей таких теорий. Нет, не теории нам нужны, а — если уж вам так угодно — воистину точное знание, аксиомы науки, ясные и для детей, опытные доказательства ваших теорий, стремящихся объяснить все, что касается духовного мира, духовной жизни... Но, ведь, этого пока еще нет, пока мы слышим только одни глаголания и гипотезы, и — ни одного факта. И простительно было бы вам, господа научники, довольствоваться своими гипотезами, если бы вы жили не среди христиан, если бы не имели вы возможности беспристрастно и научно проверить то, что проповедуем мы, если бы не могли наблюдать воочию факты нашего соприкосновения с тем миром, который так отрицаете, который, очевидно, так вам не мил, а нашему сердцу так близок... И сбывается на вас вечное слово Христово: утаил еси сия от премудрых и разумных, и открыл еси та младенцам. Ей, Отче, яко тако бысть благоволение пред Тобою!
Слава Богу: есть и среди ученых люди честные, которые откровенно говорят, когда коснется вопрос о предметах духовного мира: «доступное науке знание пока есть не более, как невежество с открытыми глазами. Великий океан истины продолжает пребывать неисследованным пред нами. Современный ученый исследователь сущего есть не больше, как младенец, сидящий на берегу моря и пытающийся переливать морскую воду в выкопанную им луночку в песке — ложечкой, своим маленьким умом. Истинная наука и истинная религия никогда не противоречили друг другу. Они движутся по параллельным путям и никогда не могут столкнуться одна с другой». Вот почему всякое «миропонимание» помимо веры есть ложь, ибо понимать мир можно только при свете Божественного откровения. И как скоро рационализм отвергает сей источник истины, созидаемое им мировоззрение строится на песке человеческих мудровании, которые вчера еще казались подобием истины, а сегодня стали несомненною ложью.
Вот такою ложью, к сожалению, пропитаны и статьи нашей ученой знаменитости — г. Мечникова, собранные в его книге. Он и знать не хочет о существовании христианского мировоззрения, вся цель жизни, весь ее смысл, по его учению, сводится «к возможности человеку прожить полный и счастливый цикл жизни, заканчивающийся спокойной естественной смертью, когда наступит известного рода пресыщение, помимо веры уничтожающее страх смерти». Вот и все...
Стоило ли сорок лет искать такой «истины», такого «рационального мировоззрения»? Оно давно известно, от времен языческих: да ямы и пием, утре бо умрем! В статьях идет речь о том, нужны или не нужны толстые кишки, даже — желудок, что «уже четыре человека (какая точная статистика!) живут без желудка и этим доказывают бесполезность его», что человек, по складу своей организации, в одно и то же время есть и «обезьяний урод», и «действительно усовершенствованная обезьяна» и под. И все это объединяется под новым модным словом «ортобиоз»...