Чтение онлайн

Спустившись на небольшое плато, она замерла, чтобы перевести дыхание и оглядеться. Мгновенного замешательства хватило, чтобы Авар нагнал ее и набросился с саблей – лезвие просвистело у виска, рассекая струи усиливающегося дождя.

Авар сухо откашлялся, удобнее перехватил рукоять сабли и взглянул на Катю:

– Не зря говорят: сапожник без сапог. Ты не принесла удачу. Только горе. Потому что твоя душа отравлена обидой.

– Ты пытаешься оправдать свою попытку убить меня?

Новый выпад. Поврежденная рука не слушалась джинна, лезвие сабли полоснуло по волосам девушки, срезав прядь светлой челки.

Катя отпрыгнула, поскользнулась на мокрых камнях и упала на одно колено. Авар ударил сверху, наотмашь. Девушка, вжав голову в плечи и сгруппировавшись, скатилась ниже по склону. Слишком крутой спуск, скользкая трава – Катя кубарем слетела с дороги. Сорвав кожу на локтях и ладонях, попробовала задержать падение, не успела.

Вцепившись одной рукой в острые камни на уступе, другой – в тощий и ненадежный куст, попыталась найти опору ногам.

Листва выскальзывала из рук, больно резала кожу, но пронзительный крик откуда-то снизу заставил отвлечься.

Ярослава! Бог мой, Антон – он-то здесь как?

За эту крошечную секунду она успела заметить, как Ярослава, Антон и Ильяс отбиваются от тучи не то мух, не то ос, кружащих над их головами. Антон, сбросив куртку, размахивал ею над головой, пытаясь сбить насекомых. Но те жалили его. Он что-то прокричал Ильясу, тот побежал к водопаду.

Но и это было не все. За ними, смеясь, наблюдал странный мужчина в камуфляже. Двое других держали вырывающегося Данияра – повалив его на колени и придавив к камням, они глумились, наблюдая над попытками Катиных друзей спастись.

Все это взгляду удалось выхватить за одно мгновение, но и его оказалось достаточно, чтобы подпустить Авара слишком близко – новый удар пришелся по касательной, меч ударил в скалу. Отлетевшие осколки рассекли кожу на руке Авара и лишь немного оцарапали девушку.

– Зачем ты это делаешь?! – закричала она.

– Ты умрешь, Тьма заберет твою силу и уйдет из гор. Больше никто не умрет, – Авар наскочил на камень, поскользнулся и упал.

Поврежденная рука висела плетью вдоль туловища, дождевые капли смешивались со слезами. От них промокла и прилипла к могучему телу льняная рубашка джинна. Сквозь мокрую ткань проступили татуировки. Катя не могла оторвать от них взгляд – этого совершенно точно не могло быть: она видела прежде этот рисунок – на карте, которую четыре года назад держал в руках Данияр. А еще – на родовом перстне.

Как эти знаки оказались нанесены на тело джинна – она не знала, да и времени выяснять не было. Девушка изловчилась, уперлась ногами в уступ, надеясь, что кроссовки не подведут и она не сорвется. Протянула руку Авару:

– Помоги! Ты не справишься без меня!

В темных глазах джинна мелькнуло сомнение: он видел людей ниже по склону, видел, что они вооружены.

Он с трудом перевел и сфокусировал взгляд на протянутой руке, нахмурился от вида капающей с мокрой руки девушки крови.

– Надеюсь, я не пожалею об этом, – пробормотал Авар, оперся на рукоять сабли, схватил девушку за запястье и потянул к себе, выдернув из пропасти.

Едва колени коснулись твердой почвы, Катя кинулась к Авару, надеясь, что не ошиблась. Испачканной кровью рукой она обхватила джинна за плечи, притянула к себе и надавила на татуировку на груди – небольшой круг со звездой Сварога в центре. И зажмурилась.

Мощный порыв ветра ударил в лицо, выбивая из легких воздух. Горячая рука джинна легла на спину девушки, защищая от неведомой опасности.

За спиной Авара раздался щелчок, следом за ним – яркая вспышка. Высокая мужская фигура показалась внутри светового вихря. Она двигалась легко, словно плыла по облакам. Хотя, может, так и было. Мощная волна ударила в спину Авара, он оттолкнул Катю, загородив ее собой, – но слишком сильно. Качнувшись, девушка обрушилась в пропасть. Падая, кончиками пальцев она тянулась к траве, пытаясь зацепиться и спастись.

– Катя! – раздался голос отца из солнечного вихря.

Катя подняла голову, щурясь от слепящего света за спиной мужчины, с трудом узнала в нем Белеса.

Отец. Катя почувствовала облегчение.

– Держи мою руку!

Катя послушно оторвала пальцы от камней, подтянулась насколько смогла, чтобы вцепиться в протянутую руку Белеса.

– Она моя! – зловещий шепот, словно кокон, окружил ее, закрутил пылевым смерчем, срывая дыхание, обсыпая с ног до головы песком. – Ты обещал ее мне!

От неожиданности девушка опять сорвалась, хватаясь за траву, чтобы задержать падение, ломая ногти, обдирая локти и живот. Ахнув, вцепилась в тощий кустик, торчавший между камней, уперлась носками кроссовок в каменный выступ. И старалась не дышать.

Она знала – Велес тоже слышит этот голос, – поняла это по тому, как плотнее сомкнулись губы отца, как непримиримее обострились скулы.

– Катя! – отец протягивал руку, склонился ниже над пропастью, чтобы дочери было безопаснее ухватиться за него.

Девушка чуть подтянулась и осторожно оторвала правую руку от камней, вытянула ее вверх. Шепот бередил старые раны.

– Ты заложил ее. Ее будущее, ее судьбу, ее силу, – вкрадчиво шептала тьма вокруг. Катя заметила совсем рядом с собой два красных уголька-глаза. – Ты предал ее, мой брат.

Брат? Темновит, что ли? Катя решила, что ослышалась: она думала, что Тьму привела Гореслава, а получается, ошиблась? Но как она может оказаться Темновитом? Это возможно только в одном случае: если Темновит и Тьма – это одно и то же. Но разве такое может быть? Ответ очевиден – Темновита поглотил Черный морок.

– Катя, руку! – Велес не обращал внимания на Темновита и призывал дочь делать так же.

Катя встретилась с ним взглядом, но руку подавать медлила…

Отец предал ее, пообещав ее судьбу другому. Не по незнанию, не по заблуждению. Точно зная, что распоряжается ею, тогда еще несмышленышем. «Истинный государь помышляет о благе многих» [25] , - вспомнилась фраза, прочитанная много лет назад. В ее жилах – его кровь. «Царевна», – веселый голос посла Велидаря позволил вынырнуть из небытия. «Твоя душа отравлена обидой», – говорили и Рауль Моисеевич, и Авар, и оба оказались правы.

От обиды, горевшей все эти годы в груди, остался лишь горький пепел: отец знал, на что шел. И действовал так не потому, что хотел угодить старому приятелю Флавию. Обетом он связал не только свою дочь, но и самого Флавия. А вместе с ним – будущее страны-конкурента и возможного противника. Ведь обет имеет одинаковую силу – как для Белеса, так и для Флавия.

Она, Катя, должна была стать козырем.

Но со смертью сестры и соединением в ее теле Доли и Недоли оказалась слишком ценна.