Чтение онлайн

– Заяц принадлежит не тому, кто увидел, а тому, кто поймал, – пробормотала старуха, вглядываясь в дым: в сером языке увидела самолет, светловолосую девушку на трапе, но тут же ее заслонила темная тень. Будто кто-то защищал незнакомку.

Рохдулай вздохнула и задумалась.

– Ты вот что… В долину ступай.

Кошка встрепенулась, подняла голову:

– Как уйду я отсюда? Сама же знаешь, что и шагу ступить не могу.

Старуха посмотрела на нее:

– Я помогу. Только зарок дай, что вернешься с ношей.

Рохдулай потянулась к пузатому кувшину, в котором когда-то люди носили воду, – с высоким горлышком и вытянутым носиком. Потерла медный бок.

– Эй. Выходи-ка!

Спустя несколько мгновений, наблюдая, как в дыму угольком исчезает рыжая кошка с пузатым кувшином в зубах, она пробормотала:

– Посмотрим, что задумал чужой Черный бог.

Катя не сразу поняла, что произошло. Помнила, как хрустнули позвонки, как резкая боль вспыхнула в мышцах шеи, как дернулась голова, будто от удара, как в виске стало горячо, а из глаз посыпались искры. Ей показалось, что пыль, камни, листва и клочья потемневшего неба – все завертелось, словно она оказалась внутри центрифуги. Мир рывками крутился вокруг нее со скоростью мысли и грохотал. При этом ее собственное время будто бы замерло – она могла наблюдать, отчетливо замечать мельчайшие детали: крохотные ворсинки на ножках нежно-голубой бабочки на стекле, причудливый рисунок на камнях и наивное «Варя + Глеб = любовь», выхваченное из темноты светом фар.

А потом ее обступила со всех сторон тишина. Такая чуткая, что Кате было слышно, как шелестит опускающаяся на капот дорожная пыль и как свистит зажатый в ущелье ветер.

Словно мир, летевший секунду назад со скоростью ракеты, внезапно замер, оставив после себя только ветер. Только собственное прерывистое дыхание. И сладковато-кислый запах крови на губах.

– А-а, – она остро почувствовала свое тело – тяжелое, неповоротливое, будто принадлежавшее тряпичной кукле.

Рядом послышался еще один стон.

– Эй, вы целы? Данияр? Екатерина? – их проводник едва ворочал языком, через слово переходил на местное наречие, но, спохватившись, повторял по-русски. – Если слышите меня, скажите «раз». Если можете пошевелиться, поднимите руку.

– Раз, – Катя с трудом разлепила губы, одновременно чуть подняла вверх левую руку. Кончик языка поцарапался об острый край переднего зуба, который, очевидно, она сломала при падении.

Она лежала на боку, забившись в щель между дверцей и сиденьем. Нога при этом неудобно повернулась, от напряжения кололо под коленной чашечкой, щиколотки свело.

– Два, – мрачно отозвался Данияр с переднего сиденья. Катя почувствовала, как качнулась лежащая на боку машина, когда Поводырь пошевелился, видимо, пытаясь отстегнуть ремень безопасности. – Что это было, а?

– Это был человек на дороге, девушка, – Ильяс поморщился от боли, растер ушибленное плечо и тоже отстегнулся. Подхватил сотовый, упавший во время аварии ему на грудь, с облегчением вздохнул: телефон работал. – А связи тут нет… Может, наверху есть…

Данияр уточнил:

– Девушка? Я не видел никого…

– Никогда не знаешь, когда из-за поворота выскочит очередной турист… Прямо под колеса… Люди, попав в горы, думают, что правила дорожного движения на серпантинах соблюдают только трусы.

Катя попробовала привстать.

– А где она? – она огляделась. – Мы ведь не сбили ее? Может, ей помощь нужна.

– Похоже, это нам нужна помощь… – проворчал Ильяс, безуспешно пытаясь открыть свою дверцу. В этот момент днище простонало, под ним что-то заскрежетало, а сама машина накренилась так сильно, что Кате из ее окна стало видно черное дно ущелья. Страх стальной хваткой вцепился ей в горло, под рубашкой ледяной волной пробежали мурашки. Ладони вспотели.

Девушка с опаской покосилась за окно и, осторожно дотянувшись до защелки ремня безопасности, надавила на пластиковую кнопку, но та не поддалась: заело.

– Почему так темно? Еще день? – она попыталась сконцентрироваться на чем-то незначительном, простом. Например, на том, почему внезапно так потемнело.

– День… – кивнул Ильяс, аккуратно покрутил рычаг и, открыв окно со своей стороны, вылез через него наружу, вывалившись из салона подобно мешку с картошкой.

Катя видела его ноги, слышала, как он присвистнул. Видела, как обошел машину со всех сторон.

Данияр с трудом выполз из машины с той же стороны и тем же путем, что и Ильяс.

Катя еще раз надавила на кнопку. Руки вспотели, пальцы соскальзывали, ногти застревали в разъеме.

– Я не могу выбраться! – прошептала девушка, надеясь, что ее услышат: горло перехватило от страха, что она осталась в салоне одна и, если машину сейчас утянет в ущелье, она просто не успеет ее покинуть.

Девушка пошевелилась, почувствовала, как онемела спина, как затекли плечи, а на губах запеклась, стягивая кожу, кровь.

– Уже иду! – Данияр поторопился к другой задней двери, распахнул ее и, забравшись в салон, ножом подцепил крепление, чтобы высвободить девушку. Плотная ткань ремня безопасности заскрипела, прежде чем поддаться, и с силой ударила по оголенным рукам девушки. Данияр протянул Кате руку.

– Выходи, – он вытянул ее наружу.

Катя с облегчением размяла руки и ноги. И только сейчас увидела, что машина остановилась на небольшом уступе. Еще пара метров, один кувырок – и их кости можно было бы собирать на сыром дне ущелья, на глубине пяти-шести метров, где чернела вода.

Девушка, сглотнув липкую кисловато-металлическую слюну, подошла к Ильясу:

– Мы едва не погибли…

– Повезло, – думая о чем-то своем, отозвался юноша и посмотрел вверх, на дорогу, с которой они свалились.

Там столбом стояла потревоженная пыль, ощетинился поломанный кустарник, поблескивали на камнях осколки фар, боковых зеркал и бело-красных катафотов [14] разбитого дорожного ограждения.

Ильяс ухватился за нижние ветки кустарника, подтянулся, чтобы забраться выше по склону:

– Надо посмотреть, что с ней.

Карабкаясь по камням и хватаясь за ветки, все трое вернулись на дорогу Здесь было отчетливо видно, что произошло: изогнутый тормозной след чернел на асфальте, пролом в ограждении – их машина пролетела более трех метров по склону, задержавшись на небольшом уступе всего в нескольких метрах от более глубокой части ущелья.

Девушка, которая бросилась им под колеса, исчезла.

– Скверно, – пробормотал Ильяс, прохаживаясь по дороге. Подбоченясь, он изучал пустынную дорогу, с опаской поглядывая на небо. Прошел на середину дороги, показал пальцем себе под ноги. – Вот здесь точно была, здесь стояла.