Чтение онлайн

Руки подрагивали от приятного трепета. Мне не терпелось поскорее испытать инструмент, однако осталась ещё одна маленькая деталь. Я вырезал из резины два маленьких валика и надел их на концы металлических трубок, создав себе «уши». Или, если выражаться правильно, оливы.

— Что ж, отлично… — выдохнул я. — Осталось проверить, получилось ли у меня соблюсти герметичность.

Кроме того, была вероятность, что при сгибании металлических трубок, я полностью пережал просвет и теперь звук будет проводиться некачественно.

Настал момент истины. Я вставил оливы себе в уши, задрал рубашку и приложил резиновую диафрагму акустической головки к своей груди.

Тук, тук, тук.

Работает! Я слышу сердце!

Я был вне себя от счастья. Получилось изобрести фонендоскоп, да ещё и с первого раза! Если бы я испортил одну из деталей, пришлось бы снова идти в ту лавку. А мне не хотелось тратить ещё полтора рубля.

Затем переставил головку, расположив её между рёбер, и сделал глубокий вдох.

— Чистый лёгочный звук, доктор Мечников, — улыбнулся я. — Здоровы.

— Лёша, а с кем это ты тут разговариваешь? — послышался голос моего дяди.

Олег заглянул в сарай и удивлённо уставился на разведённый мной творческий беспорядок.

— Ты вовремя, дядя, — усмехнулся я. — Взгляни. Только что ты стал свидетелем исторического момента. Этот инструмент называется фонендоскопом.

— Как-как? — нахмурился он, задумчиво осматривая трубки. — Первый раз слышу.

Здесь, похоже, даже стетоскоп ещё не изобрели. Хотя в моём мире эту простенькую трубку создал французский учёный ещё в начала девятнадцатого века. Эх, и расслабило же местных людей наличие магии. Так, они и до интернета никогда не дойдут. Но глобальная сеть меня слабо беспокоит.

А вот какой-нибудь рентген… Нет, пока рано об этом думать.

— Ого! — воскликнул Олег. — Заплетись в узел моя тонкая кишка…

Пока я отвлёкся на размышления, мой дядя уже успел испытать фонендоскоп на себе.

— Ну как? — спросил я. — Слышишь сердечные тона?

— Бьётся, зараза! — рассмеялся он. — Значит, ещё поживу. Проклятье, Алексей, а как ты собираешься использовать этот фо-нен-до-скоп? — по слогам произнёс Олег. — Не знаю, будет ли от него польза, но… Если ты его запатентуешь, это может тебя обогатить.

— Я подумаю об этом, — ответил я, забрав фонендоскоп из рук дяди. — Но для начала хочу испытать его на пациенте. Я в госпиталь. Вернусь вечером.

Когда я добрался до амбулатории, здание уже было закрыто. Значит, мой коллега Эдуард Родников успел закончить приём и переместился в госпиталь.

Я прошёл в соседнее здание. На этот раз чудаковатый патологоанатом мне не встретился. Ему-то я точно не хочу объяснять, что это за трубка висит у меня на шее.

Родников, как и следовало ожидать, дрых прямо на столе в кабинете дежурного лекаря.

— Эдуард! — крикнул я. — Проснись и пой, пора спасать людей.

— А?! — испугался Родников. — Что случилось? Опять кого-то притащили?

— Расслабься, коллега, новых поступлений нет, — ответил я. — Но нам с тобой ещё нужно разобраться со старыми.

— Ты опять этого деда осматривать собрался? — вздохнул Родников. — Да я уже расширил ему бронхи лекарской магией. У меня сил мало осталось, надо сэкономить энергию. Вдруг ночью ещё кого-нибудь принесут?

— Не беспокойся, магия не понадобится, — ответил я. — У меня есть кое-что получше.

Заинтригованный моим заявлением Родников окончательно проснулся и последовал за мной в зал с пациентами. Отравленный неизвестной самокруткой Пётр громко кашлял, чем доставлял большое неудобство своим соседям.

— Уважаемые, ну, сделайте уже с ним что-нибудь! — взмолился лежащий справа от Петра пациент. — Мне лекарь Кораблёв приказал больше спать. А как тут уснёшь-то?!

— Спокойно, — перебил его я. — Сейчас разберёмся.

Я подошёл к Петру и поднял его рубаху.

— Алексей Александрович, вы что делаете? — удивился Родников, когда увидел, как я надеваю фонендоскоп.

— Приступаю к аускультации, — коротко ответил я. — А вы, Пётр, дышите глубоко. Вдох, выдох! Повторяйте за мной.

Пациент послушно начал совершать дыхательные экскурсии, а в моих ушах воцарился сущий кошмар. В нижних отделах лёгких громко булькала жидкость.

Мелкопузырчатые хрипы. Да у него же пневмония! Я был уверен, что на самом деле у больного бронхоспазм, а на деле там мощный воспалительный процесс. Скорее всего, инфекционный.

Проклятье… А ведь антибиотики ещё не изобрели. Но организовать на коленке какой-нибудь пенициллин, я пока точно не смогу. Для этого кроме самих реагентов нужно ещё и оборудование.

— Послушайте, Эдуард Семёнович, — предложил коллеге я. — Только аккуратно. Инструмент хрупкий.

Родников озадаченно вставил в уши оливы, а затем приложил к груди Петра головку фонендоскопа. Брови Эдуарда поползли на лоб.

— Ничего себе! — воскликнул он. — Коллега, вы где взяли этот инструмент? Там внутри какой-то кристалл?

— А эту тайну я унесу с собой в могилу, — усмехнулся я. — Лучше скажите, что думаете насчёт услышанного?

— Ох, — выдохнул он, передавая мне инструмент. — Ну, на бронхоспазм не похоже. Теперь клиническая картина совсем никак не вяжется. Если бы у него была температура, можно было бы заподозрить лихорадочную грудную болезнь.

Видимо, так в эту эпоху называют пневмонию.

Я отвёл Родникова в сторону от пациентов и шёпотом произнёс:

— Итак, что мы имеем? Самокрутка с какой-то травой, потеря сознания, остановка сердца. А в лёгких — признаки инфекционного процесса.

— Как-то всё это друг с другом не сочетается, — почесал затылок Родников.

— Нет, всё логично, — заявил я. — Иногда при пневмо… — я осёкся. — При лихорадочной грудной болезни падает давление, меняется кровоток, и это редко, но всё же приводит к остановке сердца.

— Так а куда тогда делась лихорадка? — развёл руками Эдуард.

Хороший вопрос. И, думаю, именно в нём и кроется корень всех проблем. Да даже с учётом магических эффектов, как обычная самокрутка могла вызвать пневмонию?

И тут меня осенило.

— Эдуард, не с той стороны мы с тобой к проблеме подошли, — догадался я. — Воспаление лёгких развилось у него уже дня три назад. Просто он продолжал с ним работать.

— Думаешь, из-за обычного переохлаждения? — переспросил он. — А самокрутка тогда тут каким боком?