Чтение онлайн

Но преподать урок тактики... Нет, и этого нельзя. Если Бранкион не способен сам все сообразить, так у него есть братья и другие родичи, которые скоро начнут думать за него. Женщин он взял, чтобы поездка выглядела обычным посещением города жителями Тарнской Долины. Ездили они туда каждые три-четыре недели, но в последний раз - очень давно, из-за звездной немочи, которая поразила Далинг весной, так что пора было туда собраться. Иногда они пригоняли скот на рынок. Иногда просто покупали, что требовалось. Если Булрион Тарн отправится к хирургу только с горсткой вооруженных людей, многие и многие начнут чесать в затылке. Настает пора бедствий. Это так. И его смерть может послужить искрой, от которой запылает весь край. Но такие мысли он не выдаст. И женщины нужны, чтобы никто ни о чем не догадался. Да и сейчас он беременную корову не обгонит: каждый толчок и рывок был мукой.

– Это для них случай сделать покупки. Не забудь выставить на ночь стражу.

Еще один знак надвигающихся бедствий. После разграбления Толамина то и дело приходили известия о разбойничьих шайках. Еще и месяца не прошло, как совсем рядом с Вайдфордом ночью вырезали целую семью.

Он оглянулся, проверяя, кто их слышит.

Его взгляд остановился на тощем юнце верхом на низкорослой в яблоках лошадке, которая была на две ладони ниже, чем требовала длина его ног. Без шапки, темные волосы торчат, как всходы ржи. Покрытые первым пушком щеки поблескивают в лучах солнца. В глазах мука надежды. И одеяло взял, и седельные сумки, и даже меч.

– Хм!
– сказал Булрион, почти усмехнувшись сквозь огонь, пожирающий его челюсть.
– Пожалуй, еще и Полион. Надо было бы о нем позаботится.

– Его-то зачем?

– На нем ведь долг лежит.

Бранкион крякнул от удивления и насупил брови в сторону сына.

– Какой долг?

– Наделать мне еще правнуков, а то какой же?

Полион покраснел от радости. А все вокруг захохотали.

Булрион попытался улыбнуться, и лицо у него вспотело от боли.

– Надо малому найти жену. А то они с Мейлим что-то слишком зачастили кувыркаться в сене. А сам знаешь, близкое родство скотину портит.

Теперь хохот обрел многозначительность. Юный Полион весь съежился и, виновней виноватого, покосился на Заниона, отца Мейлим.

– Дай-ка ему свою лошадь, Сассион, - распорядился Булрион.
– Не то эту ему под конец придется на собственных плечах тащить!
– И снова хохот, но уже вымученный. Пора ехать. Вот только еще раз напомнить Бранкиону. Последи, чтобы эти стены росли!

Выдубленное лицо Бранкиона сморщилось, как у ребенка.

– Я послежу, чтобы к твоему возвращению, отец, они стали на локоть выше, - хрипло сказал он.

Пообещать-то, почему не пообещать? Хоть три локтя, хоть целую лигу! А что сказать теперь? "Пока меня нет, распоряжаться будешь ты". Или: "Советуйся с Занионом?" Нет. Такие слова - прощальные, а Булрион Тарн поражения не признает, пока жизнь в нем еще теплится!

Он отвернулся от Бранкиона и бросил последний торопливый взгляд на долину.

– Смотри сдержи слово! Ждите нас через неделю.

Полион и Сассион торопливо обменивались лошадьми, переторачивали седельные сумки. Булрион повернул Грома и поехал дальше по тропе.

5

Когда Джасбур добрался до набережной, дождь лил как из ведра, не говоря уж о граде, молниях, громе - эдакий малютка-ураган. Вот тебе и солнечный летний рассвет! Подобный каприз погоды сам по себе указывает на воздействие огоулграта. А добавить понесших лошадей и рухнувшие развалины дома, так какие же могут быть сомнения! Огоулграты наводят страх. Все, что угодно, может произойти из-за присутствия того, кто проклят Огоуль, ибо Огоуль - дарительница жребиев, и хороших, и плохих. А потому опасность опасностью, но может представиться и удобный случай.

Полагая, что у Ордура хватит умишка не отстать от него (хотя кто его знает!), Джасбур упрямо шагал под ливнем, с усилием преодолевая ветер. Вода заливала ему глаза, зубы стучали от холода. От его рубища не было никакого толка - он словно бы купался в ледяной воде совсем голый. Безумие какое-то. Долг - долгом, но всему есть предел. Он сумел остановиться, а ветер бил ему в спину, стремясь сбросить с пристани в холодный бурый поток Флугосса. Баржи и лодки подпрыгивали, натягивали чалки, канаты скрипели и постанывали. Видимости не было почти никакой.

Внезапно ветер стих. Джасбур попятился и наткнулся на Ордура. Ордур не сумел его удержать, и ветер, вдруг задув с противоположной стороны, отшвырнул его в холодную слякоть улицы.

Ордур удивленно заморгал.

– Чего это ты, Джасбур?

– Безмозглая башка! Голова, мхом набитая! Помоги мне встать, жаба пучеглазая!

– От такого слышу!
– Ордур ухватил его за руки и поднял.

– Теперь укроемся от этой бури, чтобы я мог подумать.

Буря ринулась помочь со всем дружеским азартом годовалого бычка. Из завесы дождя, погромыхивая, выкатилась бочка, целеустремленно подкатилась к Ордуру и сбила его с ног, пока он все еще поддерживал Джасбура, который полетел куда-то, как пущенный из пращи камень. Внезапно его ноги оказались в пустоте.

Падение было коротким, и он растянулся на куче мокрой соломы. Не то чтобы мягкой, однако о деревянный настил палубы он ушибся бы все-таки сильнее. Рядом разбилась бочка в фейерверке клепок.

Джасбур перевел дух, потом опасливо приподнял голову в ожидании новой неожиданности. Он обнаружил, что очутился на борту баржи, причаленной к пристани боком. Ветер тут оказался совсем не таким буйным, как на уровне улицы. И дождь поэтому не казался таким уж проливным, хотя с улицы катились потоки грязной воды, обильно его орошая.

Речные суда были длинными и очень неказистыми, больше смахивая на огромные ящики, чем на остроносые корабли. Большинство обходилось одной мачтой, установленной ближе к носовой части, чтобы, спускаясь по течению, набирать скорость, при которой судно начинает слушаться руля. Вверх по течению их тащили волы - на берегу был протоптан бичевник, - а потому хозяева барж обычно обзаводились собственными волами. Правда, сейчас их на палубе не было, но, судя по ее состоянию, отсутствовали они лишь недолго. И солома, конечно, была для них.

Слева от него был планширь, справа стенка каюты, в стенке дверь. Стенку покрывала резьба, еще сохранявшая остатки ярких красок, которыми баржа могла похвалиться в свои лучшие дни. Речные суда таких размеров все были старинными, построенными еще в имперские времена. Больше их уже никто не строил. В каком состоянии были ее деревянные части после стольких лет? Ну а когда огоулграт воздействует, даже новые доски и балки ненадежны. Джасбур с трудом приподнялся и встал на колени, намереваясь вернуться на берег как можно скорее. Конечно же, кто-то услышал, как он хлопнулся, и выйдет взглянуть, в чем дело. Ну а вдруг тут найдется чего-нибудь поесть...