Чтение онлайн

Я познакомился с пациенткой, затем повесил на стену свой плакат и приступил к исследованию остроты зрения.

— Итак, Нина Сергеевна, — произнёс я. — Прикройте левый глаз и прочитайте буквы, на которые я буду указывать. Вы же обучены грамоте?

— Обучена, сынок, обучена, — прокряхтела она. — Это вы сейчас показываете «Ш», теперь… «Б».

Она смогла свободно прочесть почти половину строчек. Не такое уж и серьёзное нарушение зрения, как его расписывал Разумовский. Затем мы приступили к исследованию второго глаза и получили тот же результат.

— Что ж, результат неплохой, — отступив в сторону от плаката, произнёс я.

— Ой, господин лекарь, куда же вы? — неожиданно воскликнула женщина.

— В каком смысле? Я здесь, рядом стою, — ответил я.

— А у меня — вы ушли в туман, — заявила она.

О-о! А вот это уже интересно. Значит, с центральным зрением у неё всё в порядке, а вот периферическое хромает. Другими словами, она может смотреть вперёд, но при этом не видит, что находится по бокам, снизу и сверху от центра её поля зрения.

Я начинаю догадываться, от чего страдает женщина. Этот диагноз мне приходилось ставить очень много раз. Одно из самых распространённых заболеваний глаз, особенно у пожилых людей.

— Теперь давайте проведём дополнительное исследование, — предложил я. — Продолжайте смотреть строго в одну точку, — я указал на гвоздь, которым мы прибили плакат к стене. — Не отводите от неё взгляда и постарайтесь снова назвать буквы.

Разумовский с большим интересом наблюдал за моей методикой. Да мне и самому было интересно! Так я ещё этот диагноз ни разу не выявлял. А нормальной аппаратуры под рукой у меня нет. И производить её пока что довольно трудно.

— Ой… ой! — закричала женщина и схватилась за виски. — Ой, не справляюсь. Не могу больше терпеть!

И, зажмурив глаза, рухнула на кровать.

Разумовский тут же рванул к ней, а я в этот момент осознал, что несколько её заболеваний тесно взаимосвязаны. И лучше разобраться с ними в ближайшие минуты!

— Нина Сергеевна, вы меня слышите? — воскликнул Разумовский, подхватив женщину под плечи. — Ответьте что-нибудь!

— Голова… Голова не проходит, ноет весь день, — простонала она.

Отлично. Она в сознании. Я уж было подумал, что у неё всё же произошло острое нарушение головного кровообращения. Другими словами, инсульт.

— Всё в порядке, Александр Иванович, я сниму боль. А затем перейдём к решению других проблем, — пообещал я. — Ничего страшного тут нет. Это состояние возникает у многих людей в её возрасте. Вы даже не представляете, сколько уже через вас прошло пациентов с таким диагнозом.

Разумовский молча наблюдал за моими действиями. Я подошёл к женщине, аккуратно положил правую руку на её лоб, а затем выпустил едва заметные тонкие струйки лекарской магии.

Всё дело в том, что большинство болезней имеет как острую, так и хроническую форму. К примеру, бывает острый панкреатит и хронический. В первом случае чаще всего пациента госпитализируют и порой даже лечат посредством хирургического вмешательства. Во втором же больной поддерживает себя за счёт диеты, таблеток или просто терпит неприятные симптомы.

То же самое и с нарушениями мозгового кровообращения. Острое состояние — это инсульт или инфаркт головного мозга. Хроническое нарушение — совсем другая история.

Часто возникает ситуация, при которой сосуды головы забиваются бляшками, теряют тонус или «изнашиваются» с возрастом. Из-за этого в головной мозг поступает меньше полезных питательных веществ из-за дефицита крови. Но клетки от этого не умирают. А если умирают, то очень медленно. Едва заметно.

Такого пациента не парализует, он не теряет чувствительность, не погибает, но мучается от других симптомов. Головокружение, слабость, забывчивость, головные боли. Именно это и происходит с Ниной Сергеевной.

Хроническое нарушение мозгового кровообращения, которое кратко именуется как ХНМК или ХИГМ, встречается чуть ли не у каждого второго человека, дожившего до седьмого десятка лет.

У некоторых оно возникает раньше, у некоторых позже. Но я могу с уверенностью сказать, что эти симптомы рано или поздно появятся у любого человека. Проблема лишь в том, что некоторые не доживают до пожилого возраста и «уходят» из-за других заболеваний.

Как только моя магия расширила сосуды головного мозга и растворила все отложения, которые там скопились, женщина с облегчением выдохнула.

— Лучше, господин лекарь… — прошептала она, горько ойкнула, пытаясь снова присесть. — Намного лучше. Спасибо вам…

— Что вы сделали? — прошептал Разумовский.

— Вы всё поймёте чуть позже, Александр Иванович. Общая картина сложится, не беспокойтесь, — ответил я. — Мы ещё не закончили.

— Точно, не закончили, — легонько стукнув кулаком по своему колену, заявила старушка. — Я до сих пор плохо вижу. Ничего не изменилось!

— А так и должно быть, — улыбнулся я. — К глазам мы ещё не перешли. Но, уверяю вас, как только мы проведём полное лечение, вы удивитесь, насколько хорошо могут видеть ваши глаза.

Остроту зрения я ей уже не верну. Всё-таки структуры глаза — очень мелкие и хрупкие, а я в сфере офтальмологии никогда не работал. У меня не выйдет восстановить остроту, как бы я ни старался. Но это и не нужно. Учитывая возраст, острота зрения у Нины Сергеевны просто отличная! Легко можно откорректировать с помощью очков, которые, к счастью, в этом веке уже изобрели.

— Так что у Нины Сергеевны со зрением? — с любопытством спросил Разумовский. Ему не терпелось узнать, какой диагноз созрел у меня в голове. И Александр Иванович прекрасно понимал, что ответы на все вопросы я уже готов озвучить.

— Мы имеем дело с глаукомой, — произнёс я. — Доводилось слышать о таком заболевании?

Мой вопрос был адресован Разумовскому, но Нина Сергеевна на всякий случай помотала головой.

— Погодите, а это не то ли заболевание, которое в старых трактатах описывается, как «холодное воспаление глаза»? — спросил Александр Иванович.

Ого! Так он читал Авиценну — великого медика древности.

— Да, всё верно, — кивнул я. — Автор также упоминает в своих текстах, что при данной патологии в глазу скапливаются «дурные соки». Очень примитивный взгляд на глаукому, учитывая, что она так распространена.