Чтение онлайн

— Фия, ложись!

Папа толкнул меня. Я упала и услышала папин вскрик боли. Мимо меня тенью пронесся мой старший брат Аинн, работавший в спецведомстве правительства. Он достал кинжалы из-под плаща и начал кого-то резать, одновременно наступая и уклоняясь. Я видела, как периодически от чьих-то размытых силуэтов расплёскивалась кровь. Он крикнул мне:

— Уведи отца!

Я закивала и потянула папу за руку. За нами по обеим сторонам встали стражники в полной боевой готовности. Несознательно я потянула его в свою комнату — та была ближе всего. Папа тяжело дышал.

Войдя в комнату, я уложила его на кровать и увидела, что в плече сидит глубоко засаженный внутрь ножик. Острие выглядывало аж с другой стороны, пробив лопатку.

Папа… Как же так… За что?! И я не могу вытащить это… Ему же будет жутко больно! Папочка!

— Папочка!

— Фия, дорогая… — кхык-…не плачь. Я…

Тут в комнату ворвался Аинн, осмотрел всю комнату, наложил заклинание на окно, перерыл шкаф, заглянул под кровать, и только после этого кинулся к папе:

— Пап, ты как? Все нормально? Фия… Почему ты его не исцелила?!

— Т-там н-ножик торчит…

— Дура гребаная… — он со злостью посмотрел на меня, дал зажать папе какую-то деревяшку в зубах и решительно выдернул метательный нож.

— Аыыыкххх!

— Все, Фия, "Исцеление"!

Я, не особо сильно практиковавшая это заклинание, запаниковав, представила сначала неправильные руны, впустую потратив ману. После нескольких нагоняев от Аинна, все-таки смогла правильно выстроить в сознании и запитать руны.

Рану окутал теплый и мягкий зеленоватый свет. Она понемногу затянулась. Я, выдохнув, виновато посмотрела на брата. Тот, видимо, многое хотел мне сказать, но просто посмотрел на меня, как на бесполезную идиотку и ушел, скрипя зубами от злости.

После исцеления человек впадает в сонливое состояние, и его не рекомендуется прерывать.

Я горестно задумалась. Хотя я и не была умной, как брат, я все же помню, что попытки нападения на папу начались с момента, когда он начал ходить в какой-то круг по интересам. Это было три года назад и продолжается до сих пор. Но все было безуспешно, так как дома у нас отличная защита, а в деловых поездках брат идеально исполнял обязанности телохранителя.

Так, в тяжелом состоянии я просидела у кровати минут двадцать. Папа открыл глаза. Я бросилась на него, рыдая от облегчения. Он все таки не умер! Жив!

Папа закашлялся и выхаркнул кровью. Неужели… Только не говорите мне… Нож был отравлен?! Я быстро скастовала "Состояние". После его действия мне в голову пришло осознание о состоянии тела папы, и я невольно заплакала.

Он был практически на грани недавно. Обычное "исцеление" не вывело яд, но остановило распространение. Я тут же начала составлять в сознании рунную формулу "рассеивания", но была прервана объятием крепких папиных рук.

— Пап? Ты как?

— Доча, прости. Я не сказал тебе когда пришел, но мне придется уехать на год в Таро.

Я закончила накладывать "рассеивание". Яд не вывелся полностью, но максимально подавился.

— Какой уехать, ты себя вообще нормально чувствуешь?

— Это очень важное дело. Я должен буду уехать один и в тайне.

— Пап, ты отравлен! Тебе нельзя так рисковать! Этот яд оставил тебе максимум три года жизни, а я слишком слаба и не могу исцелить тебя… Хнык… Папа… Пообещай мне, что больше не будешь ходить на эти твои странные собрания!

Папа тепло улыбнулся и, прижав меня к груди еще крепче, сказал:

— Не бойся, Фия, папочка вернется к тебе невредимым. А ты за это время пообещай мне, что будешь прилежно учиться и станешь такой сильной, что сможешь даже полностью вылечить…

Он внезапно замолчал на полуслове.

— Пап?

Молчание.

— Папа!

Я посмотрела ему в глаза. Стеклянные и безжизненные зрачки бессмысленно глядели в пустоту. Табун холодных мурашек пробежал по моей спине.

Моя рука, что сжимала папу за спину, почувствовала что-то теплое и жидкое. Я со страхом вытащила ее и посмотрела.

Кровь.

Зрение раздвоилось. Я уложила папу на кровать и увидела колотую рану в затылке. Паника захлестнула меня волной.

— Пааапаааа!!! Нееееет! "Исцеление"! "Исцеление"! ААААА!!!

Я неправильно выстроила руны заклинания во второй раз и вся моя мана просто разошлась волной, ничего не сделав. Рана не исцелилась. Папа умер.

Я плакала. Долго. Пришел Аинн. Он меня даже не обвинял. Только посмотрел на меня, как на грязь.

— Бесполезное ничтожество.

Как это было вообще возможно? Я держала папу в руках. Обнимала его. Он умер прямо у меня на руках. А я даже не заметила, кто это сделал.

Я и правда бесполезное ничтожество. Жалкая дура. Слепая тупица.

Кто это сделал? Они должны умереть. Все они должны умереть.

Я их убью. Убью. Убью их всех. Умрите. Сдохните. Исчезните.

Я не замечала, как сползла со стула и теперь лежала на полу бормоча:

— Убью, ничтожество, жалкая, умрите, сдохните, дура… Папочка… Я убью их всех за тебя. Не грусти.

Нормальный разум Офелии треснул.

— Все будет хорошо… Я их убью, и не будет никого, кто мог бы опять убить тебя, мой любимый папочка… Просто подожди… Я буду сильной… Я стану настолько сильной, что смогу тебя воскресить… А всех плохих… Я убью… И их больше не будет. Потому что они уже будут мертвы!

Сознание Офелии разбилось вдребезги.

— Ахаха! Ахахахаха! Я просто убью их всех! И тебе не будет грустно!

Мана света, плотно разлитая в комнате, начала мутировать под воздействием нестабильной разрушающейся воли сильного мага. Где-то в глубине подкорки, Офелия понимала, что это неправильно, и сама на себя накладывала "Исцеление". Сумело восстановиться только половина сознания. Остальное погрузилось в кровавый мрак.

Мана света подверглась проклятью. Вся энергия в округе в мгновение превратилась в чистейшую квинтэссенцию тьмы м мощными потоками устремилась к бывшему светлому магу, мутируя плоть, ядро маны и скрепляя собой распадающееся сознание. При этом часть разума Офелии продолжала лихорадочно исцелять саму себя, но это уже не помогало.

Она безумно смеялась, лежа на полу рядом с трупом своего отца. Один глаз полностью заполнила тьма.

По телу происходили изменения, вызванные проклятой маной. Перестраивались мышцы, ногти отросли и укрепились, голосовые связки, клыки. Волосы из сверкающе-золотых превратились в пепельно-серые.

Ядро маны разделилось, как эмбрион. Одна часть была слабо заполнена светом, а вторая, гораздо более мощная, конденсировала и генерировала гигантские объёмы проклятой маны.

Внезапно все прекратилось. Мана впиталась внутрь тела и успокоилась. Глаз вернул свой изначальный цвет.