Чтение онлайн

В это время сквозь отверстия в каменной стене с оглушительным свистом полетели тысячи острых стрел. Вонзаясь в тела, они долго дрожали или неподвижно застывали, ожидая немедленной смерти своей жертвы. Один за другим под градом стрел падали окровавленные тела гномов и троллей. Однако ситуация складывалась так, что защитники города вскоре могли потерпеть поражение.

И снова Балинор увидел шанс на спасение. Его военный гений не дремал. Открыв ворота, он ввел в бой еще несколько дивизионов Пограничного Легиона с изображением леопарда на груди, которые врезались в ряды наступающих врагов. Бой продолжался. Военачальники Северной Армии бросили в битву кавалерию, которая попыталась врубиться в выдвинутые полки Легиона, — но упорное их сопротивление привело к полному поражению всадников. Полки Гномов, хотя и полные желания победить, не смогли устоять перед отвагой легионеров и были отброшены от стен города. Построенные в три колонны воины Пограничного Легиона смогли дезорганизовать наступающих и смешать их боевые порядки. Хорошо организованное наступление захлебнулось контратакой оборонявшихся. В этот момент Гендель дал знак Балинору, и из ворот города вышел еще один отряд, предназначенный для завершения разгрома вражеских войск. Кроме того, из ворот выкатилась железная платформа с шипами, которая понеслась на врагов, сокрушая все на своем пути. Жуткие крики раненых усиливали общую сумятицу. В эту критическую минуту Гендель повторил замысел Балинора, выпустив еще одну платформу, которая привела в окончательное смятение наступающих. Нападение было настолько стремительным, что враги впали в полное замешательство. Учитывая сложившуюся ситуацию, Балинор дал команду войскам левого и правого флангов усилить наступление. Кроме того, он отдал приказ еще одному отряду Пограничного Легиона выйти из городских ворот и принять участие в битве. Эти свежие войска ринулись, как орлы, на ослабленные полки северян. Сопротивление врагов было сломлено, и натиск южан предопределил их победу. К тому же конница под командованием Актона пришла на помощь, ударив слева по совершенно не ожидающим этого гномам. Пехоту поддерживал полк под командованием Мессалина. Свежие войска переломили ход сражения. Отчаянные крики гибнущих бойцов, звон оружия, ржание коней, гибнущих от рук людей, — все безумие этой битвы сделало этот день самым страшным днем в памяти участвовавших в битве воинов.

Особенно тяжелое положение сложилось на правом фланге. Конница южан полностью овладела положением. Отчаянные крики воинов лорда Уорлока, осознающих свою неминуемую гибель, вопли ужаса произвели впечатление даже на испытанных боями воинов Легиона. Тем не менее, бой продолжался по всему фронту.

Блестящие замыслы Балинора и Меньона осуществились. Битва, которую они ждали с таким опасением, прошла для них весьма успешно: враги понесли огромные потери, а войска Южных земель остались сравнительно свежими. Конечно, главную роль в этой победе сыграл военный гений Балинора. Все наблюдатели этой битвы, видевшие несокрушимые полки армий Севера, были поражены исходом битвы.

— Невероятно. Они побеждены! — вскричал в изумлении Меньон Леа, стоя у ворот внешней стены.

— Еще не совсем, — глубоко и часто дыша, произнес Гендель. — Сейчас начнется самое главное. — Опытный полководец понимал, что частный успех отдельного сражения еще не определяет успех всей кампании, и за него нужно упорно бороться.

Солдаты Северной Армии отступали под натиском Пограничного Легиона, однако в глубине вражеского войска наблюдались отдельные всплески активности. Армию лорда Уорлока было не так легко победить: им не доставало выучки и тренированности, но они брали численностью. Балинор и его друзья наблюдали, как внезапно появившееся пополнение, вооруженное с ног до головы, размахивая мечами, свирепо и безжалостно рубило головы своих же воинов, от усталости или отчаяния дрогнувших в бою или оттесненных солдатами Пограничного Легиона. Меньон в ужасе наблюдал эту страшную расправу — ничего более жестокого в своей жизни он не видел. Неукротимое в своей ярости войско приближалось к солдатам Пограничного Легиона.

— Скалистые тролли! — взволнованно воскликнул Балинор, — Они сотрут в порошок солдат Мессалина. Янус, сигнал отступления!

Меньон с удивлением посмотрел на Балинора. Ему казалось, что битва уже почти выиграна, и вдруг раздается команда к отступлению… Он молча посмотрел в глаза королю, и тот, грустно улыбнувшись, ответил на незаданный вопрос:

— Скалистые тролли несколько отличаются от остальных троллей Северной Армии. Их с самого рождения учат драться, воевать. Они сильны, выносливы, свирепы, беспощадны, и их невозможно превзойти в рукопашном бою. Это их образ жизни. Я не хочу терять своих солдат, у которых нет такой многолетней тренировки и которые не так сильны физически. Если мы хотим окончательно победить их, на какое-то время нам надо отступить.

Меньон понимающе кивнул и вновь посмотрел на поле боя. Наступающие скалистые тролли сметали все перед собой и медленно приближались к своим врагам. У Меньона мелькнуло опасение, что уже поздно отступать: враг почти настиг солдат Пограничного Легиона.

Но тут произошло нечто неожиданное. Командование обороной города забыло про отряд конных гвардейцев, которыми командовал Актон. Не ожидая приказа, этот отряд храбрецов внезапно атаковал с фланга нападавших. Стремительное наступление всадников опрокинуло строй гномов, и отряд вступил в бой со скалистыми троллями. Пустив коней бешеным галопом, кавалеристы прежде всего осыпали троллей градом стрел, а затем стали рубить мечами. Солдаты-гиганты лорда Уорлока были ошеломлены этим внезапным нападением. Сотни их тут же погибли, пронзенные стрелами и пораженные острыми мечами. Но вскоре эти лучшие в мире воины опомнились и стали оказывать яростное сопротивление. Даже раненые тролли поднимались с земли и снова яростно бросались на всадников, отважно пренебрегая грозящей им смертью. Конники Актона усиленно пришпоривали коней, стремясь высоким темпом атаки ошеломить противника, и продолжали наступление на троллей, потери которых увеличивались с каждой минутой все больше и больше. Однако и южане несли чувствительные потери. Заметив, что гвардейцев становится все меньше, Актон подал сигнал к отступлению, и конный отряд резко повернул и направился к воротам Тирсиса. Своей цели конница достигла: враги на время были отвлечены от штурма стен города. Скалистых троллей удалось задержать и тем самым облегчить положение войск Мессалина. С военной точки зрения операция была проведена блестяще. Воспользовавшись этой передышкой, отряды Мессалина успели отступить и занять оборону на новом участке, более безопасном и удобном. Теперь нападавших и обороняющихся разделял глубокий ров, через который был перекинут мост. К счастью, мост, который следовало разрушить, обвалился сам.

В сражении наступил перелом. Попытка северян с ходу овладеть городом не удалась, благодаря смелым действиям южан.

Между тем наступил полдень. Стояла нестерпимая жара, и знойное марево раскаленным покрывалом окутывало поле боя. Подступы к городу были усеяны телами раненых и убитых, во многих местах зеленую траву покрывали пятна крови, и всю эту ужасную картину заволакивали клубы дыма от горящих построек. Воины Севера явно устали, их отряды были ослаблены большими потерями, и солдаты стали собираться в отдельные группы. Однако они не отступали и были готовы вновь идти на штурм города, ожидая только необходимого приказа. Израненные, ослабевшие, они, тем не менее, способны были бросить последние силы в решительную схватку. Однако команды не было. Оба войска стояли друг против друга и бросали на противника яростные взгляды. Многие стали надеяться, что это чудовищное побоище подошло к концу, — все-таки каждый человек в глубине души предпочитает мирную жизнь войне. Многие солдаты даже в минуты боя думали о своих близких, о доме, об оставленных семьях. Они вынуждены были воевать, но в душе их жила тоска о мирной жизни, и поле боя, над которым витала смерть, не радовало людей.

Но несчастный город лишь получил передышку. Поздно вечером армия Северных земель опять предприняла попытку овладеть Тирсисом, бросив на штурм новые отряды гномов и троллей. Завязался упорный бой — каждая сторона понимала, что он может стать последним, и поэтому сражалась ожесточенно и с полной отдачей сил. Тролли всячески пытались найти уязвимое место в обороне города, но все их попытки оказывались тщетными благодаря упорному сопротивлению его защитников. Обе стороны несли значительные потери, но накал боя не ослабел даже после наступления темноты. Больше того, около полуночи атаки северян стали еще ожесточеннее, и это привело к трагическим последствиям для Пограничного Легиона. Привыкшие к темноте тролли стали осыпать защитников градом стрел, а солдаты Легиона не могли разглядеть врага в наступившей темноте, и их сопротивление стало слабеть. Поражаемые меткими стрелами они один за другим падали на окровавленную землю. Актон сражался в первых рядах, и вот пущенная троллем стрела пронзила его горло — и великий воин, командир кавалерии Легиона, обливаясь кровью, упал на руки своих товарищей и тут же умер.

Королевство лорда Уорлока было самым диким, пустынным и устрашающим местом в мире. Над этим поистине дьявольским безжизненным куском земли витал призрак гибели, разрушения и смерти. Все проявления животворного созидания природы давно исчезли из этих неблагоприятных мест, где в любое время года царили холод, мрак и мертвая тишина. В сыром воздухе скитались призрачные тени, и слепо застыла земля, лишенная жизни и радости. Огромный сверкающий многоликий мир людей и явлений природы, который пел, звенел, созидал и радовался жизни, казался чем-то феерическим, фантастичным по сравнению с этой мертвой массой, мертвой землей без травы, без деревьев, без солнца, без жизни, без времени. На востоке эту землю опоясывала гигантская по своей протяженности Мэльгская Топь. Это была ужасающая и самая коварная трясина, которая когда-либо могла встретиться живому человеку. Говорили, что эта топь бездонна, она безжалостно и мгновенно засасывала в свои ненасытные гниющие недра всякого, кто осмеливался приблизиться к ней. В некоторых местах воды было мало, и сверху располагалась скользкая черная пленка, которую трудно было разглядеть в темноте. И все, что нечаянно попадало на эту сатанинскую поверхность, было обречено и немедленно проваливалось, будто чьи-то колдовские щупальца затаскивали жертву вниз и подвергали ее мучительной смерти. С севера и с запада эта земля была закрыта чудовищными горами под названием Бритвы. Это были непроходимые и труднодоступные горные массивы, где преобладали остроконечные скалы, пропасти, пещеры. Только безумцу или великолепно натренированному человеку могла прийти в голову шальная мысль пересечь эти горы. Было несколько подобных попыток, однако все они кончались весьма трагично. Таинственные и коварные горы не пропускали никого. Там не обитали ни птицы, ни животные, лишь ползали гигантские ядовитые пауки, укусы которых, как говорили, смертельны. Суровые, безжизненные остроконечные горы прочно и надежно охраняли границы королевства лорда Уорлока.

Вся территория Королевства Черепов была окружена дьявольским мертвым кольцом, прорваться сквозь которое не представлялось возможным. И лишь на юго-западе взору постороннего открывался хорошо обозримый проход, ведущий к самому центру королевства. Это была чудовищная ловушка. Каждый, кто осмеливался ступить на эту тропу, неизбежно оказывался в западне, выбраться из которой было нереально. С первых же шагов десятки невидимых, но послушных Хозяину глаз и ушей наблюдали за ступившим на эту тропу. Этот участок территории днем и ночью охранялся особенно тщательно и заманивал редких путников своей кажущейся доступностью. И мало кто знал, что всякий, осмелившийся прийти сюда, был заранее обречен. Рано или поздно любой пришедший сюда подлежал уничтожению. Недалеко от этой длинной и коварной тропы лежала обширная невозделанная земля под названием Килэйкская Пустыня. Над суровой, безжизненной и растрескавшейся почвой витали омерзительные ядовитые испарения Реки Смерти. Мертвые зловонные воды этой реки пропитывали почву, грязно-желтый песок и наполняли воздух застойной и смертоносной вонью. Даже птицы, которым случалось заблудиться в пути или отстать от стаи, залетая сюда, камнем падали вниз, отравленные дьявольским воздухом.

Но самый страшный и угрожающий барьер был расположен на южных границах королевства. Это были горы, носящие название Острие Ножа. Огромные остроконечные скалы, будто вколоченные в землю гигантским монстром, устрашающе поднимались в небо на высоту тысяч футов. Внешне они скорее напоминали не горы, а ряды огромных и безобразных скалистых пиков. Издали казалось, что вдоль линии горизонта подняты дьявольские руки со скрюченными или, наоборот, заостренными пальцами в безжизненном изломе. У основания Гор Острие Ножа испускали страшное зловоние мутные воды Реки Смерти, которая брала свое начало из Мэльгской Топи. Только человек, лишившийся рассудка, мог отважиться пересечь эти горы.

Среди этих безумно-коварных гор был узкий проход в виде извивающегося каньона, который затем открывал ряд кряжистых скальных уступов, протянувшихся на тысячи ярдов вперед. И в глубине, где заканчивалась длинная вереница голых уступов, устрашающе возвышалась одинокая гора. Неровную поверхность горы бороздили глубокие рытвины, будто морщины на старом лице. Вечно сырая погода, дожди и ветры оставили неизгладимый след на поверхности горы. Всякий, кто осмеливался бросить случайный взгляд на эту гору, был шокирован впечатлением, которое она производила. Это было страшное подобие человеческого черепа, увеличенного до гигантских размеров. Под массивным покатым лбом зияли огромные черные глазницы; гигантский грубый нос, впалые щеки и выступающий подбородок с беззубым ртом довершали эту жуткую картину. Это было королевство Броны или лорда Уорлока. Здесь жил Лорд Тьмы, Мастер, Хозяин. И все, что имело к нему непосредственное отношение, носило изображение черепа.