Чтение онлайн

– Твои люди не отличаются умом. Мара тебе не обычная девица, которую можно заманить, как дворовую девку на сеновал. Прежде чем сбежать, она отправится к Одинокой скале, где был развеян прах Веды. Она часто туда ходит почтить её. И не уйдёт, не попрощавшись. Вблизи скалы ручей бежит, где она купается. Обряд много сил занимает, а посему после омовения она спит под ивой. На вот, – колдун протянул ему тёмный пузырёк. – Вот это усыпит её. Отвар из нимийских ягод. Ни вкуса, ни запаха не имеет. Его в питье подливают. Подлить вам не удастся, а посему пусть твои люди концы дротиков вымочат в отваре. Как только попадёт в неё, сморит ведьму глубокий сон. И волосы ей остригите, чтобы, когда она очнулась, в лягушек людей твоих не превратила. Ибо вся сила в волосах хранится. Срежешь их – и станет она, как человек обычный. Обращаться перестанет, да и голос волшебный пропадёт. Но в глаза ей не смотрите. Дар Чернога – не икота, просто так не пройдёт. Уразумел?

– Да, – довольно осклабился Младич, забирая пузырёк. – Но вот какой вопрос меня мучает, – вдруг нахмурился он. – А что люди-то скажут? Ведь если её поймать да волосы остричь, народ и взбунтоваться может.

– Это не беда. Издай указ: мол, каждая незамужняя да вдовствующая обязана прийти ко двору в честь праздника, дабы Володарь Змеиный мог жену себе выбрать. Для Мары подобные указы не закон, не станет она приходить по собственной воле. Вот и весь расклад. Ты приказал, она ослушалась. А тех, кто супротив слова аннича идёт, надобно наказать. Для порядку. И тебе хорошо, и народ хоть и недоволен будет, но бунтовать не станет. Ибо закон есть закон, и его исполнять надо.

Душа аннича возликовала. Старик уже не казался ему таким пугающим и отвратительным. Он встал и низко поклонился ему:

– Что должен я тебе, служитель?

Колдун махнул рукой и осклабился:

– Как надо будет, я тебе напомню, аннич. А сейчас иди.

***

В южных землях, где удивительным образом пустыни смешивались с неповторимыми лесами из огромных раскидистых пальм, благоухающих мандариновых деревьев и цветущих кустарников, коим нет названия в обычном языке, раскинулось Влакийское володарство. С севера оно граничило с Араканой. С восточной стороны Влакия разделялась пустыней Семерых Смертников с Западной Ралией. Она напоминала собой пояс из песка и раскалённых под солнцем камней, протянутый от границы Араканы до Южного моря. Никто не помнил, почему так была названа пустыня. Одни считали, что в её сердце скрыты врата к Золотому Саду, где жили боги. Другие – что там некогда стоял Маар-Шатеб, город Перевёрнутой Луны, где жили канувшие в забвение народ ма-аров, который поклонялся богине смерти Моране. Однако ни ралийцы, ни влакийцы не преодолевали этой пустыни, опасаясь злых духов. Суеверные жители поговаривали, будто те сдирали кожу и утаскивали под пески любого смельчака, потревожившего их покой.

Влакия была страной вольных торговцев и музыкантов, прославленная своими пряностями, вином и тканями. Местный володарь Аким-Бек поддерживал добрососедские отношения с Грознославом. И эта дружба весьма положительно сказывалось на казне обоих володарств: в Аракану поставлялись самые изысканные вина, пряности и шёлка во всём Светлоземьем, а Влакия пополнялась золотом. Чтобы укрепить союз ещё больше, араканский правитель выдал замуж одну из своих внучек за Аким-Бека. Подобные династические браки претили Грознославу, но власть всегда требует определённых жертв.

Молох задумчиво теребил пальцами жидкую, с проседью бороду. Он восседал на маленьком раскладном кресле и внимательно следил за тем, что происходило на противоположном берегу реки. Серое, изъеденное оспой лицо с кривым, точно разодранным ртом и уцелевшим в многочисленных боях раскосым чёрным глазом, зло смотрящим из-под кустистой брови, одновременно внушали и страх, и отвращение. Его многочисленные войска расположились в извилистом ущелье, которое едва заметным пятном разделяло Шамские горы. Оно было настолько незаметным, что многие просто не догадывались о его существовании. Этой прорехой Старый Лис решил воспользоваться. Гардианские воины во главе со своим володарем заняли отвесные склоны, надёжно скрытые тенью гор. Точно пауки, они готовились к ночной атаке.

Старый Лис презрительно усмехнулся, наблюдая, как жизнерадостные влакийцы ныряют в реку. В их землях начинались празднества, посвящённые их покровителю – легкокрылому Весену, богу веселья и торговли. Лучшего момента для нападения и не придумаешь.

– Я знал, что ты придёшь, – вдруг произнёс Молох. В его скрипучем голосе слышалась усмешка. – Это он послал тебя?

Тень отделилась от скалы и медленно проплыла над землёй, не касаясь её. Она замерла в нескольких шагах за его спиной.

– Воистину Арна наградила тебя паучьим чутьём, володарь, – прошелестел Безликий. И в голосе том нельзя было разобрать, кто говорит: мужчина или женщина. – Ты прав. Он послал меня.

– И что же надо Тёмному Богу от детей Арны?

– Просил передать тебе это, – рука протянула ему свиток.

Гардианец нехотя повернулся. Он долго всматривался в чёрное пятно под капюшоном, а потом медленно взял свиток. Кривой рот перекосился в отвратительной улыбке. Молох пробежал глазами по письму и снова устремил свой взор на противоположный берег. Рука скомкала бумагу.

– Стало быть, Кочевники согласны. Хм… Но я всё же не доверял бы Краалу. Эти северные псы преданы только себе. Договор ничего не значит для них.

– Они не посмеют пойти против воли Чернога, – весомо заметил Безликий. – Краал будет сражаться до последнего вздоха ради новых земель и женщин.

– Варвары – они в Гардиании, и в Аракане варвары, – ухмыльнулся Молох. – Им бы жрать в три горла да баб трахать. Впрочем, лишние воины нам не помешают. Одно меня тревожит: через неделю грядёт Уруш-Май, а вслед за ним Змеиный год начинается. Нельзя допустить, чтобы Уруш Наречённую выбрал. Союз между Араканой и Шумором нам сейчас ни к чему.

– Не думай о союзе. Тёмный Бог уже позаботился об этом.

Каркающий смех гардианского володаря заставил вздрогнуть стражников и обнажить мечи. Но не успели они и шагу ступить к своему господину, как тот отмахнулся, и воины остались на месте, не сводя с Безликого подозрительного взгляда.

Отвернувшись от гостя, Молох снова уставился вдаль, туда, где на противоположном берегу горели оранжевые огни праздничных костров, и задумчиво произнёс:

– Что, по-твоему, делают эти люди?

Безликий усмехнулся.

– Известное дело, они моются, володарь. Сегодня для них священный день. И в этот день полагается мыться. Считается, что так они продлят себе жизнь.

– Глупцы! – Молох презрительно фыркнул и, почёсывая искусанную вшами ногу, продолжил: – Всю удачу смывают! Неужто эти жалкие любители вина и пряностей думают, что водой способны продлить свои дни? Великая Паучиха Арна каждому отмерила нить жизни. И завтра на рассвете станет ясно, чья нить подошла к концу… Передай Тёмному Богу, Безликий, что завтра Влакия будет принадлежать детям Арны.

Странник проснулся раньше, чем пропели первые петухи. Прохладный воздух сочился сквозь открытое окно, приятно холодил кожу. На тёмно-синем, почти чёрном небе не было видно ни единой звезды. «Самое тёмное время перед рассветом, – промелькнуло в голове. – Н-да… Пожалуй, это правда».

Он бесшумно встал, осторожно высвободив руку из-под головы Радомирки. Служанка что-то сонно пробормотала и перевернулась на другой бок. Странник накинул на её обнажённое тело одеяло и принялся быстро одеваться.