Чтение онлайн

– Ничего не поняла! Почему это обречены? Мы живы, у меня и у него ничего не болит и не жмет, - я, всё ещё не веря сама себе, посмотрела на Лиду.

– Зоренька, чужая сила просто-напросто сожрет тебя. Это как рак, - она отвернулась.

Мы молчали. Каждый думал о своем. Я - о том, что умирать мне совсем не хочется. Колдун, судя по его хмурому лицу, тоже не радовался скорой неотвратимой смерти. Что такое рак, никому объяснять было не надо.

– И что, никто-никто не может помочь?
– я всё ещё не теряла надежды.

– Пойми, Зоря - смешение стихий - это небывалая редкость, да и опасность смертельная. Эти знания на дороге просто так не валяются, - на Лиду было страшно смотреть.

– Почему?

– Попробуй что-нибудь, - колдун прищурил глаза.

Я подумала, и щелкнула пальцами. В комнате закружилась дюжина ярких бабочек. Бабочки как бабочки, ничего особенного. Правда, крылья раскрашены в ядовитые желто-черные полосы, а голова украшена впечатляющим жалом. Я торопливо щелкнула ещё раз. Рой кошмарных насекомых исчез.

– Ёж побери, - растерянно выдохнула я.
– Как же я теперь лечить буду?

– Ты сейчас не о лечении думать должна, Зореслава!
– сурово сдвинула брови Лида.
– Тебе свою жизнь спасать надо! Что делать-то будем? И как тебя, в конце-то концов, звать, чёрный, раз уж мы кровью повязаны?

– Вейр, - бросил колдун, сосредоточенно о чем-то размышляя.

Меня зазнобило. Я начинала понимать, во что вляпалась и чем всё могло для меня окончиться. Колдун, то есть Вейр, очнулся и встал:

– Ладно. Собирай её в дорогу, тетка, выезжаем утром. Я сам вас найду.

– Вот ещё, раскомандовался, - заупрямилась я.
– Мне ещё кучу дел переделать надо.

– Ты поедешь с ним, Зореслава, - тихо сказала Лида, но таким голосом, от которого у меня пропала всякая охота спорить. Я вдруг поняла, что этот вечер может быть последним, который мы проведем вместе. Сердце сжалось от боли, на глаза сами собой навернулись слезы. Я с ненавистью взглянула на колдуна. Он ответил тем же.

Пожимать руки друг другу мы не стали.

Глава 3

В которой героиня обзаводится не совсем обычным спутником

Войдя в дом, Лида села у стола, закрыла глаза и долго молчала. Я же не знала, куда себя деть и что сказать. Сказать, что люблю, что буду скучать, что не хочу уезжать из родного дома? Что мне до крика страшно и я как никогда хочу жить? Пустые, ненужные речи. Мы понимали друг друга без слов. Проводить в слезах и причитаниях последний вечер не хотелось ни мне, ни ей. Я это знала.

– Иди в лес, - сказала, наконец, Лида.

– Зачем?
– опешила я.

– Найдешь лешего, он должен знать, как тебе помочь, - и, немного помолчав, добавила:

– Вам.

– Да пошлет он меня... обратно, и будет прав. Он нам ничего не должен.

– Знаю, - отрезала тетка, сверкнув глазами, - лезь в подпол, там отодвинешь старый сундук, тот, на котором кадка с груздями, дальше сама увидишь. Неси всё, что есть. Тебе пригодится, - и она опять закрыла глаза.

Я вздохнула. И полезла в подпол.

В подвале было тихо, сухо и прохладно. Поеживаясь от морозной щекотки, я зажгла свечу и осмотрелась.

– Засем тебе уходить?
– домовой пристроился на мешке с мукой, болтая ногами в катанках и посвечивая угольками глаз.

– Кто тебе сказал, что я ухожу?

– Мне и говорить не надобно, дева, я и так визу. Она тебя вырастила, выходила, а ты за первыми же станами безис.

– Я тебе сейчас твои порву, если не заткнешься, - прошипела я, с трудом снимая тяжеленную кадку. Еле-еле отодвинула сундук, отряхнула руки от пыли, чихнула и вгляделась в пол. Так и есть. Хоровод крошек-огоньков сулил уйму светлого и доброго тому, кто вздумает протянуть загребущую руку.

– Ну, Лида! Удружила! Могла и намекнуть, - я, закусив губу, разглядывала танец огней. Ёж его знает, что она здесь придумала, и не скажет ведь, только посмеётся. Ладно, рискну, чем чёрт не шутит.

– Откройся, раскройся, хозяйка пришла, добра принесла, - я хмуро уставилась на хоровод. Жуш перестал болтать ногами и насмешливо поблескивал глазками, наблюдая за моими усилиями. Его всегда веселило, когда я получала на орехи. Ладно, вторая попытка не пытка.

– Свои идут, времена грядут, твоей помощи ждут, скоро ночь придет, ворота отопрет, дверь откроется, замок раскроется...

Огни засияли ярче, закружились, издевательски подмигивая. Жуш захихикал.

– Чего ржешь, нечистик! Чтоб тебя ёж задрал!
– рявкнула я.

Огни собрались в круг, появилась пасть, растянулась в ухмылке, показала язык и исчезла с оглушительным хлопком.

– Ну, Лида, ну, придумала, - растерянно прошептала я. Хотя, всё правильно, ключ подходил только мне. Больше ежей никто попусту не поминал.

– Зоря, не тяни, давай, открывай узе!
– Жуш слез с кадки и нетерпеливо подпрыгивал рядом, потирая ручки.

– Ты мне помог, чтобы командовать?
– я сурово сдвинула брови.

– А сего помогать-то? Сама разобралась, чай, поди, не деревянная, - хихикнул домовой.

– Молчи уж, помогальщик, - буркнула я и взялась за край половицы.

На дне неглубокой ямы лежали простая деревянная шкатулка и крепенький полотняный мешочек. Я взялась за узелок, но мешочек, выскользнув, шлепнулся обратно, сыто звякнув. Подхватив находки, я выбралась из подпола.

Лидия уже хлопотала у стола, набивая сумку зельями и мазями. Что-то она отставляла в сторону, недовольно фыркнув, что-то, после придирчивого разглядывания и даже обнюхивания, распихивала по специальным карманчикам.

– Лид, откуда у нас столько денег?

Она перекинула косу за спину и хмуро глянула:

– Ты что, думала, я только едой да тряпками беру?

– Нам же нельзя, сама говорила, - растерялась я. Мы иногда продавали излишки приношений благодарных людей, но столько нам ни в жисть не насобирать.

– Говорила... Мало ли чего я говорила. Живем мы уединенно, лихих людей пруд пруди. Вот веды слушок и пустили, чтобы не искали рыбку в мутной воде.

– Но я никогда не видела, чтобы тебе платили деньгами!